Она отскочила, но на сей раз недостаточно быстро. Кинжал вонзился глубоко в плечо, задев кость. Боль была острой, почти невыносимой. Магрета стала задыхаться, теряя контроль.
   Тиллан сделал выпад, стараясь вонзить свой длинный меч ей в живот. Магрета подалась в сторону, лезвие оцарапало бок, оставив алый след. Тиллан сбил Магрету с ног, она упала на спину, распластавшись на полу, залитом кровью. Победоносно ухмыляясь, Тиллан занес над ней сжатый обеими руками меч, намереваясь пригвоздить ее к доскам.
   Боль пронизывала тело Магреты, левая рука не двигалась, но благодаря постоянным тренировкам она была способна контролировать как свое тело, так и разум. И она мысленно внушала Тиллану: «Подожди. Она изворотлива. Не торопись». Магрета подтянула колени к животу. «Подойди ближе, мой враг. Ближе!»
   На несколько секунд меч застыл в воздухе, и когда Тиллан приблизился, Магрета пнула его обеими ногами. Удар пришелся ниже пояса и был так силен, что послышался хруст. Тиллан упал как подкошенный, издав такой дикий крик, что у нее зазвенело в ушах.
   Магрета поднялась. Плечо страшно болело, но ее воля была тверда. Заставив себя спокойно улыбнуться, она подошла к Тиллану. Теперь он не сомневался, что она гораздо сильнее его.
   Тиллан попытался встать на четвереньки, прижимая одну руку к причинному месту.
   – Беренет! – прохрипел он.
   В памяти Магреты всплыло предостережение Ванха. Она увидела, что разодетого господина нет на месте. Где он?
   Тот пролез под столом и, подкравшись к ней сзади, приставил к горлу кинжал. Магрета с трудом сделала вдох. Все-таки она проиграла. Туркад обречен.
   – Убить ее? – крикнул Беренет, обдав Магрету запахом дорогих духов.
   – Нет, просто держи, – прохрипел Тиллан, соскребая себя с пола. Он взглянул на своих офицеров, которые смотрели на него с нескрываемым презрением: – Я сам.
   Поднявшись на ноги, он сделал несколько нетвердых шагов и застыл.
   Что-то просвистело в воздухе. Кинжал выпал из руки Беренета. Шею Магреты обдала струя крови. Беренет повернулся на месте, разглядывая свою кисть. На ней не хватало большого пальца. Он был снесен стрелой с лезвием на конце.
   Было некогда думать о том, кто решил ей помочь и почему. Магрета посмотрела Тиллану прямо в глаза.
   – Возьми обратно свой нож, – негромко проговорила она. Тиллан был побежден. Он протянул руку и одним резким движением выдернул из плеча Магреты серебряное лезвие. Кровь залила рукав ее бежевого платья от плеча до запястья, другая струйка крови текла из бока. Тиллан судорожно сжимал рукоять ножа. Ванх, стоявший позади Магреты, издал тихий стон, он был уверен, что теперь-то Тиллан наверняка вонзит нож ей в горло. На какую-то долю секунды Магрета сама испугалась, что не сможет его удержать, но затем напрягла волю еще сильнее, и Тиллан выронил нож.
   Лицо Магреты было бледным как мел, но ей нужно было довести это до конца. Окровавленной рукой она сорвала с него ордена и генеральскую нашивку, бросив себе под ноги. От боли и унижения лицо Тиллана стало почти таким же белым, как у нее.
   – Переломи свой меч. И на колени! – сказала девушка. Ее голос дрожал от напряжения. Даже сейчас Тиллан продолжал сопротивляться, но внезапно сдался. Он поднял валявшийся на полу меч и сломал его о колонну. Затем встал на одно колено и протянул обломки Магрете, съежившись, словно боялся удара. Для Тиллана это была страшная мука. Магрета сознавала, что в том случае, если он когда-нибудь оправится от поражения, его месть будет ужасной. Она не получала удовольствия от унижения врага, единственным ее желанием было поскорее закончить все это. Магрета обвела взглядом присутствующих в зале:
   – Кто еще из вас отважится вступить со мной в поединок?
   Ответа не последовало. Никто не осмелился принять вызов.
   – Ступай! – спокойно сказала она Тиллану, продолжавшему сжимать в руках обломки меча. – И никогда не возвращайся в Туркад, или твоя жизнь будет в опасности.
   Он проковылял через зал и вышел. Потрясенные солдаты и офицеры повернулись, чтобы идти за своим предводителем. Но она окликнула их:
   – Сложите оружие! Война окончена. Тиллан низложен. Отныне он не военачальник и не Магистр. Все, кто будет ему служить, окажутся вне закона. Присягните мне, а если вы решили отправиться с ним в изгнание, тогда уходите без оружия. – Она прошла вдоль стола, заглянув каждому в глаза.
   Большинство солдат встали на колени, чтобы принести ей клятву верности. Многие охотно из уважения, другие из страха. Несколько человек сложили оружие и последовали за Тилланом, среди них был и Беренет. Магрете приходилось напрягать последние силы, чтобы удержаться на ногах, хотя теперь это было не так важно. Даже если бы она упала без сознания, ничего не изменилось бы.
   – Подойди ко мне, – обратилась она к кудрявому юноше-лучнику, который спас ей жизнь. – Кто ты? И почему предал своего генерала?
   – Мое имя Торгстед, – сказал он, приветливо улыбаясь. – Я выполняю секретное задание и никогда не присягал Тиллану.
   – А мне ты присягнешь, Торгстед? – Она пошатнулась. Юноша подскочил, чтобы поддержать ее.
   – Я бы сделал это, если бы мог, госпожа, но я служу Мендарку.
   – Что ж, хотя мы и не в ладах с Мендарком, ты будешь здесь под моей защитой.
   Торгстед поклонился и вышел. Она медленно двинулась к своему месту во главе стола. Ванх даже не попытался помочь ей.
   – Твоя кукла научилась ходить на собственных ногах, – сказала Магрета маршалу.
   Ванх попросил внимания.
   – Офицеры, принесете ли вы присягу? – прогремел он. – Окажет ли поддержку Совет? Будет ли Ассамблея подчиняться Магрете?
   Все поднялись со своих мест.
   – Магрета! – прокричали они и отсалютовали ей.
   – Сейчас мы выберем Магистра. Я предлагаю на этот пост Магрету. У кого-нибудь есть возражения?
   Магрета отрицательно покачала головой:
   – Несмотря на беззакония, которые учинил Тиллан, честь возглавлять Совет принадлежит Мендарку, он был избран пожизненно. Согласны ли вы с этим? Что скажешь ты, Хенния? Теперь, когда исход известен, поддержишь ли ты Мендарка?
   Хенния выглядела больной и усталой. Годы брали свое. К тому же она патологически не могла раз и навсегда принять чью-либо сторону, и вечные метания довели ее чуть ли не до сумасшествия.
   – Я не собираюсь возглавлять Ассамблею, – продолжила Магрета. – Я лишь выполняю волю Иггура до его возвращения.
   Решение было принято и скреплено подписями и печатями. Раздались аплодисменты. Ванх сам проводил Магрету в ее покои и осмотрел раны, его интенданты помогли ей переодеться и принять ванну. Когда она оказалась в постели, едва обретенная уверенность в себе испарилась. Ей следовало сделать все быстрее и лучше.
   – Бедный Бинди, – сказала она. – Почему я не смогла его спасти?..
   – Он умер как настоящий солдат, – ответил Ванх. – Такова судьба.
   – Что же это за времена, когда дети должны становиться солдатами? – Но это был риторический вопрос.
   Ванх был чрезвычайно доволен. Они одержали победу в самой отчаянной ситуации, когда уже не на что было надеяться. И сейчас его люди разносили эту весть по городу, а герольды скакали во все концы империи.
   – Ты избавила нас от Тиллана. Он не умеет служить, а значит, не должен и повелевать, спесивый болван. – Ванх повернулся, чтобы идти.
   – Ванх! – окликнула она его. – Ты сходишь к матери Бинди?
   – Это одна из моих самых печальных обязанностей, – сказал он.
   – Назначьте ей содержание или подыщите работу.
   – Я о ней позабочусь.
   Магрета закрыла глаза, как всегда чувствуя дурноту после применения Тайного Искусства. Она понимала, что этот приступ будет самым сильным в ее жизни.
 
   Двое суток Магрета не приходила в сознание, она бредила, ее мучили кошмары, но на утро третьего дня она очнулась. Несмотря на слабость и боли в плече, ей было гораздо лучше. Последний раз она спала так долго, когда Феламора вызволила ее из Фиц-Горго.
   Ванх пришел навестить ее, как только узнал, что она проснулась.
   – Ты была великолепна! – сказал он. – Прости, что усомнился в тебе. Весть о нашей победе уже облетела город. У нас теперь миллионы друзей. Тиллана здесь никогда не любили, его поддерживали только подлые изменники.
   Магрета слабо улыбнулась:
   – Значит, мое дело сделано.
   – Это только начало! Солдаты готовы хоть завтра принести присягу, если ты, конечно, сможешь выйти к ним. Войско Тиллана разбежалось, теперь оно не представляет угрозы. Но за стенами Туркада мало что изменилось. Гаршарды будут пытаться нанести нам ответный удар, прежде чем у вас появятся сильные союзники.
   – Они хотят упрятать меня в Шазмак, чтобы поквитаться за прошлые поражения, – сказала Магрета.
   – Им не прорваться через мою охрану! – воскликнул Ванх. Он развернул карту. – Посмотри, что творится в империи, Магрета. Какие бы чудесные слухи ни распространялись о твоей победе, для большей части Игадора ты лишь далекая надежда. Баннадор – одна из наиболее пострадавших провинций.
   – Бедная Карана, – вздохнула Магрета. – Она так любит свой край. Я часто думаю, что с нею сталось. Если ты наделяешь меня полномочиями, то я брошу все силы, чтобы освободить ее родину. Карана Ферн – моя близкая подруга, и, если понадобится, я сама поведу армию в Баннадор.
   Лицо Ванха стало суровым.
   – Это... интересная стратегия, – произнес он ледяным тоном, – но такие операции обычно тщательно планируются.
   «Он решил указать мне мое место, – подумала Магрета. – Я снова всего лишь марионетка в его руках». Магрета была слишком утомлена, чтобы возражать, она откинулась на подушки.
   – Чего еще ты от меня хочешь? – вздохнула она.
   – Пока только чтобы ты отдыхала, набиралась сил, училась командовать войском и слушала советников. У нас много дел: нужно выдворить отсюда гаршардов, восстановить порядок, выследить вражеских шпионов, завербовать своих. Впрочем, в этом у нас богатый опыт. Однако мы не знаем дальнейших планов гаршардов и того, как бороться с этой нечистью. Здесь решения принимать тебе.
   – А Тиллан?
   – Он скрылся с горсткой приспешников. С ним Беренет. Тиллан был страшно унижен, но у него дар убеждения. Жаль, что ты оставила его в живых.
   «Вечно что-то не так, – подумала она. – Точно как Феламора».
   – Смерть твое ремесло, – сказала она резко.
   – Да, я посвятил этому жизнь. Но теперь и тебе придется столкнуться со смертью, если мы собираемся вести войну в Баннадоре или где-либо еще.
   Магрета ничего не ответила. Да, если придется, она будет воевать, но что может быть страшнее, чем командовать армией и знать, что от тебя зависят сотни, даже тысячи судеб? Хуже всего, что каждая ошибка будет стоить жизни твоим подчиненным. У нее не было сил размышлять об этом.
 

4
Бездна

   В Катадзе стоял прекрасный весенний день. Скалистый остров посредине Сухого Моря, на котором возвышалась крепость, овевал ласковый ветерок. В давние времена Катадза была центром богатейшей Перионской империи, созданной Кандором. Могущественный карон контролировал тогда торговлю и судоходство всех прибрежных стран. Но море высохло много лет назад, и теперь здесь простиралась огромная соленая пустыня, тут и там вздыбливалась застывшая лава и били горячие серные источники. Прибрежные страны обезлюдели. Империя Кандора ушла в небытие. Его бесподобный город стоял пустым уже тысячи лет, но поражающие воображение витые башни, украшенные ляпис-лазурью, оставались такими же прекрасными, как когда-то. Сухое Море было надежным стражем.
   Солнечный свет лился сквозь открытые окна башни, окрашивая все в золотистые тона. Пылинки кружились в воздухе в беспечном танце. В зале под самым куполом Великой башни собрались несколько человек. Сражение и мнимая победа над Рульком отняли у них все силы. Его жуткое предсказание перед неожиданным исчезновением повергло их в отчаяние. Им еще придется заплатить за свой недолгий триумф.
   А теперь после применения Тайного Искусства, как всегда, наступила расплата. Только Шанд еще мог двигаться, но и он чувствовал себя отвратительно. Рульк на свободе!Теперь уже ничто не имеет смысла.
   Карана и Лиан пропали, затерялись где-то во вратах, представляющих собой сейчас груду камней. Лишь Тензор мог бы починить их, но арким лежал, скорчившись, на носилках, вперив невидящий взгляд в потолок. По его телу пробегали частые судороги.
   «Я подвел тебя, Карана», – печально подумал Шанд. Осмотревшись вокруг, он понял, как страдают его товарищи. Нужно было им помочь.
   Иггур лежал, растянувшись на полу. Его длинные черные волосы, разметавшиеся вокруг головы, теперь походили на половую тряпку. Воскового цвета кожа была усеяна каплями пота. Он часто и тяжело дышал, словно ему не хватало воздуха.
   – Помоги Селиале, – задыхаясь, произнес он, когда Шанд взял его за руку.
   Та корчилась на ступенях лестницы за дверью, пытаясь лишить себя жизни, чтобы избавиться от невыносимых мучений. Глаза Селиалы казались мертвыми. Шанд попробовал поднять ее, но она с диким стоном забилась в угол, защищая руками голову. Ее нервы не выдержали. И теперь ей уже было не суждено оправиться.
   Шанд поспешил дальше. Тысячью ступенями ниже лежали израненные Малиена и Таллия.
   Оссейон, могучий темноволосый воин, вроде не пострадал, но пребывал в состоянии шока. Единственным его желанием было лечь и заснуть.
   Шанд склонился над Мендарком. Магистр оттолкнул его и сам поднялся на ноги. Он страдал, как и остальные, но мужественно переносил боль. Он не пал духом.
   – Селиала! – громыхнул он. – Позови лекарей, пусть осмотрят Тензора и сделают носилки для Малиены. – Затем уже более мягко обратился к Иггуру: – Вставай, Иггур, ты нам нужен!
   Иггур вздрогнул. Поражение лишило его уверенности в себе. Он страшился того, что Рульк вернется еще более могущественным и снова овладеет его разумом. Но Иггур повиновался приказу: нерешительный, потрясенный, приниженный. Часть его воспоминаний стерлась.
   – Что со мной произошло? – спросил Иггур.
   – Когда Рульк много лет назад проник в твой мозг, он оставил в твоем сознании дыру, которая мучила тебя, словно гноящаяся рана, ослабляя волю и внушая страх.
   – Мне снились ужасные кошмары, – сказал Иггур, тряхнув головой.
   – Теперь они прекратятся, – успокоил его Мендарк. Иггур выглядел озадаченным.
   Шанд молча наблюдал за переменами, происходившими с Иггуром. Казалось, они с Мендарком поменялись ролями.
   Теперь Иггур был сломлен, а Мендарк торжествовал победу. Противостояние словно выжгло все сомнения, накопившиеся за десятилетия неудач и поражений.
   Но Шанд был поглощен собственными горестями. Чтобы избавиться от терзавших его воспоминаний, он старался чем-нибудь занять себя, но и это не помогало.
   – Пойду проведаю Малиену и Таллию, – пробормотал он.
   Остальные двинулись за ним. Несколькими этажами ниже они встретили Таллию, поднимавшуюся по лестнице. Ее лоб был перевязан, на смуглой коже краснели ожоги.
   – Что произошло? – спросила она.
   – Когда аркимы пытались ворваться внутрь, тебя сбили с ног.
   – Я имела в виду там, наверху.
   Шанд в нескольких словах рассказал ей о битве с Рульком.
   – Как Малиена? – спросил он.
   – Чувствует себя отвратительно, но тем не менее в бодром настроении.
   Они стали спускаться дальше и, наконец, дошли до обрушившейся комнаты, которая служила Тензору кабинетом. Она была странной формы и напоминала девятилистный клевер, в каждом из «листьев» находился резной камин. В одном из них теперь зияла черная дыра. Комната Тензора была завалена каменными обломками. Скорее всего она уходила вниз до самой скалы, ведь Великая башня была построена над дымящейся расселиной. На Сантенаре это было одно из самых благоприятных мест для применения магии.
   Шанд нашел Малиену на полу за дверями кабинета. Она отползла от своих носилок. Ее рыжие волосы были в белой пыли.
   – Что ты здесь делала? – сердито спросил Шанд, с усилием поднимая ее на руки. – Ползала со сломанным плечом. Если бы кто-нибудь из твоихпациентов...
   – Мне нужно было знать, что происходит, – ответила Малиена, пытаясь улыбнуться. Ее мужество тронуло Шанда, и он смягчился.
   – Мы не победили, но и не проиграли. Скорее всего Рульк снова скрылся в Ночной Стране. Карана и Лиан вошли во врата, и где они теперь – неизвестно.
   – И никто их не остановил?
   – Кто может остановить Карану, если ей что-нибудь втемяшится в голову? Нам... не хватило мужества. Все случилось слишком быстро. Я пытался, но у меня ничего не вышло. Тензор атаковал Рулька. Боюсь, он больше не сможет ходить.
   – Отнесите меня к нему, – воскликнула она. Оссейон и Шанд подняли ее по лестнице и посадили около Тензора. Она была потрясена тем, что увидела. Недобрые чувства, которые она питала к нему прежде, бесследно исчезли.
   – Бедный, неразумный человек, – произнесла она, положив руку ему на лоб. – Когда я впервые встретила тебя еще девчонкой, то подумала, что ты станешь величайшим аркимом всех времен. Увы, твоя гордость погубила тебя, Тензор.
   Тензор не узнал ее. Малиена вздохнула. Это было к лучшему, ведь перенести ее жалость Тензор не смог бы.
   – А Селиала? Что с нашей предводительницей? – спросила Малиена.
   – Мне кажется, несчастья сломили ее.
   Лицо Малиены исказила гримаса, когда она попыталась подняться.
   – Помоги мне встать, Шанд. Теперь мне придется возглавить аркимов. Столько бедствий не обрушивалось на наш народ со времен падения Тар-Гаарна.
   – У тебя все получится, – сказал Шанд, постелив ей одеяла рядом с ложем Тензора. – Но ни сегодня, ни завтра тебе вставать нельзя.
 
   Аспер, единственный аркимский целитель, помимо Малиены, был добрым малым с темными непослушными вихрами и золотистыми глазами. Аспер подошел к Тензору, и Шанд вызвался ему помогать. Они раздели аркима, обтерли искалеченное тело влажными губками, осмотрели его. Стальные мускулы, грудь и ягодицы борца, но с одной стороны грудная клетка была продавлена, рука безжизненно болталась, казалось, весь скелет деформирован.
   – Это странно, – сказал Шанд, ощупывая сломанные ребра.
   – Что? – спросил Аспер, откидывая со лба волосы окровавленной рукой. У него были красивые руки с характерными для аркимов необычайно длинными пальцами.
   – Форма и количество костей у него не как у всех людей. – Аспер засмеялся:
   – Мы сложены иначе, не так, как вы. Неужели ты не знал? Мы другие... – он подыскивал нужное слово, – другая раса? Племя? Нет, другой вид. Мы похожи на вас и в то же время не совсем.
   – Я знал это, но никогда не думал, что различия столь велики.
 
   Шанд все время волновался за Карану и Лиана. О чем говорил Рульк? Если бы они знали, куда ведут врата, возможно, не рвались бы туда так.
   – Куда они попали? – спросила Малиена. – Неужели Рульк отправил их в Ночную Страну?
   – Не знаю, – ответил Мендарк. – Это не самое важное.
   – А что самое важное? – взорвался Шанд, который страшно боялся за Карану.
   Мендарк оставался спокойным. Его едва ли можно было упрекнуть в черствости, но Магистр слыл известным интриганом и даже из этого несчастья рассчитывал извлечь выгоду.
   – Узнать, зачем они ему понадобились, – ответил Мендарк, – и что нам теперь следует предпринять.
   – Давайте постараемся выяснить, где они, тогда, может, нам удастся вернуть их, – предложила Таллия.
   – Нет! – дрожа как в лихорадке, воскликнул Иггур.
   – Что с тобой? – прошипел Мендарк. – Я же освободил тебя.
   – Да, и я хочу остаться свободным, – ответил Иггур. – И не дам Рульку другого шанса.
   – Если бы я знал, что освобождение превратит тебя в трусливого зайца, не стал бы тратить усилий, – презрительно бросил Мендарк.
   – Ты не понимаешь, что такое рабство, – отвернувшись, проговорил Иггур.
   – Это уж точно! А что скажешь ты, Шанд, мой старый друг? Что если Карана и Лиан попали в западню? Неужели мы даже не попытаемся вызволить их оттуда? – Беспокойство, прозвучавшее в голосе Мендарка, казалось вполне искренним.
   – Нужно закрыть Ночную Страну! – Иггур был непреклонен.
   – Вначале стоит убедиться, что Рульк там, – возразил Мендарк.
   – Мы должны спасти их, – твердо произнес Шанд.
   – Согласен, – сказал Мендарк. – Более того, Рульк наш враг, и, если они зачем-то ему понадобились, мы, таким образом, разрушим его замыслы.
   – А что если это ловушка? – спросил Иггур, его щека начала дергаться. – Может, они просто приманка, чтобы мы ринулись за ними вслед.
   – Такая вероятность существует, – ответил Мендарк. – Хотя скорее всего они действительно ему зачем-то нужны. Что вы скажете? – Он посмотрел каждому в глаза. – Попробуем спасти Карану и Лиана или разбежимся и попрячемся кто куда?
   – Мы попытаемся, – сказала Малиена. Мендарк вопросительно взглянул на Иггура.
   – Так и быть! – воскликнул Иггур. – Конечно, я помогу, без меня вам не справиться. Но все равно это безнадежная затея.
   – Еще неизвестно, – сказал Шанд.
   – Попробуем сделать так, чтобы врата перенесли нас обратно в Туркад, – сказал Мендарк.
   – Это возможно? – усомнилась Малиена.
   – Вполне. Но вначале нужно похоронить мертвых, а потом ваши мастера должны починить врата и Зеркало. Так что за дело.
   Аркимы стали исполнять свой скорбный долг. Четверо из их товарищей погибли, среди них и Хинтис, который так ненавидел Лиана. Смерть смягчила лицо аркима, искаженное в последние часы жизни нечеловеческой яростью. Теперь оно казалось умиротворенным. Баситор нежно обтер лицо друга и отряхнул с его волос пыль, затем два аркима положили тело на носилки и вынесли из башни.
   Великая башня стояла на вершине утеса, она была построена над расселиной, расколовшей его надвое. Вокруг все было выложено каменными плитами, кое-где вздыбленными корнями гигантских деревьев. На севере, западе и востоке возвышались три вулкана, над которыми курился едва заметный дымок. Внизу простиралась мертвая пустыня, покрытая пеплом и вулканическим шлаком. Наверх вела извилистая дорога. На террасах затененного южного склона росли деревья, сквозь их кроны виднелись беседки, храмы и купальни.
   Великая башня примыкала к крепости с довольно низкими стенами, возведенными над скалистым обрывом. Внутри виднелись витые башенки, утонченные минареты и круглые купола, казавшиеся игрушечными на фоне гигантской Великой башни. Из башни к крепости вел железный мост, единственный путь туда и обратно.
 
   Аркимы только что скрылись в крепости. Шанд задумчиво шел вслед за ними по мосту. Великая башня казалась ему издали самым высоким и удивительным строением, которое он когда-либо видел. Она словно была сплетена из девяти каменных спиралей, облицованных изразцами ослепительной белизны. Под окнами верхнего яруса проходил орнамент из ляпис-лазури, обрамленный узкими золотыми полосками. Венчал башню купол в виде луковки, украшенный темно-красными узорами.
   Аркимы отнесли тела погибших товарищей в чисто убранную комнату, стены которой были покрыты росписями, как, впрочем, и во всех помещениях Катадзы. Дверь затворилась, Шанд так и не узнал, что происходило внутри.
   Несколько часов спустя аркимы вышли. Покойники были омыты, умащены благовониями, их волосы были тщательно расчесаны. Каждое завернутое в саван тело несли четыре аркима. Они осторожно спустились по каменным ступеням и по дороге направились к одной из беседок, которую так любила Малиена. Двое аркимов несли на носилках искалеченного Тензора и еще – двое Малиену. Аспер замыкал шествие, в руках он держал самые ценные вещи, принадлежавшие погибшим товарищам.
   Когда зашло солнце, они положили тела между переплетенными корнями огромного фигового дерева. В мерцающем свете фонарей звучали печальные мелодии, и аркимы пропели погребальную песнь. Далеко внизу там и тут, вырываясь наружу, сверкала лава, освещая морское дно.
   К утру тела уже покоились в могилах, над каждой из которых возвышался обелиск. Когда первые лучи солнца показались над горизонтом и рог протрубил трижды по три раза, аркимы тронулись в обратный путь.
   Селиала оперлась о плечо Шанда.
   – Тебе не понять, что значит хоронить своих близких в чужом мире, – прошептала она.
   – Это правда, – грустно ответил Шанд. – Но зато я хорошо понимаю, какая мука не знать, где находятся могилы твоих родных.
   Дальше они шли молча, теперь им предстояло отправиться в Ночную Страну.
 
   Аркимы продолжали готовиться к переходу через Сухое Море, стараясь предусмотреть все на тот случай, если они потерпят неудачу с вратами и придется спешно отступать. Они наполнили фляги, упаковали палатки, изготовили сани, чтобы везти поклажу через соляную пустыню, проверили каждый дистиллятор воды – или тразпар, как они их называли, – а также остальное оборудование, которое могло понадобиться.
   Мендарк, Таллия и Оссейон тоже собирались в путь. Таллия выискивала в стенных нишах осветительные шары, чтобы не заблудиться ночью. И только Шанд, казалось, остался без дела, он или проводил время беседуя с Малиеной, или в одиночестве поднимался на самый верх башни, смотрел на Сухое Море и предавался печальным размышлениям о своих друзьях. Несмотря на предубеждение против дзаинян, Лиан нравился Шанду, и он никогда не желал ему зла.