— Что здесь смешного? — спросила она, выходя из себя. — Соизволит ли кто-нибудь объяснить мне, что здесь происходит…
   — Эллисон, — сказала Ленни напряженным голосом. — Это Лора.
   — Что? Лора? Лора? О, во имя всего святого, как ты посмела?
   Эллисон разразилась слезами.
   — Будь ты проклята! Неужели не можешь оставить в покое мужчин из этой семьи?
   Смех замер. Бен соскочил с софы и подошел к Эллисон, заключив ее в объятия.
   — Все совершенно не так, как ты думаешь. Эллисон, дорогая. Эллисон, послушай. Пожалуйста.
   — Вы смеялись, — сказала она обиженным тоном.
   — Да, но только потому… О Бог ты мой, до чего все сложно…
   — Нет, совсем не сложно; все очень просто; я очень простая; я никогда не подозревала, никогда даже и мысли не допускала…
   — Эллисон, послушай, я сестра Бена, — сказала Лора. Ее низкий чистый голос отозвался в сердце Эллисон, словно прорезая рану.
   Повисла тишина, затем Эллисон вырвалась из объятий Бена.
   — Сестра! Ну-ну! Знаем мы эту старую сказку! Сестра! Не могла придумать что-нибудь пооригинальнее? Ты всегда была такой умной, ты что, считаешь меня дурой?
   — Нет, — быстро ответила Лора, и прежде чем Бен успел вымолвить слово, встала рядом с ним:
   — Вы помогли мне стать тем, что я есть; вы многое рассказали мне об этом мире; вы сделали меня гораздо умнее, чтобы прибегать к старой сказке, которой не поверит никто. Но я говорю вам истинную правду — я сестра Бена.
   — Не хочу этого слышать!
   — Проклятье! Эллисон, послушай меня; я пытаюсь тебе объяснить…
   — Не надо! Ты с моим мужем обманываешь меня!..
   — Она не лжет! — воскликнул Бен. — Если бы ты только послушала…
   — С какой стати?
   — Потому что я прошу тебя! Лора говорит правду, и если ты постоишь спокойно хотя бы минуту, то, может быть, мы благополучно переживем эту идиотскую сцену…
   Бен подождал, словно желая увидеть, как все, что он привел в движение, рухнет.
   К этому времени Эллисон кончила кричать, и Лора сказала спокойным голосом:
   — Время, когда я действительно лгала вам, осталось далеко позади. Мне жаль, что так получилось. Не могу даже выразить, насколько мне жаль, что все так получилось. Мы все причинили друг другу боль, и мне хотелось бы, чтобы теперь мы помогли друг другу излечиться от нее. Не начать ли нам с того, что сказать правду? Бен — мой брат, брат наполовину. Клэй и я родились от второго брака нашей матери. Однако когда росли, никогда не воспринимали себя иначе, чем брат и сестра. Мы не рассказали вам об этом потому, — она глубоко вздохнула, — что Клэй и я думали, будто Бен совершил ту кражу на Кейп-Коде, в первое лето нашего пребывания там. Я не хотела не только видеть, но и знать его после этого. Мы не виделись с ним с того самого дня. Прошло одиннадцать лет… Мы оба неправы, утаив от вас наши родственные отношения. Прошу прощения, извините, мы наделали столько ошибок… Но вы должны мне верить…
   Невольно Лора улыбнулась.
   — То, что вы застали — не любовный роман, это воссоединение.
   На этот раз тишина висела дольше.
   — С ума сойти, — сказала Эллисон.
   — Так и есть, — согласилась Ленни.
   — Но в конце концов…
   Она перевела взгляд с Лоры на Бена, затем обратно. В голосе у нее оставалось сомнение.
   — Я хотел рассказать тебе, — обратился Бен к Эллисон. — Но чем дольше я откладывал, тем труднее было сказать.
   — Ты лгал мне все время, что мы знали друг друга.
   Бен посмотрел на Ленни:
   — Пожалуйста, помоги нам.
   Его поддержала Лора:
   — Пожалуйста, если вы позволите мне… позволите нам… Мы хотели бы положить конец этой лжи. Мы хотим рассказать вам все.
   Ленни подошла к Лоре и, встав около нее, внимательно изучала ее лицо. Лора встретила ее взгляд, и долгое время две женщины стояли так, не шевелясь, словно вглядываясь в давно ушедшее время. Затем Ленни кивнула и, не улыбаясь, сказала:
   — Мне бы хотелось послушать. — Подойдя к софе, она сняла шляпу, жакет и села. Подняв крышку, заглянула в чайник.
   — Чудесно. Хватит на всех. Эллисон, иди сюда, садись рядом. Бен, принеси стулья, себе и для Лоры.
   Она подождала, пока Бен принес два кресла и поставил около чайного столика, он и Лора сели. Ленни разлила чай по чашкам.
   — Теперь, — сказала она, — Эллисон и я очень хотели бы обо всем знать.
   Лора не могла вспомнить, чтобы раньше Ленни держалась столь великолепно. Ей было интересно, уход ли от Феликса помог ей достичь такого уверенного авторитетного поведения. Но тут начал рассказывать Бен, и она невольно заслушалась, забыв про остывающий чай.
   — Признаюсь, во всем виноват я: я придумал, как обворовать ваш дом на Кейп-Коде. Детская месть, — сказал он, обращаясь к Ленни, — за Джада. Я не скрыл этого, когда мы беседовали раньше.
   Лора уставилась на него.
   — Ты использовал Лору и Клэя?
   — Да, — сказал он охрипшим голосом, — я использовал их и не мог простить себе этого.
   — Джад? — с недоумением спросила Эллисон.
   — Не наш Джад, — ответил Бен. — Мой отец.
   И он рассказал все, начиная с того дня, как мать сказала ему, что отец не будет больше с ними жить, погрузившись в полосу отчаяния и пьянства, которое началось вскоре после того, как у него фактически украли его компанию. Слова Бена были взвешенными и осторожными, когда он рассказывал Эллисон — а также Лоре, поскольку она тоже ничего не знала — историю отношений Феликса и Джада. О жажде мщения, которая освещала все, что совершал молодой Бен Гарднер после смерти отца.
   Когда Бен дошел до момента, когда Лора и Клэй приехали в дом в Остервилле, стала говорить Лора, ее низкий голос подхватил нить рассказа практически без паузы.
   Сменяя один другого, они рассказали все, вплоть до утреннего заседания совета директоров. Правда, не упомянули о расследовании, проводимом Колби. То — другая история, для другого дня. Дневной свет понемногу угасал, няня привела Джада и забрала его на кухню кормить обедом. Эллисон включила лампу. Лора и Бен продолжали рассказывать ей свою историю.
   Когда они закончили, Эллисон плакала.
   — Если бы ты рассказала мне, если бы ты только рассказала мне… — проговорила она, обращаясь к Лоре. — Я так сильно любила тебя, так хотела верить… но папа сказал, что это твоих рук дело, а ты, ты не отрицала, Боже мой, твое лицо было таким непроницаемым, таким холодным! А сама ты держалась так, словно не знала нас.
   — Она действительно не знала, — сказала Ленни — Мы стали для нее чужими.
   Она наклонилась вперед и взяла Лору за руку.
   — Мне так неловко, дорогая, и ужасно стыдно Мы подарили тебе любовь и кров, а затем отняли, трудно назвать большее зло, которое люди могли бы причинить друг другу.
   — Они могут лгать, — сказала Лора — Как раз это-то мы и сделали. — Задумчивая улыбка появилась у нее на губах.
   — Долгое время мне было не по себе. Когда я жила с вами, я была слишком напугана, а затем чересчур обижена. И зла.
   Молча, они сидели некоторое время. Ленни боролась с собой, размышляя, стоит ли ей рассказать Лоре и Эллисон о своей роли в этой истории. Но промолчала. Она не имела никакого отношения к тому, что происходило в комнате, и мало что могла добавить к пониманию событий последних одиннадцати лет. Лучше оставить все между ею и Беном. Да, всегда будут секреты, подумала она; вот почему нам так нужны доверие, понимание и любовь.
   — Что ж, раз мы преодолели невзгоды, — с надеждой сказала Эллисон, — мы испытываем одинаковые чувства по отношению друг к другу, правда?
   — Да, — сказала Лора. Сердце ее громко билось; казалось невозможным, что она и Эллисон вновь могут стать подругами.
   — Если чувств достаточно, — неожиданно с сомнением проговорила Эллисон — она посмотрела на мать, — можем ли мы действительно все забыть? Все мы? Или же всегда будем подозревать, что есть еще нераскрытые секреты и ложь, которая может помешать нам быть уверенными до конца?..
   Ленни знала, что она имела в виду ее мужа, а не Лору.
   — Я не думаю, что мы сумеем забыть случившееся, — сказала она. — По правде говоря, надеюсь, что не забудем. Если мы забудем прошлое, мы никогда не узнаем, насколько далеко мы продвинулись вперед. Но чувства… Нет, не думаю, что чувств будет достаточно. Мы должны понять, что именно произошло, и по-настоящему поверить, что мы способны преодолеть и защитить живущие в нас чувства. Любовь и дружба, крепкий брак заслуживают, чтобы их защищали.
   Эллисон согласно кивнула:
   — Ты говорила то же самое этим летом на Кейп-Коде.
   Все смотрели, как Ленни сидела, размышляя. Лора не шевелилась. «Если Эллисон сможет принять все, что услышала, и любить Лору с Бена… Тогда все мы сможем преодолеть путы прошлого, — подумала она, — прощая друг друга и вновь становясь семьей. За исключением Клэя. Мне все еще предстоит обдумать, как быть с ним. Но многое изменится, многое станет таким чудесным…»
   — Я всегда мечтала иметь сестру, — сказала Эллисон. — Помнишь, Лора, как мы, бывало, считали друг друга сестрами? Теперь мы действительно стали ими. Разве не удивительно?
   Лора облегченно вздохнула.
   — Да. — Она вытянула руку, Эллисон взяла ее.
   — Удивительно, — повторила она, и обе улыбнулись. Бен громко прокашлялся:
   — Распространяется ли это на мужа?
   Эллисон рассмеялась.
   — Возможно. — Она взглянула на него снизу вверх, когда он подошел и присел рядом с ней на ручку кресла. — Я люблю тебя. И не могу представить себе жизнь без тебя
   Нагнувшись Бен поцеловал ее. Лора отвела взгляд, стараясь скрыть зависть. Ее глаза встретились с глазами Ленни, и Ленни все поняла.
   — Ох, — произнесла Лора, — я совсем забыла…
   Она взяла свою сумочку, открыла ее и достала ожерелье Ленни.
   — Я принесла это тебе; собиралась передать Бену, но так будет лучше. Я так неловко себя чувствую, что мы вообще затеяли…
   Ленни держала ожерелье на ладони.
   — Но если бы тогда вы не затеяли, сегодня вы не стали бы частью нашей семьи.
   Она улыбнулась Лоре. В ее улыбке было столько открытости и любви, что у Лоры перехватило дыхание; этого бы не произошло, если бы прожитые годы исчезли.
   — Добро пожаловать обратно, дорогая Лора. Мы так скучали по тебе. Ты останешься с нами на ночь, так ведь? Можешь подождать до завтра с отъездом? Я тоже еду; могли бы поехать вместе. Нам нужно о многом поговорить, одного вечера нам не хватит.
   Ленни встала и протянула руки.
   Лора подошла к ней, оглушенная происходившим.
   — Мне бы очень хотелось остаться.
   Ленни обняла ее, как маленькую девочку, и улыбнулась.
   — Такое облегчение, — прошептала она, — такое облегчение знать, что мы не ошиблись в своей любви. И следовало ждать, чтобы убедиться в этом.
 
   Каким образом она раздобыла деньги?
   Во второй раз она дурачит его: в первый раз с отцом, а теперь с советом директоров. Но теперь ей легко не отделаться; он найдет способ уничтожить ее. Для этого он использует деньги; все в конце концов сводится к деньгам. Все на этом свете делается ради денег. О чем бы люди ни думали, в первую очередь они думают о деньгах. Он свалит ее с помощью денег.
   Поэтому думай, Феликс. Как эта сучка, у которой не было за душой ни гроша, смогла раздобыть столько денег, чтобы купить четыре отеля и, сверх того, два процента акций одной из крупнейших корпораций Америки? Она ворует, подделывает чеки, печатает деньги в своем подполе — во имя всего святого, сейчас не время для шуток — она окручивает какого-нибудь старикана, дышащего на ладан. Он вводит ее в свою семью…
   Да, но это еще не преступление. За это ее не прищучить. Если, конечно, тут нет какого-нибудь мошенничества. Но мошенничество должно быть обязательно. Нет никакой возможности, чтобы она добыла деньги честным путем.
   Может быть, кража? Драгоценности? Произведения искусства? Колби полагал, что она замешана в кражах; он не пытался скрывать своих мыслей. Но это недостаточно крупно. Таким способом она не могла набрать необходимой суммы, так? Жаль, он не спросил у Колби. какие картины были украдены. Картины Роуалтса, похищенные у него, на аукционе стоили целое состояние, но сколько можно было выручить за них, продавая из-под полы? Ничтожную часть их действительной стоимости.
   Если они не были украдены по заказу того, кто готов выложить за них кругленькую сумму. В этом случае она могла получить за три картины до полумиллиона долларов. Но чтобы купить отели и часть пая, требовалось, по меньшей мере, миллионов двадцать наличными.
   Может, всего понемногу? Мошенничество, воровство, вытягивание средств из мужчин. Грязные деньги.
   Нужно узнать состояние ее финансов. У него есть возможности выяснить это. Да, стоить будет недешево, но в тех нескольких случаях, когда он прибегал к подобным уловкам в отношении других, расходы окупились сторицей.
   На сбор нужной информации потребовалось три дня. Его источникам пришлось разыскать банки, которые она использовала для получения кредитов, в которых держали ее закладные, личные вклады. Затем пришлось найти людей, у которых они приобрели эту информацию. Все было сделано тихо и просто. Наконец полная информация легла перед ним. Она по горло увязла в долгах.
   Усмешка кривила губы Феликса. Он явно преувеличил, когда говорил Колби, что выплаты по процентам могли составлять полмиллиона долларов в год. Но на самом деле он оказался гораздо ближе к истине, чем предполагал; выплаты составляли около трехсот пятидесяти тысяч долларов. И эта сумма выплачивалась за счет доходов от четырех отелей за вычетом расходов на довольно высокую зарплату. Иначе все дело развалилось бы.
   У нее должна быть невероятно высокая наполненность номеров, иначе не обеспечить подобные доходы. Это означает необходимость создания и поддержания неколебимого доверия со стороны клиентов.
   Интересно, что подумают клиенты, узнав, что в отношении Лоры ведется расследование, связанное с кражами произведений искусства?
   Нужен лишь незначительный намек на возможные негативные последствия, чтобы посеять сомнения в тех, кто в состоянии выложить тысячу долларов лишь за одну ночь в номере ее отеля.
   Лора была столь же уязвима, как кролик на поле, полном лисиц. Осталось лишь продумать, как сделать эту-информацию достоянием гласности и в то же время обезопасить себя.
   На следующий день, последний день сентября и самый жаркий в истории Бостона, Феликс Сэлинджер созвал пресс-конференцию в своем оборудованном кондиционерами кабинете, расположенном на верхнем этаже «Бостон Сэлинджер-отеля». На нем был темный костюм; он выглядел торжественно и респектабельно; казалось, он — суть старого Бостона, когда выступал с заявлением перед репортерами разделов деловой информации в газетах «Адвертизинг эйдж» и «Бизнесуик», обозревателей из «Уолл-стрит джорнел», «Нью-Йорк таймс» и «Чикаго трибюн», а также журналистами из «Ассошиэйтед пресс». Они не были первыми людьми в городе; он и не ожидал этого. Но они были достаточно хороши для его целей.
   И они сделали именно то, что он от них ожидал. В газетах, вышедших на следующий день, и в двух еженедельных журналах появились статьи, приводившие его высказывания в защиту Лоры Фэрчайлд.
   Феликс Сэлинджер, владелец корпорации «Сэлинджер-отель» и вице-президент Международной ассоциации отелей, заявил вчера, что нет никаких оснований для слухов, будто Лора Фэрчайлд, основной владелец престижных отелей «Бикон-Хилл», использует свой отели для организации хищений уникальных произведений искусства.
   «Мы проверили слухи, они совершенно не соответствуют действительности, — заявил он на встрече с журналистами в своем кабинете. — Подобные безответственные разговоры наносят вред всей нашей отрасли обслуживания, подрывая у наших клиентов веру в нашу способность обеспечить их безопасность, тогда как на самом деле мы оснащены лучше, чем когда-либо прежде».
   Мистер Сэлинджер имел в виду несколько крупных краж уникальных художественных произведений из известных частных коллекций. Все пострадавшие незадолго до ограблений были гостями одного из четырех отелей «Бикон-Хилл». До настоящего времени не предавалось огласке, что шесть крупных ограблений, совершенных на двух континентах за последние три года, могут быть связаны между собой. Мистер Сэлинджер заявил, что преступник неизвестен. «В то же время, — сказал он, — сотрудники полиции Международной ассоциации отелей и лично я можем заверить общественность в том, что наши отели безопасны и будут таковыми впредь. Если и есть обстоятельство, объединяющее все эти преступления, я уверен, непременно будет установлено, что им явится нечто иное, а не факт, что все пострадавшие были гостями отелей „Бикон-Хилл“.
   В настоящее время расследование хищений произведений искусства продолжается.
   На следующий день в кабинете Лоры, не переставая, звонил телефон. Во все ее четыре отеля поступали отказы от бронирования номеров.

ГЛАВА 31

   В кулуарах редакций и телестудий история получила известность как «Дерьмо Феликса»: его защита была не чем иным, как ножом в спину Лоре Фэрчайлд. Те, кто поумнее, поняли сразу же, как увидели статьи в деловых рубриках газет. О Феликсе говорили с презрением, но в то же время с некоторым восхищением: «Вот сукин сын, его не привлечь к ответу даже за клевету; он заявил, что она не причастия». Кроме того, он сделал журналистам настоящий подарок, предоставив в их распоряжение отличнейший материал, в котором было все: огромные деньги, международное общество, кражи произведений искусства, прекрасная молодая женщина и шикарные отели. Поэтому с воодушевлением и настойчивостью деятели прессы звонили Лоре. Не успело миновать начало рабочего дня, а секретарь Лоры выучила назубок стандартную фразу ответа: «Прошу прощения, но мисс Фэрчайлд на совещании и не может оторваться; она еще не видела сегодняшней газеты, но как только прочтет, вероятно, выступит с заявлением для прессы. Мы вас уведомим».
   Лора не только видела, но и сотню раз перечитала эту статью; ну вот, еще один раскрытый секрет. Однако никто из репортеров не обвинил секретаря во лжи; они просто съехались в «Нью-Йорк Бикон-Хилл» и расположились в фойе.
   — Лора, — обратилась секретарь по внутренней связи, — Сэм Колби на проводе. Я подумала, что ты захочешь поговорить с ним.
   Лора кивнула:
   — Спасибо.
   Она обменялась быстрым взглядом с Джинни, сидевшей на софе, и подняла трубку.
   — Да, мистер Колби.
   — Мне хотелось бы встретиться с вами, мисс Фэрчайлд. Крайне сожалею, что не позвонил раньше.
   — Я тоже. Хотя бы из любезности вы могли сначала побеседовать со мной.
   — Я же сказал, что крайне сожалею!
   Сэм Колби был взбешен, слова вырвались из него, как пуля из пистолета.
   — Я проводил серьезнейшее расследование очень осторожно и чтобы не причинить ущерб ничьим интересам — никогда за всю мою практику никто не поступал подобным образом, не давал в прессу утечку моей версии, да еще извращая ее в собственных интересах…
   Он подавил поток слов, готовых сорваться с языка.
   — …Пожалуйста, извините; у меня было трудное утро.
   — Разумеется, — сухо ответила Лора. — Не могу принять вас сегодня, мистер Колби, может быть, завтра или послезавтра; я извещу моего секретаря, она сообщит вам о времени
   — Предпочитаю встретиться сегодня, мисс Фэрчайлд.
   — Но я нет. У меня тоже нелегкое утро. Она повесила трубку.
   — Нужно бы встретиться с ним сегодня, так ведь? — спросила она Джинни.
   — Не думаю, чтобы была большая разница. Джинни взяла кофейник:
   — Еще?
   — Да, спасибо. Лору била дрожь.
   — Всего лишь начало октября, с чего такой холод? Нужно было бы надеть свитер.
   — Тебе стоило бы отравить Феликса, когда ты работала у него на кухне. Мерзнешь ты потому, что нервничаешь и волнуешься, дорогая; твое состояние ни шиша не связано с погодой. Когда найдешь своего братца и как только он признается, сняв тебя с крючка, сразу почувствуешь себя лучше.
   — Понятия не имею, где его можно найти. Может оказаться, он вовсе ни при чем.
   — Я была бы счастлива видеть его лицо, когда он будет говорить, что не причастен. Думаю, скоро его разыщут, особенно теперь, когда Бен нанял детектива.
   Лора вновь передернула плечами:
   — Не по душе мне. Нанимать детектива, чтобы выследить Клэя…
   — Дорогая, он что-то не был ласков с тобой. Лора взглянула на свои руки:
   — Знаю.
   Она продолжала разглядывать их, думая о Поле. В тот день Эллисон сказала, что он находился в Лондоне, и она звонила ему в лондонский отель из дома в Бикон-Хилле, когда оставалась там на ночь. Пожелав спокойной ночи Бену и Эллисон, Лора ушла наверх, свернулась калачиком в своем любимом кресле у окна в старой гостиной и задумалась, вспоминая весь долгий день, начавшийся с собрания членов правления корпорации Сэлинджеров. И именно в тот момент она поняла, что остался еще один шаг, который необходимо предпринять. Сняв телефонную трубку, она позвонила Полю в Лондон в отель Сэлинджеров. Но там его не оказалось.
   — Он просил записать для него все поступающие сообщения, — сказал консьерж, — пока он несколько дней пробудет на континенте.
   После безуспешной попытки дозвониться до него, чтобы рассказать про Бена, Лора настолько расстроилась, что не знала, что делать дальше. Оставалось одно — оставить ему просьбу перезвонить ей в Нью-Йорк. Это происходило пять дней назад. С тех пор от Поля не было никаких вестей.
   По внутренней связи прозвучал голос секретаря:
   — На проводе Бен Гарднер, Лора; говорит, что он родственник и что ты определенно захочешь побеседовать с ним.
   Лора невольно рассмеялась:
   — Он прав.
   — Хочу, чтобы ты знала, что приеду днем, — сказал Бен. — Звонил детектив. Пока ничего, но он продолжает поиски. Эллисон передает горячий привет.
   Они протянули ей руку помощи, подумала Лора; семья берет ее под свою опеку, когда она оказалась в беде.
   — Бен, рада тебя слышать, но совершенно незачем приезжать, здесь пока нечего делать. Что-нибудь скажу репортерам, еще раз поговорю с Мирной, постараюсь выяснить, куда мог отправиться Клэй, а потом мы с Джинни попробуем остановить лавину отказов от мест в отелях. Если удастся убедить клиентов, что они в полной безопасности, все будет в порядке.
   Бен не стал говорить, как трудно будет добиться этого без раскрытия краж; она и сама прекрасно понимала это.
   — Обещаешь позвонить, когда понадоблюсь?
   — Конечно, приятно знать, что могу рассчитывать на помощь. Позвоню в любом случае, даже если помощь не потребуется.
   Он усмехнулся:
   — Перезвоню тебе днем.
   Повесив трубку, Лора стала шагать по комнате.
   — Что сказать репортерам?
   — Что ты так же чиста, как школьница, что как только разыщешь Клэя, сможешь подробнее ответить на их вопросы, а до тех пор они могут уносить отсюда свои задницы и оставить тебя в покое…
   — Нет, я не могу сказать им о Клэе, пока сама не уверена. У меня нет доказательств; нет их и у Колби. Но могу сказать, что мы установили, кто является вором, и что его больше нет среди работников отелей. Это правда, и она должна помочь людям чувствовать себя уверенно в отелях…
   — Если они поверят.
   Лора посмотрела на список отказов, лежавший перед ней.
   — Некоторые из них могут.
   Вновь зазвонил зуммер внутренней связи, на проводе был Карриер. Лора сняла трубку.
   — Пыталась дозвониться до тебя, Уэс. Твоя секретарша сказала, что ты уехал из города.
   — Я звоню из Далласа; буду в Нью-Йорке к двум часам. В три у нас назначена встреча с инвесторами.
   — У нас встреча?..
   — Да, они созвали. Настояли. Они обеспокоены за свои деньги, Лора; их нельзя обвинять.
   — Уэс, дело возникло только вчера. Они могли бы дать мне хоть немного времени, чтобы выправить положение.
   — Именно это я хотел порекомендовать; думаю, ты справишься. Другие отели тоже иногда переживают кризисы, но они не были настолько хороши, как твои. Но то, что я верю в наше дело, отнюдь не означает, что в него верят и другие; они захотят узнать твои планы. Они приобрели право знать, что ты собираешься предпринять.
   Последовала пауза.
   — Конечно. Где состоится заседание?
   — В моем кабинете. Подумал, ты будешь чувствовать себя увереннее на знакомой территории.
   — Спасибо, Уэс. Я буду.
   Джинни задумчиво следила за ней.
   — Твои вкладчики?
   Лора кивнула:
   — Переживают за свои деньги.
   — Ты выглядишь потрясающе спокойно для женщины, которую пригласили в пасть ко льву. Лора слегка улыбнулась:
   — Вынуждена быть спокойной; они не хотят думать, что доверили свои деньги эмоциональной женщине. Но я отлично их знаю; эти трезвомыслящие джентльмены с самого начала доверяли мне. Так что я не очень обеспокоена встречей.
   — Дорогая, думаю, ты говоришь это ради меня. Не хочешь, чтобы я тревожилась за судьбу моих миллионов. Хорошо, послушай меня: я была бы дурой набитой, если б не волновалась, но непосредственно сейчас тревога не велика и можно перебиться. Я не собираюсь отзывать свой вклад, наоборот. Можешь приостановить причитающиеся мне выплаты, ну… скажем, месяцев на шесть. Таким образом сократятся расходы и у тебя появится возможность для маневра, пока отели не заполнятся вновь. Я уже подготовила письмо по этому поводу. Мой финансист ужасно любит оформлять все письменно.
   — Спасибо тебе, Джинни, — сказала Лора срывающимся голосом, — надеюсь, все закончится раньше, чем за шесть месяцев.