Началась паника. Цыгане закричали и ринулись в разные стороны.
   Лавочкин взлетел над головами спутников и от всей души пожелал колдовской банде остыть. Второй огненный удар позорно провалился. Черные дорожки, по которым катилось пламя, покрылись синим трескающимся льдом. Парень удивился, каким замысловатым способом исполняется его воля.
   Темные колдуны начали борьбу с холодом. Их отряд отступил.
   Катринель закричала:
   – Позади стража!
   Всезнайгель оценил силы пограничников. Всего пятеро разъевшихся мужиков с мечами.
   – Именем короля, стойте! – крикнул им Тилль.
   – Именем короля, сами стойте! – проорал самый толстый страж порядка. – Изменники! Вы арестованы!
   – Ну, шпикунднюхельская рожа, – топнул Всезнайгель. – Разослал по голубиной почте свою идиотскую дурь!
   Он раскрыл руки ладонями к пограничникам, шепнул заклинание.
   Пятерка стражей растянулась на земле, получив своеобразные магические подножки.
   А Лавочкин попал в настоящий переплет. На него спикировали три ведьмы, вооруженные кинжалами. От одной он увернулся, вторая сама промахнулась, а третья рубанула по древку знамени чуть выше Колиной руки.
   Древко переломилось, и летавший, словно Супермен, Коля рухнул вниз.
   Он успел подумать, что теперь-то магия знамени наверняка кончится. Потом парень ударился оземь и потерял сознание.
   Всезнайгель понял, что фактически остался в одиночку против одиннадцати человек. Три ведьмы-метлонавтки заходили на вираж, шестеро колдунов приближались со стороны холма. Правда, двое так и остались стоять ледяными глыбами, не сумев отбиться от Колиного морозного заклятия. Но стоило Лавочкину шмякнуться на землю, как действие заклятия прекратилось.
   «Дурацкое желание порисоваться! – Тилль потратил время на мысленную ругань. – Зачем его понесло в воздух?!»
   Принцесса спросила, что делать.
   – Хватай знамя и тащи Николаса волоком в сторону, к холму! – крикнул Всезнайгель, набрасывая на солдата полог невидимости.
   Жахнув в ближайшую летунью заклинанием оцепенения, Тилль расстегнул камзол. На широком поясе, поддерживавшем штаны волшебника, было много карманчиков с различными сюрпризами. Всезнайгель выудил несколько кристаллов голубого цвета. Кинул их в сторону наступающих колдунов. Кристаллы коснулись земли, глухо бухнули и разлились в широкую лужу.
   Уклонившись от кинжала второй ведьмы, Тилль успел ухватиться за ее метлу. Его дернуло, но он удержался на ногах. В руках остался пучок прутьев.
   Метла потеряла управление: наездница закрутилась вокруг древка и полетела к стене. Третья ведьма опасливо отвернула в сторону от придворного волшебника, боясь разделить участь соратниц.
   Двое неопытных колдунов вступили в разлившуюся жижу и прилипли. Еще одному Тилль помог, притянув его к луже несложным заклинанием.
   Всезнайгель увидел, что Катринель оттащила бессознательного парня на достаточное расстояние. Троица оставшихся в деле колдунов подошла вплотную. Прилипшие додумались разуться и тоже норовили присоединиться к драке.
   Тилль побежал в сторону от Катринель и Коли. Колдуны припустили за ним. Он воспользовался чарами отвода глаз и исчез.
   Тихо обогнув растерянных преследователей, направился к спутникам.
   – Кто умеет развеивать заклинание невидимости? – вопили участники темного ордена.
   Они заняли круговую оборону, боясь, что незримый враг нападет со спины. Изредка колдуны пуляли наугад несильными болевыми заклятиями.
   Валявшиеся в пыли пограничники вскочили и укрылись в здании заставы, плотно закрыв окна и дверь. Купцов, цыган и крестьян уже не было видно. Только одинокая овца бегала по вытоптанному полю. Она истошно блеяла и вообще вела себя трусовато.
   Подхватив солдата на плечо, Всезнайгель размашисто зашагал к холму.

Глава 29
Летучий Палваныч, или Таможня дает добро

   Королевский дворец государства Наменлос никогда не поражал роскошью, не восхищал формами, не удивлял архитектурными решениями. Это была довольно примитивная постройка с башнями, напоминающими шахматные ладьи, и высоченными стенами. Не дворец даже, а замок. Его окружал ров, заполненный по сложившейся традиции «соплями дракона». Мост поднимался в восемь вечера и опускался в шесть утра.
   Наменлосцы слыли аскетами и любителями традиций: каждый час палили из пушки.
   Еще они слыли людьми без воображения. Это мнение было обидным, но имело под собой основание. Скажем, столица государства носила гордое название Наменлос. В каждом городке королевства были Наменлосская улица и Наменлосский переулок. Каждый второй дворянин носил звание города. Например, граф Нихткапитулирен Наменлосский, баронесса Катценшницель Наменлосская и тому подобные громкие имена.
   Мудрецы говорили, что лучше уж такое имя, чем вообще без имени.
   В последние дни над королевством сгущались тучи.
   Пасмурная дождливая погода подчеркивала близость опасности. По улочкам столицы серой дымкой растекалась хмурая тревога. Никто не знал, что это такое, но все ее чувствовали…
   Хмурым полднем король Томас вершил суд и одновременно боролся с дремой. Получалось из рук вон плохо: он дважды проспал показания сторон. Приходилось повторять.
   В тронный зал вбежал гонец.
   – Ваше величество! – тяжело дышащий вестник припал на колено. – С границы сообщают… Циклоп снова ушел с нашей территории в Вальденрайх!.. Но не далеко. Сейчас улегся в овраге и спит…
   – Все?
   – Да.
   – Приказываю! – Томас встал с трона, протирая глаза. – Посты не ослаблять. За циклопом наблюдать. Чует мое сердце, он вернется.
   – Зачем, ваше величество? – спросил самый толстый генерал.
   – Вы старый вояка, а не я, – презрительно бросил король. – А если он поджидает подкрепление?
   На пороге тронного зала появился еще один запыхавшийся человек.
   – Гонец? – монарх поднял бровь.
   – Так… Точно… Ваше… Величество… – пропыхтел человек, шагая к королю и свите. – Я из Вальденрайха… Тамошние разведчики говорят, что у границы скопились боевые магические единицы…
   – Кто?!
   – Ведьмы и колдуны… А еще сегодня или завтра пересекут границу с официальным визитом придворный волшебник и некий барон Николас Могучий.
   Король сел на трон, потрогал большим и указательным пальцами кривой нос.
   – А кто такой этот Николас?
   – Как же, папа! – вклинился в разговор принц Петер, сидевший по правую руку от монарха, сжимая в кулаке лист бумаги. – Я намедни тебе рассказывал. Он вальденрайхский богатырь, победитель чудовищ и лучший рыцарь Стольноштадта.
   – То есть сюда едет зубодробительный сверхбоец, а я узнаю об этом в момент, когда он уже пересекает границу моих владений?! – вспылил король Томас.
   Гонец робко проговорил:
   – Ваше величество, он едет официально. Из источников в столице Вальденрайха известно, что у Николаса Могучего дипломатическая миссия…
   – По каким каналам вы получаете информацию? – резко спросил монарх.
   – Информация стекается по разным каналам… – замялся вестник.
   – Стекается… Я скажу вам, по каким каналам она стекается. По выгребным каналам, вот! – Томас бушевал. – По самым вонючим, забитым дерьмом каналам! И знаете, почему я так решил?
   – Нет, ваше величество…
   – Потому что ваша хваленая информация течет чертовски медленно, вот почему! – король перевел дух. – А я ежегодно трачу долбаную кучу денег на нашу разведку…
   Он плюхнулся на место.
   – Воды мне.
   Мгновенно подбежал слуга. Повелитель Наменлоса жадно осушил бокал.
   – Я гений, – провозгласил король.
   Свита подобострастно зажужжала.
   – Цыц, нахлебники! Нынче съезжаются прозорливо вызванные мной маги. Я говорил с солдатами. Обещали не посрамить. Не посрамят?
   – Нет, ваше величество – ответил генерал.
   – Циклопы разминаются?
   – Да.
   – Вот так-то, дети мои! Вы еще только начинаете кусать ногти, дрожа от тревожных новостей, а я уже подготовил страну к войне! И мы еще так ударим!
   – Слава королю Томасу! – закричали придворные.
   – Ваше величество… – тихо сказал второй гонец. – У меня не все…
   – Что еще?
   – Как минимум половина особого королевского полка Вальденрайха стремительно приближается к нашей границе.
   – Вот! – монарх рубанул рукой воздух. – Вы еще не узнали последних новостей, а я уже готов к бою!
   – Слава королю, слава королю!!!
   – Цыц, льстивое племя! Они хотят войны. И мы им ее обеспечим! Идиот Генрих будет повержен…
   В тронный зал вбежал третий запылившийся и запыхавшийся человек.
   – Что?! И ты гонец с вальденрайхской границы?! – воскликнул Томас.
   Мужичок перевел дух и выпалил:
   – Нет, ваше величество, простите, дверью ошибся… Простите…
   Кланяясь, он удалился.
   Король с почти детской обидой пролопотал, оглядывая свиту:
   – Не дворец, а какой-то проходной двор! Так о чем я?.. Ах, да! Поднять армию! Выступить навстречу врагу! Немедленно!
   – Война, война! – заголосили придворные.
   Принц Петер незаметно встал и покинул зал.
   Этой уловке паренек выучился из книг вальденрайхского теоретика и практика агрессивной разведки Хельмута Шпикунднюхеля «Застань друга врасплох», «Неожиданность – лучший военный сюрприз» и «Хитрость – сестра таланта».
   Сам же автор перечисленных специфических трудов не старался в настоящий момент быть незаметным.
   Бойцы особого полка летели к границе без остановок.
   Они покрыли расстояние от Стольноштадта до границы с Наменлосом в полтора раза быстрее, чем «заговорщики».
   Невдалеке от заставы на плечо командира особого полка опустился почтовый голубь. Главный «особист» отвязал от лапки кусочек плотной желтой бумаги. Голубь сразу упорхнул.
   «Заговорщики будут ждать вас на территории Наменлоса, в древнем памятнике великанской архитектуры, известном под названием Циклопоуборная», – прочитал Хельмут.
   Он страшно не любил анонимки, хотя частенько имел с ними дело. Предстояло серьезно обдумать мотивы отправителя.
   «Либо ловушка, либо западня, – решил Шпикунднюхель. – Хотя, возможно, Наменлос подкидывает информацию, чтобы мы тихо зачистили свои хвосты на их территории… Трудно что-либо понять в этой путаной истории. Послушаю пограничников».
   Пограничники, тушуясь, рассказали, что перед заставой произошел бой двух волшебников (в одном из которых точно признали Всезнайгеля) против одиннадцати неизвестных колдунов и ведьм. Начальник заставы стал красочно описывать сражение, отчаянно жестикулируя и часто протирая платочком потеющий от усилий лоб.
   – Чем все кончилось? – нетерпеливо перебил Шпикунднюхель.
   Начальник замялся:
   – Ну… Мы, ваше благородие, не видели.
   – Почему?
   – Пришлось запереться на заставе, так как стало совсем жарко.
   – Струсили, значит. Вернусь, разберусь с вами, – пообещал Хельмут.
   Пограничники содрогнулись. Они знали, что означало это обещание.
   Шпикунднюхель не мог взять в толк, почему заговорщики дрались между собой. Или в Вальденрайх пожаловали маги Наменлоса, которые попробовали локализовать Всезнайгеля и Николаса? Тогда записка обретала новый смысл: соседи знают о проблемах с заговорщиками и разрешают уладить их на своей территории. Главный «особист» решил держаться последней версии.
   Проехав ворота вальденрайхской заставы, Хельмут оказался на территории наменлосской.
   – Какова цель вашего визита в наше королевство? – вежливо спросил седой пограничник.
   – Везу группу путешественников по разным историческим местам.
   – Значит, экскурсия?
   – Именно, – улыбнулся глава особого полка, протягивая стопку фальшивых документов.
   Пограничник принял.
   Хельмут коротко свистнул.
   Через ворота стремительно проскакали три сотни человек.
   – Я не успел пересчитать! – сказал наменлосский пограничник. – И мне показалось, что они вооружены…
   – Уверяю вас, показалось, – Шпикунднюхель прижал руку к груди. – А людей я сам посчитал – профессиональный навык. Количество верное.
   – Проезжайте.
   Командир особого полка тронул коня, и тот медленно направился к воротам. Пограничник заорал:
   – Опускайте шлагбаум!
   Хельмут машинально посмотрел наверх и получил полосатой балкой по лбу. Отключаясь, Шпикунднюхель успел задать себе вопрос: «Что там говорил Всезнайгель о количестве ударов в его поганую дверь?»
   Стража долго извинялась, накладывая повязку на лоб жертвы шлагбаума.
   – Вы не виноваты… – тихо твердил главный «особист». – Это все гадкий придворный маг…
   Так особый королевский полк пересек рубежи славного государства Наменлос.
   У темного ордена во главе с товарищем прапорщиком не было фальшивых документов и сведений о лоховатости местных пограничников. Самое же потешное: у них не было данных и об антимагической защите, установленной вдоль забора Тиллем Всезнайгелем.
   Палваныч стоял на краю небольшой рощи, глядя то на заставу, то на забор. Рядом с ним замерла, словно черное изваяние, Хельга Страхолюдлих. Тут же топтался колдун, тетешкавшийся с обмороженными пальцами.
   – Значит, ваше сражение произошло между воротами и вон тем холмом? – спросил Дубовых у колдуна.
   – Так точно, товарищ прапорщик.
   – И разыскиваемый рядовой, находящийся в самовольной отлучке, исчез?
   – Именно.
   – Хренименно! По форме отвечать!
   – Так точно!
   – Исправь, если я не прав. Вас было восемь мужиков, не считая баб на метлах, хотя они тоже хороши. А он взял и, ядреный синтез, исчез?
   – Так точно…
   – Два тебе наряда вне очереди, – Палваныч стукнул кулаком о ствол дерева.
   Приговоренный колдун в недоумении пошел одеваться еще в два наряда поверх имеющегося.
   Дубовых продолжил:
   – Лезть на заставу незачем. Сядем на метлотранспорт да перескочим через забор. Колдуны предпримут ворон-бросок в аналогичном направлении.
   – Товарищ прапорщик, – напевно и торжественно изрекла Хельга. – Мне кажется подозрительным такой простой порядок пересечения границы. Забор выглядит ловушкой.
   – Забор выглядит забором! То есть вертикальной стеной, разделяющей два участка территории на этот и тот, – авторитетно сказал Дубовых. – Небось, привыкли, что надо паспорт в окошко совать, или что там куда… Но для успокоения личного состава приказываю осуществлять перелет на малых высотах.
   Прапорщик почесал затылок и добавил:
   – Чтобы радары не засекли.
   – Кто не засек?..
   – Отставить. Идем в лагерь.
   На другой стороне рощицы расположился темный орден. Ведьмы и колдуны отдыхали после нескольких суток безрезультатных розысков. Точнее, результативных, но уж больно отрицательным результат вышел.
   Вечерело. Разложив несколько костров, личный состав занялся приготовлением пищи. Прапорщик и бывшая графиня сели у валуна, лежавшего с краю от лагеря.
   Палваныч залез в мешок, достал флейту.
   – Слушай мою команду! – крикнул он. – Для получения ужина!.. В колонну по одному!.. Ко мне!.. Не спеша!.. Шагом!.. Марш!..
   Потом протянул инструмент другу и соратнице.
   – Сыграй что-нибудь небольшое, нот на тридцать – сорок, Хельгуша.
   Курятина с пивом пошли на ура.
   «Эх, нашу бы армию так кормили, мы б давно всю Европу до самого Бомбея заняли! – думал прапорщик. – Обязательно прихвачу дудку домой. Чует мое сердце, завтра поймаю салагу… Душонку вытрясу из этого Хейердала…»
   Прилетел ворон. Сел на камень.
   – Докладывай, Вран, – велела Страхолюдлих.
   – Кар! – сказал ворон. – Кар! Кар! Кар!
   – Издеваешься?!
   – Кар!!! – птица отрицательно замахала крыльями.
   – Хм… Очень любопытно… – Хельга прищурилась и повела рукой перед глазами ворона.
   Вран закачался, как пьяный. Колдунья зашептала нечто неразборчивое. Через пять минут она закончила ворожить.
   – Странно, заклятие речи было развеяно…
   – Пр-р-рискор-р-рбно! Не пр-р-редставляю как! Пер-р-репугался жутко! – закаркал ворон.
   – Отставить тр-р-реп! – скомандовал прапорщик Дубовых. – Давай по существу.
   – Подслушал, знаю, где завтр-р-ра будет Николас. Есть одно местечко…
   После подробного доклада ворона Палваныч возликовал. Не зря сердце подсказывало…
   Многие соратники слышали Врана и тревожно переговаривались.
   – Быть бою, – торжественно шепнула Хельга. – Пауль, скажи нам напутственное слово!
   Палваныч удивился, чувствуя, что его покинула обычная ораторская робость. Дубовых забрался на валун и заговорил, размахивая кулаком, словно сжимая воображаемую кепку:
   – Ведьмы и ведьмаки! Колдуньи и колдуны! Черт!.. – прапорщик оступился и невольно ругнулся.
   Рядом возник верный Аршкопф, поддержал командира под локоток.
   Участники темного ордена восхищенно разглядывали рогатое порождение преисподней. Копыта, шерсть, хвост… Все при нем. Вот на кого опирается Мастер!
   Дубовых продолжил, патетически взывая к патриотизму аудитории:
   – Мы – дети галактики! Но самое главное, мы дети нашей дорогой земли! В ней наша сила, ядрены недра. И неужели всякая там шушера сможет нас того?.. Нас, кто, как один, вместе раз – и вот оно как! Да ни в жисть! И пусть эти комики знают: если мы захотим, то мы сможем!
   – Ура! – заорали ведьмы и колдуны.
   Палваныч поднял руку. Крики стихли.
   – Многие, конечно, завтра впервые… А кто-то и в последний раз… Такова жизнь. Мог, мог, да и сдох. И хотел бы, но судьба наступает на пятки, мол, хватит тебе здесь. Мы понимаем… Но сердцу, ектыш, не прикажешь! Горит огнем оно, адским пламенем! Товарищей терять будем, но выстоим! Выстоим?
   – Выстоим!!!
   – Враг силен. Он окопался, устроил, так сказать, «окопульку ай-я-я-яй». Вышибить его – вот наша задача. Вышибить да выбросить… Предатели и изменники будут втоптаны в грязь истории железным сапогом нашего кулака! Николаса брать живым, остальных брать мертвыми! Утром – приступ!
   – Ура!!! – разнеслось по округе.
   На том митинг и закончился.
   – Ты бесподобен, – прошептала Палванычу на ухо Страхолюдлих. – Как всегда, на границе понятного нам, простым смертным, и высшего.
   Люди ложились спать. Некоторые сидели у костров, негромко пели:
 
Любо, ведьмы, любо… Любо, ведьмы, жить…
С прапорщиком нашим не приходится тужить!..
 
   К полуночи все успокоились, и под чуткой охраной ежечасно сменявшихся постовых проспали до рассвета.
   В деревне встают с первыми криками петуха.
   В лагере темного ордена встали по команде товарища прапорщика: «Подъем!»
   Быстро позавтракав дарами флейты, отряд приготовился к последнему марш-броску.
   – Слушай все сюда! – прохрипел прапорщик, думая, что орет. – Взлетаем, идем низко, рассредоточившись, чтобы не представлять собой групповую мишень типа «куча тупых баранов». Всем ясно?
   Ведьма с бельмом в глазу подняла руку.
   – Товарищ прапорщик, а разве бараны летают?
   Палваныч вспомнил старый анекдот о крокодилах. Ответил:
   – Если такая овца, как ты, летает, то бараны ничем не хуже.
   Раздались нервные смешки.
   «Жаль, что не ржание, – вздохнул прапорщик, – дурной знак. Могут дрогнуть…»
   Страхолюдлих прищурилась, глядя на другой край поля.
   – Что-то там большое движется…
   Дубовых козырьком приложил ладонь ко лбу.
   – Какой-то здоровяк… Ладно, шут с ним, некогда. Отряд! Вперед марш!
   Ведьмы и колдуны-вороны взмыли над рощей, растянулись цепью и полетели низко, чуть не задевая листву. Деревья кончились, и непобедимая армада заскользила над самой землей.
   Палваныч, обнимающий стан Хельги, гордо смотрел на своих людей и птиц: «Хорошо идем».
   Перед забором вырулили повыше, а когда поравнялись, метлы вдруг отказали, а вороны превратились в людей.
   Личный состав с криками посыпался на суверенную территорию Наменлоса.
   На данном участке королевства рос колючий кустарник.
   Всем было больно.
   Исцарапанные участники ордена выползали на лужайку и со стонами зашептали заговоры, останавливающие кровь.
   Прапорщик Дубовых выкатился из кустов подобно разъяренному вепрю. Он вращал лютыми глазками, ожидая неведомого удара. Позорное падение личного состава Палваныч справедливо полагал неслучайным, но никто не явился добивать, и это приводило в растерянность.
   Хельга появилась из зарослей с высоко поднятой головой. Даже в столь унизительной ситуации она оставалась благородной дамой, а не изодранной ведьмой. Страхолюдлих презрительно ворожила сквозь зубы, и царапины на бледных щеках и носике моментально затягивались, клоки черной одежды сами прикладывались на место и пришивались неведомым Палванычу магическим способом.
   Сев рядом с прапорщиком, Хельга провела ладонью по его физиономии, избавляя от ран, нанесенных колючками.
   – Там был барьер, отменяющий волшебство, – произнесла бывшая графиня. – Скорее всего, работа Всезнайгеля.
   – Всезнайгеля? Это который с моим самовольщиком шарится? – припомнил Палваныч. – Он наверняка плохо влияет на салагу… Надо будет разобраться. А ты у меня молодец. Хорошо, что посоветовала проявлять осторожность.
   Дубовых чмокнул Хельгу в щечку. Крикнул своей нелепой армии:
   – Солдаты! Над нами посмеялись, но мы еще скажем свое последнее ха-ха! Потери есть?
   – Нет… – отозвались несколько ведьм и колдунов.
   – Тогда приказ. Продолжим движение к цели через пять минут. Не раскисать!

Глава 30
Коля в Наменлосе, или Тупой угол любовного треугольника

   Волшебник, тащивший Колю, шел все медленнее и медленнее, обливаясь потом, но выбрался-таки к каштану, с которого совсем недавно солдат стряхнул ворона-колдуна. Все же таскать на холм бессознательные тела – работа нелегкая, а заклинания Всезнайгель начал беречь, иначе можно было остаться без магического прикрытия.
   Тилль предпочитал вообще обходиться без ворожбы, если позволяла ситуация. Так он сохранял неплохую форму и не тратил впустую силы.
   Катринель молча волокла поломанное красное знамя и Колин мешок. С учетом того, что в мешке лежал автомат, принцесса совершила физкультурный подвиг.
   Кое-как свалив Лавочкина под дерево, Тилль плюхнулся рядом.
   – Катринель, сверните штандарт, пожалуйста.
   Девушка скатала материю вокруг обрубка древка. Полотно не было задето, только поднабрало пыли.
   Коля застонал, заворочался. Схватился за затылок. Открыв глаза и посмотрев на руку, солдат увидел кровь.
   – Елки-ковырялки, – протянул он. – Вот так хряпнулся!
   – А, Николас, добро пожаловать в реальность, – мудрец устало улыбнулся. – Не волнуйтесь за свой затылок. Всего лишь ссадина.
   – Ну почему я постоянно отрубаюсь в этом проклятом мире? – пожаловался солдат.
   – Падать не умеете, – сказал Всезнайгель.
   – Знамя! – вспомнил парень, сел и вскрикнул от боли в затылке.
   Его замутило.
   Открыв слезящиеся глаза, Коля увидел скатанное вокруг обрубка знамя.
   Тилль сказал:
   – Надеюсь, оно сохранило волшебные свойства.
   Молодые люди промолчали.
   Наверху кружила ведьма. Приближались голоса колдунов.
   – Некогда рассиживаться. Николас, с вашей головой ничего серьезного, – придворный маг поднялся на ноги. – Заклинания невидимости скоро ослабнут, вы пока вне игры, колдунов многовато. Значит, пора уходить.
   Он встал лицом к стволу, что-то пробормотал, и замаскированная дерном крышка откинулась в сторону, открыв лаз под землю.
   – Так эти все ваши разглагольствования про грунт в карманах не шутка?! – очумел Коля.
   – Возможно. Полезайте, не тяните.
   Взяв у Катринель искалеченное знамя, Лавочкин начал спуск. Девушка отправилась за ним. Всезнайгель замыкал процессию. Он снова пробурчал заклятие. Крышка захлопнулась, дерн лег на место.
   Лаз был вертикальным. Лестница походила на ту, что попалась солдату в Зачарованном лесу, когда он нашел флейту. Поэтому Коля совсем не удивился, попав в уютную комнатку с шестью синими светящимися стенами.
   – Итак, мы находимся в потайной пещере легендарного маленького народца, – сказал Всезнайгель. – Я обнаружил ее совершенно случайно лет двадцать назад. Замаскировал вход, потом приладил дверку. Изучил тут все самым тщательным образом. Перерыл свою библиотеку и сделал замечательнейшее открытие.
   – Маленький народец существует, и мы только что затоптали несколько тысяч граждан? – плоско пошутил Коля.
   – Нет, – улыбнулся Тилль. – Мое открытие менее сенсационно, но более полезно. Видите ли, Николас, шесть стен – не случайность и не прихоть. Почему именно шесть? Потому что, по легендам, у представителей маленького народца было по шесть пальцев на каждой ручке и ножке.
   – Какое полезное открытие! – саркастически сказал Лавочкин.
   – Ваше состояние извиняет вашу грубость, – волшебник улыбнулся. – Каждая стена покрыта синими светящимися вкраплениями магического происхождения. Если произнести заклинание, вкрапления начнут работать в полезном режиме. Они соединятся в особую энергетическую структуру… Эх, было бы время, я бы попробовал передать вам красоту этой структуры, но не будем отвлекаться.
   – Желательно, – шепнул Коля.
   Катринель шикнула на него.
   Всезнайгель благодарно кивнул принцессе и продолжил:
   – Структура, о которой я говорил, обладает уникальной способностью: пространственно соединяет похожие комнаты, расположенные на внушительном расстоянии! Под действием заклинания структуры синхронизируются. Можно смело пройти через стену и оказаться в другой комнате.