«Ну вот! Теперь мне даже не воспользоваться двигателями!»
   Довольно раздраженно Ирма соединила шлемы двух скафандров для прямой связи. Она пыталась рассмотреть лицо незнакомца сквозь щиток его шлема, но скафандру ее нового товарища по несчастью здорово досталось. Он так обгорел, что на нем нельзя было разобрать ни знаков различия, ни имени владельца, которое стояло на груди справа. Кроме того, скафандр был вымазан в крови. Внешние системы жизнеобеспечения также выглядели не самым лучшим образом, но их световые индикаторы пока еще мигали желтым светом, а не горели красным огнем, сообщая о том, что обладатель скафандра уже отошел в мир иной. Прочнейший, способный выдержать любые нагрузки бронированный пластик щитка шлема незнакомца потемнел от огня. Сквозь него ничего не было видно, но Ирме показалось, что она видит блеск глаз, — значит, бедолага жив и не в коме!
   — Ты жив? — спросила она.
   — Похоже на то.
   Искаженный помехами в проводах, соединяющих шлемы, голос незнакомца звучал странно. Казалось, говорит пожилой человек, каких практически не было среди экипажей ВКФ Земной Федерации.
   — Я, кажется, должен вас поблагодарить, — сказал неизвестный. — Судя по скафандру, вы — пилот.
   — Я капитан-лейтенант Ирма Санчес, командир Девяносто четвертой эскадрильи… Если, конечно, она еще существует, — с горечью добавила Ирма.
   — Значит, вас могут найти по вашему маяку. А с вами и меня. Так что я снова должен вас поблагодарить. Кстати, я…
   — Да пошел ты со своими благодарностями! — бесцеремонно перебила говорившего Ирма. — Из-за тебя я только что израсходовала весь газ и больше не смогу маневрировать в скафандре, если мне это понадобится. А еще раньше я потеряла свою машину, когда пыталась спасти проклятый челнок, на котором вы все и летели. Не нужно меня благодарить, потому что я просто дура, что погубила из-за вас такую машину!
   Ветеран в обожженном скафандре, кажется, не обиделся, и его искаженный помехами голос зазвучал так, словно он что-то силился вспомнить:
   — Девяносто четвертая эскадрилья… Вы базируетесь на «Гефесте». Кажется, вы у нас последняя интернациональная эскадрилья…
   — Была! Наш «змееносец» погиб в этом бою. Какой был замечательный парень!
   Воспоминание о погибшем Вавилоне стало последней каплей, переполнившей чашу горечи и досады в душе Ирмы.
   — Почему всегда гибнут только самые лучшие?! Почему «пауки» сожрали на Голане человека, которого я любила?! Почему его там бросили?! Почему там бросили родителей девочки, которую эвакуировали вместе со мной?! Теперь от них осталось только паучье дерьмо! А я поступила на проклятый флот, чтобы бить «пауков», и бью их уже сто тысяч лет, и этому нет конца! Как же меня это достало! — Ирма внезапно замолчала и втянула воздух сквозь сжатые зубы, поняв, что орет прямо в ухо ни в чем не повинному старичку. — Прости, — пробормотала она. — Я не хотела кричать.
   — Ничего страшного. Я вас понимаю. Мне и самому приходилось терять друзей. Я только что потерял множество близких людей на «Риве-и-Сильве». А еще раньше у меня погиб брат…
   — Я не знала. Еще раз извините.
   — Ничего страшного, — повторил незнакомец. — Скажите мне лучше, где теперь эта эвакуированная девочка?
   — Теперь она моя приемная дочь… А что мне еще было делать?! Особенно после того, как я потеряла ребенка, которого должна была родить… Через несколько дней ей исполнится двенадцать, а за все эти годы я и видела-то ее пару раз. У меня почти не было отпусков! А каждый отпуск такой короткий, словно… Ну вот опять! И зачем я только все это рассказываю?!
   — Наверное, вы боитесь, что вам больше не с кем будет поговорить, — сказал незнакомец, и Ирме показалось, что он улыбается. — На самом деле я рад тому, что вы напомнили мне о том, ради чего мы сражаемся.
   — Чего-чего?
   — Видите ли, в одном вы ошибаетесь. «Паукам» все-таки придет конец. Ведь это их последняя система.
   — Ну и что?! Нам-то какая от этого радость?! Мой маяк нам не поможет. Кто же полетит сюда искать двух идиотов?!
   — Возможно, вы и в этом ошибаетесь, — странно усмехнувшись, заметил ветеран, и Ирма подумала о том, что полет в кресле со взрывным зарядом под старческой задницей не прошел бесследно для его рассудка.
   Она как раз хотела едко высмеять его нелепый оптимизм, когда в ее наушниках раздался оглушительный звуковой сигнал.
 
   Команда челнока состояла из орионцев, но среди них был лейтенант ВКФ Земной Федерации. Когда Ирма протиснулась сквозь внутренний люк, он разговаривал с пожилым незнакомцем. Ее товарищ по несчастью уже снял шлем и стоял к ней спиной. Она услышала только конец фразы лейтенанта.
   — … не соблаговолите ли вы с ним поговорить?
   «Ого! — подумала Ирма. — Да этот старичок, кажется, старше меня по званию. Может, не стоило столько болтать?..»
   — Благодарю вас, — сказал незнакомец лейтенанту и наклонился над экраном коммуникационного устройства, на котором маячил какой-то орионец. К невероятному удивлению Ирмы, пожилой землянин внезапно зашипел, зарычал и замяукал по-орионски.
   «Вот уж никогда не сказала бы, что человек способен издавать такие звуки!» — подумала она.
   — Как идет сражение? — спросила она у лейтенанта. — Я долго дрейфовала в космосе и ничего не знаю.
   — »Паучьи» камикадзе здорово нас потрепали, — сообщил ей молодой человек, — и все-таки к подходу главных паучьих сил у нас оставалось еще множество неповрежденных кораблей, которые не дали «паукам» подойти и расстреляли их ракетами издалека. Все корабли противника уничтожены или изрешечены.
   Ирма облегченно прислонилась к переборке. Выяснив самое главное, она решила удовлетворить свое любопытство:
   — Значит, Великий Флот летит к центру системы. Как же вы нас нашли? Зачем вы здесь оказались?
   — Ну вы даете! — Ошеломленный ее вопросом, молодой лейтенант на мгновение забыл, что Ирма старше него по званию. — Неужели вы думаете, что клык Заарнак не приказал прочесать здесь каждую кубическую световую секунду пространства?!
   — Клык Заарнак? — недоуменно переспросила Ирма. — А он-то тут при чем?
   В этот момент пожилой мужчина прекратил обмениваться завываниями с орионцем, на котором, как успела заметить Ирма, была роскошная, усыпанная драгоценными камнями портупея, и повернулся к ней. Теперь она как следует рассмотрела его лицо, которое много раз видела в программах новостей. Лицо, которое она видела перед первым сражением в Третьем паучьем гнезде, когда командующий Шестым флотом объявил его личному составу, среди которого был и неопытный, но пылавший жаждой мести пилот космического истребителя Ирма Санчес, что им предстоит уничтожить первое из «паучьих гнезд».
   — Ох, ни фига себе! — пискнула Ирма, а Реймонд Прескотт улыбнулся ей в ответ.
   Ирма подумала, что его карие глаза очень грустны, но и теплы. Наслышавшись историй о том, каким он стал после смерти брата, она никак не ожидала открыть в них такое дружелюбие.
   — Я только что узнал у клыка Заарнака о состоянии Девяносто четвертой эскадрильи. Спешу обрадовать вас тем, что трое ваших пилотов благополучно вернулись на «Гефест».
   — Благодарю вас, господин адмирал! И прошу прощения за…
   — Не надо извиняться. Вы же спасли мне жизнь. Кроме того, вы сделали для меня еще кое-что.
   — А?!
   — Вы напомнили мне то, что я позабыл, решая проблемы почти всемирного масштаба и часто думая о гибели брата. Вы напомнили мне о том, ради чего мы сражаемся. А ведь это так просто! Мы сражаемся ради будущего вашей девочки…
   Несколько мгновений на борту челнока царило гробовое молчание. Потом Прескотт заговорил деловым тоном:
   — Мы летим на встречу с флагманом клыка Заарнака. Сейчас Великий Флот реорганизуется перед последним ударом по центру системы. Тем временем наши авианосцы отправятся в Андерсон-3 за резервными истребителями.
   Ирма расправила плечи:
   — Господин адмирал, я хотела бы вернуться на «Гефест».
   — После того, что вы пережили, никому и в голову не придет снова бросить вас в бой, а офицеры клыка Заарнака уже сообщили на «Гефест», что вы живы. Пройдите сначала хоть медицинское обследование.
   — Я в полном порядке. А если у меня в эскадрилье новые пилоты, мне нужно позаниматься с ними перед ударом по планетам.
   Прескотт улыбнулся и кивнул:
   — Ну что ж, пусть будет по-вашему.
 
   Ктаар’Зартан стоял на флагманском мостике «Ли Чен Лу». Его неподвижный силуэт выделялся на фоне мерцавших в иллюминаторе звезд, среди которых выделялись планеты-близнецы, вращавшиеся на третьей по счету орбите от светила Пятого паучьего гнезда. На таком расстоянии казалось, что они соприкасаются.
   Ванесса Муракума решила не тревожить орионца и повернулась к начальнику своего штаба:
   — Ну что, Лерой? Есть окончательные данные о потерях?
   — Так точно! После последнего боя они практически не возросли.
   Ванесса задумалась о том, что скрывалось за бесстрастными словами Лероя Маккены: двадцать девять мониторов, тридцать шесть сверхдредноутов, пять ударных и двадцать шесть эскадренных авианосцев, сорок два линейных и тридцать три легких крейсера. Кроме того, если бы не какой-то пилот космического истребителя, союзники потеряли бы и Реймонда Прескотта, чудом спасшегося после гибели его флагмана.
   Впрочем, Маккена был прав. Почти все эти корабли Великий Флот потерял в предыдущей битве с паучьими кораблями и камикадзе. Больше у «пауков» сил, кажется, не осталось. Когда Великий Флот достиг внутренних областей системы, он нашел там сравнительно немного паучьих канонерок и мелких космических аппаратов. Авианосцы союзников катапультировали все свои машины, встретившие «пауков» на пределе дальности своего полета. От истребителей ускользнуло так мало камикадзе, что с ними с легкостью расправились даже потрепанные крейсера авангарда.
   Ктаар отвернулся от иллюминатора, словно с трудом отрываясь от созерцания бледно-голубых планет-близнецов.
   — Истребители вернулись на авианосцы?
   — Так точно! На некоторых авианосцах они уже перевооружены. На остальных авианосцах перевооружение займет еще минут двадцать, не больше.
   Истребители вооружались ракетами типа FRAM, а также оснащались маскировочными устройствами и ракетами-ловушками.
   — Ну вот и отлично, — тяжело вздохнув, сказал старый орионец. — В последнем сражении мы потеряли так мало истребителей, что, пожалуй, можем действовать по плану номер один. Вы согласны, адмирраал Мурракуума?
   — Так точно! — ответила Ванесса.
   Остальные планы предполагали большие потери истребителей, и поочередную бомбардировку каждой из планет-близнецов.
   — Ну вот и отлично! — Ктаар снова повернулся к иллюминатору и негромко приказал: — Приступайте!
 
   Жалкие остатки Флота понимали, что все кончено.
   Враг сильно пострадал, но уцелел. Возможно, за долгие годы войны неприятель все же чему-то научился, ведь раньше такие потери заставили бы его отступить. А может, враги тоже знали, что штурмуют последнюю жизненно важную систему.
   Впрочем, все это больше не имело значения. Борьба за существование, в которой много сотен лет участвовал Флот, неумолимо подходила к концу. Оставалось только уничтожить как можно больше врагов перед тем, как опустошение первой из планет положит конец организованному сопротивлению. Да и в этом не было особого смысла. Однако существа, не знавшие о том, что такое мирное существование, переговоры и капитуляция, не могли представить себе ничего, кроме этих бессмысленных действий.
 
   В изощренных тактических приемах не было необходимости.
   Истребители ринулись к поверхности планет-близнецов, не обращая внимания на станции космического слежения и на сотню крепостей, вращавшихся на низкой орбите вокруг обреченных миров. Пролетая стрелой мимо орбитальных укреплений, истребители рассчитывали только на свою скорость.
   Они не стали тормозить и маневрировать, чтобы ударить по целям на поверхности планеты. За это время паучьи крепости навели бы на них свое оружие. Сейчас у союзников было так много истребителей, что даже удар, нанесенный почти вслепую, должен был повлечь за собой желаемый результат — уничтожение всего живого на поверхности планет. Машины просто пронеслись один раз над планетами, сбросили ракеты и свечой ушли вверх.
   С флагманского мостика «Ли Чен Лу» наблюдали за выросшими на поверхности обеих планет облаками взрывов. «Боги смерти» в последний раз посетили паучьи миры.
 
   Когда все было кончено, Ктаар’Зартан ознакомился с данными о потерях среди истребителей. Они были ощутимыми, и все же…
   — Прикажете отправить авианосцы в Андерсон-3 за пополнением? — спросила Ванесса.
   — Пожалуй, нет. Ведь мы же знаем, в каком состоянии «паафуки» после этого! — Ктаар махнул рукой в сторону двух безжизненных планет. — Наши штурмовые группы еще достаточно сильны, чтобы покончить с остальными планетами собственными силами.
   — А как же орбитальные укрепления? Ведь они же не пострадали!
   — Они нам больше не страшны. Не будем о них пачкаться, они и так погибнут. Летим к Планете II.
 
   Ирма Санчес вырвалась из объятий толпы, радостно приветствовавшей воскресшую из мертвых, и даже успела немного отдохнуть на борту «Гефеста», пока тот летал в Андерсон-3. Однако там в состав Девяносто четвертой эскадрильи ввели двух невероятно зеленых пилотов, и весь обратный путь в Пятое паучье гнездо Ирма тренировала их с такой изобретательностью, что иногда сама начинала опасаться того, что приключение в глубинах космоса не прошло бесследно для ее психики.
   Потом была атака на планеты-близнецы. Машина Ирмы пронеслась мимо космических укреплений с такой скоростью, что огромные крепости показались ей горошинками. Потом поверхность планеты стала стремительно расти, Ирма сбросила ракеты и взмыла ввысь. Все произошло слишком быстро.
   Потом наступил черед Планеты I. Теперь истребители летели уже медленнее, потому что «пауки» в оборонявших ее космических крепостях находились во власти психического шока, поразившего их после мгновенной кремации миллиардов их соплеменников.
   Теперь Ирма летела к Планете I.
   «Последняя! — думала она, наблюдая за тем, как планета растет в иллюминаторе ее истребителя; только сейчас до нее дошло, что же на самом деле происходит. — Разведчики говорят, что там сорок миллиардов „пауков“. Последние сорок миллиардов „пауков“ во Вселенной! Почему же я не радуюсь?! Неужели я слишком привыкла ко всему этому?!»
   Внезапно на Ирму словно нашло озарение: да ведь она уже давно не испытывает жгучего горя и ярости. Раньше, подлетая к очередной планете, она видела мысленным взором лицо Армана, и у нее внутри закипала лютая ненависть. Теперь же, вспомнив слова Реймонда Прескотта, она видела перед собой только лицо голубоглазой одиннадцатилетней девочки.
   «Нет, — напомнила себе Ирма, взглянув на хронометр, отсчитывавший земное время, — ей уже двенадцать!»
   Наконец истребители миновали вяло отстреливавшиеся космические крепости.
   «С днем рождения, Лидочка!» — подумала Ирма и дала ракетный залп. По планете понеслась хорошо знакомая стена пламени, сжигавшая на своем пути все, угрожавшее молодой жизни, распускающейся во Вселенной.
   Потом наступила тишина.

Эпилог

   — Я думал, что мы расстаемся надолго, и хотел столько всего сказать вам на прощание… — признался Робаль Рикк. — А выходит, мы скоро увидимся в Звездном Союзе!
   — Да, великий корморан, — ответила Эйлин Соммерс. — Сегодня Законодательное собрание утвердило мою кандидатуру… Впрочем, в Министерстве иностранных дел будет еще немало проволочек…
   — А потом вы снова займете пост посланника Земной Федерации в Звездном Союзе, но на этот раз официально аккредитованного! — воскликнул Рикк. — Удивительно разумное решение! Ведь мы все так вас уважаем! — Альтаирец удержался и не сказал, что не ожидал такого торжества разума среди земных политиков. Вместо этого он добавил: — Кстати, поздравляю вас с новым званием!
   — Благодарю вас! — улыбнувшись, ответила Соммерс и немного помолчала, чтобы показать Рикку, что поняла все недосказанное. — Но ведь мне присвоили очередное звание ровно за две минуты до отставки. Переводя меня в другое ведомство, бюрократы подумали, что вице-адмирал в отставке будет более солидным послом, чем какой-то отставной контр-адмирал.
   — Вам не кажется, что к военному атташе это тоже относится? — задал риторический вопрос Фарид Хафези. — На этот пост прекрасно подошел бы контр-адмирал, а меня произвели всего в коммодоры!
   — Но ведь ты же еще на действительной службе! — напомнила ему Соммерс. — Так что контр-адмиральское звание никуда от тебя не убежит.
   — И тем не менее!.. — сердито топорща бороду, пробормотал Хафези, а Рикк улыбнулся Соммерс на альтаирский манер:
   — В Звездном Союзе вас носили бы на руках, даже если бы перед назначением на новую должность вас разжаловали в ефрейторы.
   — И на том спасибо! — буркнул Хафези.
   — И все-таки справедливость восторжествовала, — с кротким видом заметил Рикк. — А в нашем несовершенном мире это бывает так редко… — Альтаирец еле заметно пошевелил крыльями и заговорил деловым тоном: — К сожалению, мне пора. До скорой встречи!
   Рикк удалился, покинув Соммерс с Хафези в холле за внешней обшивкой станции космического слежения Новой Терры. Они подошли к иллюминатору и погрузились в созерцание бликов света звезды альфы Центавра на бортах альтаирских кораблей. Первая великая эскадра, известная также как Шестая ударная группа Восьмого флота, готовилась отбыть в Звездный Союз, где ее ждали важные дела.
   Через несколько мгновений Хафези заговорил с делано непринужденным видом:
   — Ну что, ты подумала?
   — Да, — негромко ответила Соммерс.
   — Ну и?..
   Соммерс повернулась к Хафези. На ее лице отражалась борьба желания с многолетней привычкой смотреть правде в глаза.
   — У нас будет море проблем.
   — Например?
   — Мы очень скоро вылетаем в Звездный Союз.
   — Ну и что? Чем Звездный Союз хуже Земной Федерации? А может, ты в качестве ее посланника сама сможешь нас поженить?
   — Не смейся!.. Кроме того, мы не поговорили с твоими родными! А что если они будут против?!
   — Не будут!.. Да и какая разница?!
   — А сам-то ты как следует подумал? — Соммерс заставила замолчать открывшего было рот Хафези, приложив палец к его губам, и с улыбкой добавила: — Не забывай, что я старше тебя по званию и тебе придется меня слушаться!
   — И не только мне! — пробормотал Хафези и сжал в объятиях любимую женщину.
 
   Ванесса Муракума в последний раз обняла Фуджико:
   — Ну все! Пока! Тебя, кажется, ждет твой десантник! Как его? Капитан Кинкайд?
   — Мы же просто идем гулять! — принялась объяснять Ванессе ее дочь. — Он уже бывал на Новой Терре и хочет мне ее показать! И никакой он не «мой»! На самом деле он самовлюбленный, самонадеянный и…
   — Ладно, беги! Думаю, скоро ты узнаешь его получше…
   Ванесса смотрела вслед Фуджико, пока та не скрылась за поворотом коридора, и поспешила к ближайшему подъемнику. Она и сама опаздывала.
 
   Из высоких окон кабинета Эллен Макгрегор открывался восхитительный вид на Лазурный океан. Впрочем, командующую Вооруженными силами Земной Федерации он явно не умиротворял. Она что-то буркнула, жестом указала Ванессе стул, протянула ей лист бумаги и, не тратя времени на приветствия, спросила:
   — Что это значит?
   — Там все написано черным по белому. Я подаю в отставку.
   — Так это правда! На днях я получила такой же рапорт от Марка Леблана… Вы что, действительно собираетесь удрать в какой-то захолустный Дальний Мир? Как он, кстати, называется?
   — Гилед, — ответила Ванесса, и Макгрегор поморщилась:
   — Это просто ни в какие ворота не лезет! Ваша просьба отклонена!
   — Насколько мне известно, я имею полное право выйти в отставку. Я посоветовалась с юристами, и они…
   — Довольно! — Макгрегор несколько мгновений пыталась испепелить Ванессу взглядом, но потом вроде бы успокоилась. — Давайте поищем решение, которое позволит вам устроить личную жизнь и не повредит военно-космическому флоту.
   При звуке этих слов Ванесса насторожилась.
   — Слушаю вас, госпожа командующая, — очень осторожно сказала она.
   — Я тоже кое с кем посоветовалась, и мне объяснили, что мы можем перевести вас в запас. Я понимаю, что обычно так с адмиралами не поступают, но в вашем случае мы сделаем исключение. В этом случае, — добавила Макгрегор, — вы будете в полном объеме получать ваше нынешнее жалование.
   Ванесса несколько мгновений с подозрением разглядывала внезапно ставшую воплощением дружелюбия командующую Вооруженными силами и спросила:
   — И вы в любой момент сможете призвать меня на действительную службу?
   — Ни в коем случае! Вы сами решите, удовлетворить ли нашу просьбу, — ответила Макгрегор, особо подчеркнув последнее слово.
   — И у меня будет соответствующий документ?
   — Разумеется! — воскликнула командующая с видом человека, оскорбленного в лучших чувствах.
   — Ну, тогда…
   «Заманчиво! — подумала Ванесса. — Если она не водит меня за нос, я приму ее предложение. Ведь ничто не помешает мне не удовлетворять их просьб!»
   — Вы дадите мне пару дней на размышление? — спросила она.
   — У вас есть два земных дня, — вновь подчеркнув последние слова, сказала Макгрегор явно не способная смириться с невероятно длинными шестидесятидвухчасовыми сутками планет-близнецов альфы Центавра.
   — Благодарю вас, госпожа командующая! — Ванесса встала, и Макгрегор едва заметным мановением руки разрешила ей удалиться. За благосклонным выражением лица командующей Вооруженными силами сквозила радость человека, чья уловка увенчалась успехом.
   Ванесса спустилась на первый этаж и пошла в сторону главного конференц-зала, в котором только что закончилось очередное совещание. Она подошла к Марку Леблану, который о чем-то разговаривал с Кевином Сандерсом.
   — Добрый день, лейтенант, — поздоровалась она с Сандерсом. — Вы скоро вылетаете на прародину-Землю?
   — Так точно, господин адмирал! Я буду служить в Разведывательном управлении ВКФ.
   — Адмиралу Тревейн повезло.
   — Благодарю вас, господин адмирал. Я буду работать в отделе, занимающимся Орионским Ханством. — Даже знаменитый своей непосредственностью Сандерс не решился по-другому окрестить подразделение, сотрудники которого, по сути дела, шпионили за своими союзниками.
   — Вашим начальником будет капитан Коршенко, — заметил Леблан.
   — Совершенно верно. Я возвращаюсь на прародину-Землю вместе с ним. Впрочем, мне кажется, он не в восторге от моего назначения к нему в отдел. По-моему, он считает меня фантазером.
   — Кто бы мог подумать такое о капитане Коршенко?! — с невинным видом воскликнула Ванесса.
   — Действительно! — с каменным лицом поддержал ее Леблан.
   — К сожалению, мне пора. До свидания, господа! — сказал Сандерс и, приплясывая, удалился.
   Ванесса с Лебланом дождались, пока он скрылся из вида, и рассмеялись.
   Через несколько мгновений они уже стояли на террасе. Казалось, это место притягивало их как магнитом каждый раз, когда перипетии войны забрасывали их на Новую Терру.
   — Ну что? — спросил Леблан. — Ты с ней поговорила?
   — Да. И она кое-что мне предложила.
   — Боже мой! Неужели ты позволила ей?!.
   — Не совсем. Я лишь согласилась подумать. Вот послушай!..
 
   Ктаар’Зартан не удивился шагам у себя за спиной. Он обернулся и улыбнулся подошедшим доброй улыбкой, неожиданной на лице свирепого и безжалостного орионского воина. Потом он снова повернулся к картине, которую разглядывал. В галерее, пустой и тихой в этот поздний час, царила тишина. Галерея давно закрылась, но совет директоров музея любезно позволил орионцу в последний раз посетить ее перед отлетом с прародины-Земли.
   — Удивительное произведение, — негромко сказал Ктаар, созерцая загадочную улыбку женщины, завораживавшую землян уже более восьми столетий.
   — Безусловно, — так же тихо согласился Реймонд’Прескотт’Тельмаса. Он не стал напоминать Ктаару о том, как мало орионцев достаточно хорошо знает землян, чтобы понять этот шедевр.
   — Она знает что-то, неизвестное нам, — сказал Заарнак’Тельмаса, и Прескотт улыбнулся своему брату по крови. После уничтожения Пятого паучьего гнезда земного адмирала словно подменили. Теперь Заарнаку казалось, что Прескотт снова улыбается так, как до гибели брата. А еще в его улыбке появилось загадочное спокойствие, сродни тому, которое излучала висевшая перед ними картина.
   Разглядывая портрет, Заарнак задумался над тем, как он сам изменился с тех пор, как Реймонд Прескотт показал ему, что такое честь на самом деле. Орионец поражался тому, что истинный смысл заветов «Пути воина» ему растолковал не кто иной, как землянин. Конечно, Заарнак и сам чувствовал истину, но позабыл о ней, обуреваемый горем и стыдом после отхода из Килены.
   — Интересно, — через мгновение сказал он, — поделится ли она с кем-нибудь своим секретом?
   — У нее нет секрета, мою юный брат, — сказал Ктаар, стараясь не видеть, как расправил плечи Заарнак, услышав, что его называет «братом» такой прославленный воин. — Она улыбается не потому, что знает больше нас, а потому, что помнит о том, что мы часто забываем.