— А он послушает тебя?
   — Вообще-то он человек отзывчивый. На всякий случай я намекну ему в письме, что если он откажется, то не получит моего разрешения жениться на девушке, по которой сохнет с пятнадцати лет.
   За разговором собеседники не заметили, как стемнело и на небе зажглись звезды. Фразы, слетавшие с губ, вмиг обрастали паром, словно в подтверждение истины, что слово материально. Р'шейл распахнула двери конюшни, и Плясунья тотчас же затрусила в стойло. Дамиан взял с коновязи седло, Р'шейл — уздечку, и оба направились к палатке, где хранилось съестное.
   — С тобой лучше дружить, чем враждовать, Дамиан.
   — Взаимно.
   — Знаешь, меня не нужно бояться, я… — Р'шейл встала как вкопанная и замерла. Неприятное ощущение покалывания во всем теле было знакомым — так обычно насылают чары. Только на сей раз это было что-то гадкое, мерзкое.
   — В чем дело?
   Откуда ни возьмись появился Брэк.
   — Подымай людей, Дамиан. Кариенцы готовятся к атаке.
   Дамиан опешил, Р'шейл — и того больше.
   — Это то, что я почувствовала?
   Брэк кивнул.
   — Их жрецы призывают Хафисту. То, что ты чувствуешь, — чары принуждения, Р'шейл.
   Она вспомнила, что хотела сделать с собранием, и содрогнулась. Кто бы мог подумать, что это ощущение такое отвратительное.
   — И когда они пойдут в атаку? — спросил Дамиан.
   — Ну, вот как наведут чары, так и двинут.
   Дамиану не нужно было говорить дважды. Он швырнул седло к ногам Р'шейл и бросился к башне.
   — Что будем делать, Брэк?
   — Если не боишься открыть свое присутствие Хафисте, можешь помешать жрецам вызывать его.
   Р'шейл пристально посмотрела на Брэка:
   — Если силой не пользоваться, то кому она нужна? — И, подобрав седло, она направилась к палатке.
   Там она бросила седло и уздечку и, выбравшись наружу, обвела взглядом разрушенную старую крепость. Издалека донеслись крики — это Дамиан поднял тревогу.
   — Делай, что считаешь нужным, Р'шейл, — сказал Брэк, проследив за ее взглядом. — Уж лучше бы я ничего не знал.
   — Ты о чем? О собрании?
   Он кивнул.
   — Теперь ты знаешь, как это неприятно. Ну что ж, теперь ты наведешь такие чары сама. Харшини не приемлют принуждения не потому, что они такие добрые. Это опасно, Р'шейл, а у тебя нос не дорос до колдовства.
   Р'шейл хотела заглянуть Брэку в глаза, но внимание его уже было занято тем, что творилось вокруг.
   — Что же мне делать?
   Он обернулся и покачал головой.
   — Кабы я знал, Р'шейл, то неужели б не сказал?

Глава 27

   Брэк вовремя поднял тревогу, и защитники успели занять позиции задолго до того, как с утра пораньше кариенская армия двинулась вперед. Небо едва посветлело, а Тарджа уже был в пути — он торопился в расположение лорда Дженги на небольшом холме, откуда целиком просматривалось все поле боя. Под копытами Тени трещал и ломался лед в замерзших лужах.
   Рвы, утыканные острыми кольями, образовывали V-образный коридор, в конце которого кариенцы неминуемо должны были попасть под огонь противника. Зубастые горы на востоке и гряда убежища на западе создавали естественную преграду для маневров с флангов. Это было хорошо и плохо одновременно. Через них не могли перебраться как кариенцы, так и защитники. Оставалось ждать, когда кариенцы пересекут границу и окажутся на медалонской территории.
   Конных лучников Дамиана поделили пополам: одно подразделение осталось под началом военлорда, вторым командовал капитан Альмодавар. Они расположились за рвами по краям прохода и призваны были сколь возможно проредить строй кариенцев, движущихся по коридору. Врагу придется нелегко — попробуй достань этих ловких и метких стрелков с маленькими луками за утыканными кольями рвами.
   В самом узком месте V-образного прохода ждали воины с длинными луками. Уж эти должны были остановить кариенцев во что бы то ни стало. Длинный лук считался самым дальнобойным оружием, и противопоставить ему кариенцам было нечего. Предполагалось, что стрелы скосят вражеских солдат раньше, чем они подойдут поближе и сумеют воспользоваться собственным оружием. На всякий случай позади лучников стояла кавалерия, готовая прийти на помощь, если кариенцы все-таки прорвутся.
   Тарджа командовал одним из отрядов легкой кавалерии. Его задача заключалась в том, чтобы обойти врага с тыла, как только он вступит в бой. Рвы копали не абы как, а с расчетом: легкий кавалерист мог преодолеть преграду, а конный рыцарь в полном облачении — нет. Вот только о прибытии фардоннцев узнали слишком поздно — рвы к тому времени уже были готовы. И Тарджу это беспокоило.
   Поле убиения зияло ямами, предназначенными для боевых рыцарских коней. «Жалко коней», — подумал Тарджа и удивился: а людей не жалко.
   Добравшись до командных позиций, Тарджа спрыгнул с коня и кинул поводья подбежавшему солдату. Дженга коротал время в палатке за беседой с Дамианом и Нхилом Алкарненом, который командовал резервными силами. Там же Тарджа, к собственному удивлению, обнаружил и Р'шейл с Брэком.
   Р'шейл была бледна, Брэк — невозмутим, и догадаться по выражению лица, о чем он думает, было невозможно.
   Тарджа вошел в палатку и стал стаскивать кожаные рукавицы.
   — Все прекратилось, — сообщила Р'шейл. Дженга оглянулся:
   — Что прекратилось?
   — Колдовство. То, что делали кариенские жрецы, прекратилось.
   — Это хорошо?
   Брэк пожал плечами.
   — Ну, это как посмотреть. Скорее всего, это означает, что ждать осталось недолго.
   Дженга нахмурился — что-то не нравились ему все эти разговоры о колдовстве. Тарджа поднес озябшие руки к жаровне и взглянул на Брэка и Р'шейл.
   — А что именно они делали?
   — Брэк считает, что они насылали чары принуждения на своих солдат, — ответила Р'шейл.
   — И что это значит?
   — Это может означать, что они попрут на нас как безумные, — вмешался Брэк. — И ничто их не остановит. Чары принуждения заставляют людей действовать помимо воли. Не надейтесь их остановить — это невозможно. Они сдохнут, но не остановятся. И это может продолжаться долго — несколько часов и даже дней.
   Дамиан кивнул.
   — Мне тоже доводилось слышать о заколдованных солдатах. Они атакуют до последнего.
   — Это безумие! — не выдержал Дженга. — И что же прикажете делать?
   — Уповать на помощь Зигарнальда, — сказал Дамиан. Дженга всплеснул руками:
   — Ох уж мне эти ваши боги! Тут практический совет требуется, а не полет фантазии.
   — Между прочим, Зигарнальд действительно может помочь нам, милорд, — произнес Брэк. — Заколдованные солдаты в бою — это нарушение правил. Ему это может не понравиться.
   Не успел Дженга ответить, как издалека донесся звук горна. Это кариенцы дали сигнал к наступлению. Дженга прислушался и встал.
   — Ну, вы тут побеседуйте о богах, лорд Брэкандаран. А меня труба зовет!
   И он вышел из шатра, следом за ним выскочил Нхил. Дамиан натянул рукавицы и, повернувшись к оставшимся, усмехнулся:
   — Увидимся позже, друзья. Берегите себя.
   — Ты тоже будь осторожен, Дамиан, — ответила Р'шейл.
   У шатра военлорда ждал скакун, которого держал налетчик в черной кольчуге. Дамиан вскочил в седло и, махнув на прощание рукой, помчался туда, где начиналось сражение. Тарджа заинтересованно посмотрел, на Р'шейл:
   — Похоже, вы с военлордом нашли общий язык.
   — Ревнуешь?
   — А что, есть повод?
   — Перестаньте, ради богов, — не выдержал Брэк. Тарджа виновато улыбнулся: да, похоже, он сморозил глупость.
   — Ну, мне пора. Позаботься о ней, Брэк. Мне бы хотелось, чтоб она держалась подальше от сражения.
   — Благодарю вас, капитан, — вмешалась Р'шейл, — но я сама могу о себе позаботиться. Ты лучше сам запомни хорошенько, что это настоящий бой, а не заварушка на границе. Поэтому не высовывайся, делай, что прикажут, и не геройствуй, если не хочешь раньше времени голову сложить.
   Она знала его лучше, чем ему казалось. Тардже еще не доводилось принимать участие в таком крупном сражении — как, впрочем, и никому из ныне живущих. И ему было легче самому броситься в самое пекло, чем послать на смерть солдат. Лорд Защитник, конечно, царь, и бог, и воинский начальник, но Тарджа привык отдавать приказы сам. А сейчас он их получал, и ему не оставалось ничего иного, как подчиняться.
   С таким вот напутствием Тарджа и вышел из шатра. Под ногами гудела земля — то наступало кариенское войско. На него снизошло странное спокойствие — как всегда бывало перед боем. Жажда крови исчезла. Он обернулся — Р'шейл стояла, судорожно сцепив пальцы, и грустно смотрела на него. «Свидимся ли мы вновь?» — подумал Тарджа.
 
   По непонятной причине первыми в атаку пошли кариенские пехотинцы. Через границу перла разношерстная толпа крестьян с короткими мечами и нелепыми деревянными щитами, размалеванными в манере той или иной провинции. Тарджа посмотрел на них и поморщился: м-да, дисциплинка — кто в лес, кто по дрова. Ну, хоть оружием-то пользоваться их научили? Тарджа перевел взгляд на боевые порядки защитников. Пехотинцы стояли плечом к плечу, надежно укрывшись щитами и подняв вверх копья — целый лес ровных и крепких копий. Позади расположилась кавалерия — почти две тысячи человек, готовых ринуться в бой по первому сигналу.
   Однако исход этой битвы решали стрелки с длинными луками. Каждого из них окружали пехотинцы со стальными щитами. За спинами лучников стояли корзины со стрелами, рядом топтались мальчишки из мятежников, которые должны были следить, чтобы корзины не пустели.
   По мере приближения кариенцев напряжение нарастало как снежный ком, а Дженга все не отдавал приказа к атаке. Защитники ждали. Дисциплина прежде всего — лорд Дженга не собирался попусту тратить стрелы. Все это знали и понимали. Боевой клич кариенцев давно отзвучал, а медалонцы по-прежнему стояли как вкопанные.
   Сигнал был подан, когда половина кариенцев прошла мимо сигнальных знаков. Воздух наполнился свистящими звуками — пятьсот лучников одновременно выпустили по стреле. Нестройные ряды атакующих мгновенно поредели — то ли не наученные защищаться, то ли подчиняющиеся чьей-то злой воле, кариенцы даже не попытались поднять над головами щиты. Снова раздался знакомый звук, и белый свет померк от града стрел. И опять сраженные кариенцы падали как подкошенные. Лучники делали свое дело не спеша. И даже не целились. Здесь, на поле убиения каждая стрела находила свою жертву. Тардже захотелось крикнуть: что же вы, несчастные? Ну, защититесь хоть как-нибудь! Но те все шли и шли, переступая через тела павших товарищей, и безропотно отдавались в руки смерти.
   — О, Основательницы! — изумился Нхил, подъехавший к Тардже. — Они смельчаки или непроходимые идиоты?
   — Ты же слышал, что сказал Брэк. Их заколдовали.
   Нхил нахмурился.
   — Я уже готов в это поверить. — Как и Дженга, он скептически относился к тому, что слышал обо всей этой магии. — Дженга хочет, чтобы ты переместил своих людей на восточный фланг. Он боится, что кариенцы готовят там прорыв.
   Тарджа кивнул и, услышав бой барабанов, вновь уставился на поле боя. Пехотинцы были уничтожены почти полностью, но за ними шли кариенские копейщики — около пяти тысяч человек с пиками наперевес двигались, словно живая колючая ограда. Тарджа тихо выругался. Эти люди были защищены еще хуже, чем первая волна нападавших. А где же рыцари? Где, в конце концов, фардоннцы?
   — Это уже противно, — заметил Нхил, наблюдая за ними.
   — Я не понимаю, чего они хотят добиться, — пробормотал Тарджа. — Мы не потеряли ни одного человека, а они идут, как скотина на убой. Это какое-то безумие. Кто, во имя Основательниц, командует этим войском?
   — Кто бы это ни был, он, похоже, на нашей стороне.
   Это была скверная шутка, но Тарджа не успел сказать Нхилу об этом — его кто-то позвал. Тарджа опять устремил взгляд на поле. Копейщики проходили мимо сигнальных флажков, и медалонские лучники раз за разом обрушивали на них град стрел. Но ничто не могло их остановить. Оставшиеся теснее смыкали ряды и упрямо шли дальше. Унять их могла только смерть.
   Тарджа взглянул на небо и удивился: бой продолжался не более часа — если только это можно назвать боем. Происходящее больше походило на массовое убийство. Тарджа смотрел, как раненые кариенцы падали на убитых, и к горлу его подступала тошнота. Еще ни разу жажда крови не доводила его до подобного состояния, еще ни разу картина боя так не мучила совесть. И когда он направил коня в сторону своего отряда, в душе не осталось ничего, кроме чувства отвращения.
   А кариенцы все шли и шли.
 
   Как только Тарджа с кавалерией перебрался на восточный фланг, в бой, наконец, вступили фардоннцы, числом около полутысячи. И хотя Дамиан отрекомендовал их как весьма искусных воинов, Тарджа этого искусства что-то не заметил. Сломя голову они устремились прямо под стрелы, как и пехотинцы.
   Солнце подымалось все выше и выше, но почти не грело.
   Не успели фардоннцы пересечь границу изрытого ямами поля, как на них посыпались стрелы. Тарджа никогда не видел этих воинов в бою. Ловкие, стремительные, поначалу они произвели на него самое приятное впечатление, но то, что случилось потом, попросту лишило его дара речи. Сохраняя боевой порядок, фардоннцы въехали на поле убиения. Тарджа с хмурым видом разглядывал металлические шлемы и кожаные нагрудники наступавших. Ненадежная защита. Обнаженные мечи ярко блестели в лучах утреннего солнца. Впереди скакал капитан. Как Тарджа ни силился, ничего, кроме светлых волос, ему разглядеть не удавалось. В седле он держался ловко — не хуже хитрианцев.
   Фардоннцы вихрем промчались мимо сигнальных флажков. Но Тарджа медлил. Ему не хотелось рисковать лошадьми — на этих колдобинах они вмиг переломают ноги. На головы наступавших рушился град стрел, но ни одна не коснулась блондинистого капитана. Заговоренный он, что ли? Над полем раздавались крики гибнущих людей и жалобное ржание раненых лошадей. Налетчики Дамиана обстреливали их со всех сторон, как тыквы на тренировочном поле.
   — Ну, все! В атаку!
   Тарджа пришпорил Тень, и та, легко перемахнув через ров, галопом помчалась вперед — в тыл фардоннцам. Разя мечами направо и налево, кавалеристы врубились во вражеские ряды сзади. Фардоннцы не сразу поняли, что случилось, а когда, наконец, сообразили, то даже не пытались защищаться, лишь удивленно смотрели на людей, валивших их наземь.
   Через несколько минут Тарджа добрался до капитана. Тот обернулся на окрик. Лицо его было растерянным — точно он не знал, что делать посреди всего этого хаоса. Впрочем, замешательство длилось недолго, и первая же попытка Тарджи нанести удар не увенчалась успехом.
   В первый раз с начала боя Тарджа встретился с противником лицом к лицу. Он отразил ответный удар фардоннца и сделал обманное движение. Капитан подался вперед — в тот же миг Тарджа воткнул клинок в щель между пластинами нагрудника и, услышав крик смертельно раненного человека, рывком выдернул меч.
   Капитан выронил меч и схватился за бок. Между пальцами его струилась кровь. Он покачнулся и грянулся наземь. Тарджа огляделся — большинство фардоннцев лежали на земле. Послышался троекратный сигнал рога, возвещавший об отступлении кариенцев. Тарджа удивился: они ничего не добились, угробили кучу своих и даже не попытались бросить в бой рыцарей. И все это ради чего?
   — Господин!
   Тарджа обернулся — его звал фардоннский капитан. Тарджа спрыгнул с коня и опустился на колени рядом с раненым. Жить ему оставалось недолго, но взгляд его был ясен и сознателен. Наверное, приближающаяся смерть развеяла все чары жрецов.
   — Слушаю, капитан.
   — Передайте… — выдохнул тот. В его медалонском выговоре слышался ясный акцент. Лицо раненого покрыла смертельная бледность. — Передайте то, что я скажу… моей сестре…
   — Передам, — тотчас же согласился Тарджа, хотя понятия не имел, кто этот человек и как передать его слова сестре в Фардоннии. Но воин умирал. А воля умирающего — закон.
   — Предательство… — прошептал капитан. — Жрецы… нас обманули…
   — Я передам, — пообещал Тарджа и хотел было встать, но человек, собрав последние силы, крепко схватил его за руку:
   — Вы должны… предупредить ее…
   — Хорошо. Я постараюсь отправить ей письмо.
   Капитан покачал головой:
   — Нет… предупредите ее лично…
   — Предупрежу, — согласился Тарджа. — Как ее зовут?
   Фардоннец закрыл глаза, и на миг Тардже показалось, что он умер, но раненый вдруг закашлялся и выплюнул сгусток крови. Губы его зашевелились. «Что?» — Тарджа нагнулся к самому его лицу и услышал:
   — Адрина.
   Странные золотистые глаза умирающего заволокло дымкой, и дыхание его пресеклось.

Глава 28

   Адрину разбудила тишина. В кариенском лагере, всегда таком шумном и суетливом, царило зловещее безмолвие. Некоторое время она лежала, прислушиваясь и гадая, что бы это значило.
   Наконец, стряхнув с себя остатки сна, села на кровати и отдернула тяжелый шитый полог над кроватью.
   — Доброе утро, ваше высочество, — сонно пробормотал Майкл, с трудом отдирая голову от соломенного тюфяка, лежавшего у жаровни.
   С тех пор как Адрина спасла его от допросов военного совета, мальчик не отходил от нее ни на шаг. Герцогу Лезо давно прислуживал другой паж, и принцесса без зазрения совести оставила мальчика при себе. Он боготворил свою госпожу и — что было явным перебором — считал живой святой. Впрочем, Адрину это вполне устраивало. Парень очень много знал о медалонцах, а они интересовали Адрину больше, чем все кариенцы вместе взятые.
   Кое-какие сведения она выборочно излагала на военном совете, дабы поддержать свою значительность и незаменимость. Ибо рано или поздно Кратин обязательно поддастся давлению герцогов и попытается отлучить жену от военных дел — даже несмотря на давешнее с ней соглашение. Но Адрина не доверяла никому, кроме себя. И коль откровенность Майкла напрямую зависела от ее святости, что ж, она будет святой. Кроме того, парнишка напоминал ей самого младшего сводного брата Кандера. Иногда необходимо, чтобы рядом был кто-то, кто любит тебя просто за то, что ты — это ты. Адрина так сильно привязалась к мальчишке, что Тамилан со свой обычной грубоватостью уже не раз пеняла хозяйке: мол, ребенок не собака.
   — Майкл, поди спроси охранника, почему так тихо, — велела Адрина, протирая глаза.
   Мальчик поднялся с тюфяка, обулся и, торопливо поклонившись, исчез за пологом палатки. Адрина сладко потянулась — она не зря настояла на том, чтобы эту огромную кровать с периной привезли на фронт. Взгляд ее упал на тяжелые мрачные драпри, расшитые звездами и стрелами: ну никуда не скрыться от всевидящего ока Всевышнего. Впрочем, они хорошо защищают от холода. Ладно, пусть висят.
   — Они сражаются! — завопил Майкл, вбегая в палатку. Глаза его сияли от возбуждения. — Мы пошли в атаку на рассвете!
   Адрина нахмурилась. Прошлой ночью она присутствовала на военном совете. Но никто и словом не обмолвился о готовящейся атаке.
   — Кликни Тамилан и поищи чего-нибудь на завтрак. А мне нужно одеться.
   Майкл кивнул и вылетел на улицу. Похоже, война представлялась ему чрезвычайно веселым предприятием. Посмотрим же, как он повеселится, когда начнут привозить убитых и раненых.
   В палатку вошла Тами. Лицо ее было мрачным. Судя по всему, встала она уже давно.
   — Они ушли на рассвете, — сказала Тамилан, предвосхитив вопрос Адрины. — Тристан и его люди тоже ушли.
   Адрина остолбенела.
   — Тристан? Как? Он же мой капитан! Кратин не может отдавать ему приказы!
   — К нему приходил Вонулус, — принялась рассказывать Тами, помогая Адрине одеваться. — Я не слышала, о чем они говорили, но Тристан ушел. Он сказал, что обо всем расскажет вам сегодня вечером.
   — И что же такое сказал этот проклятый Вонулус, чтобы заставить его последовать за Кратином? — встревожилась Адрина.
   — Мы не разговаривали. — Тами пожала плечами. — Тристан знал, что Вонулус шныряет где-то поблизости, и не хотел выдавать ему моего присутствия. За несколько часов до боя все отряды собирались на молитву Всевышнему.
   Адрина посмотрела на Тамилан:
   — Не хотел выдавать тебя Вонулусу? Очень благородно с его стороны.
   Тамилан покраснела.
   — Тами, скажи, пожалуйста, ты случайно не влюбилась в него?
   — Ерунда какая! — возмутилась Тами и, повернув Адрину к себе спиной, принялась шнуровать корсаж. — Вы же сами велели мне стать его любовницей. И я выполняю ваш приказ. Рабы всегда так делают.
   Адрина обернулась через плечо:
   — Я смотрю, ты выполняешь мой приказ очень уж ревностно.
   Тами так сильно затянула шнур, что принцесса ахнула.
   — Я верная раба вашего высочества.
   — А ты знаешь, что отец может сделать его своим законным наследником? — Новости, пришедшие еще в Ярнарроу, были неутешительными: восьмая жена Габлета родила очередную никому не нужную девочку. — Он всегда был любимчиком Габлета и чем больше куролесил, тем сильнее отец его любил. Конечно, женой Тристана тебе никогда не стать, а вот любимой фавориткой — очень даже запросто. Надо только правильно сыграть свою роль.
   — Ну, это уж вы слишком. Мы с Тристаном… просто делаем то, что велено.
   — Ну да, ну да, конечно, — поспешно согласилась Адрина и улыбнулась про себя.
   Мысль о том, что Тристан и Тамилан влюбились друг в друга, почему-то радовала ее. Она любила Тами, как можно любить рабыню, а в Тристане просто души не чаяла — такова уж была плата за ее первородство.
   Адрина знала, что представляет интерес для людей корыстных. Каждый поклонник, которого предлагал ей Габлет, жаждал власти, — правда, некоторые удачно скрывали свои устремления. На их фоне выгодно выделялся Кратин — он не искал власти. У него были другие виды на будущую супругу.
   На заре ранней юности Адрина частенько обращалась к Кальяне, богине любви, и просила послать ей человека, который безумно полюбит ее, а не ее высокое положение и богатство. И довольно быстро усвоила, что молитвы эти тщетны. Ведь как старший ребенок Габлета она не имела себе равных в Фардоннии, а возможно, и в мире — кроме разве Кратина из Кариена да наследника на престол в далекой Хитрии, небось, такого же развратника, как дядюшка, светлейший принц Лернен. Нет, видно, не дождаться ей своего принца. Вместо него вокруг вились чванливые отпрыски лордов, и все мечтали о могуществе и богатстве, которые Габлет отдаст счастливчику вместе с дочерью.
   Рискуя остаться в девках, Адрина долго избегала такой участи. Приходилось прилагать немалые усилия, чтобы алчные претенденты, наконец, поняли: никакие богатства и никакая власть не нужны, когда рядом такая мегера. И мало-помалу толпа искателей поредела. У Габлета было много других дочерей, посимпатичней и посговорчивей, чем эта невыносимая Адрина.
   Так продолжалось до тех пор, пока не появился Кратин. До тех пор пока из-за собственной опрометчивости она не дала маху.
   Адрина вздохнула: хорошо, что хоть Тами нашла свою любовь. Будучи незаконнорожденным, Тристан, в отличие от сестры, распоряжался своей свободой как хотел. К тому же он был мужчиной. Это удручало Адрину больше, чем все притязания ее поклонников вместе взятых.
   — Наверное, нужно просто сидеть и ждать. — Адрина опустилась на маленький стульчик, и Тами сразу начала колдовать над ее прической. — Кратин ловко меня обставил. Хочешь узнать, что сделает охрана, если я попрошу привести мне лошадь?
   — Не хочу, — ответила Тамилан. — Мне велено не выпускать вас сегодня из палатки.
   — Он заплатит мне за это, — прошептала Адрина. Список обид, за которые Кратину следовало заплатить, стал таким длинным, что теперь Адрине предстояло всю жизнь наблюдать за процессом расплаты.
   Вернулся Майкл с кучей новостей об удачном ходе сражения. Адрина слушала его вполуха. Разве может этот маленький кариенский фанатик судить об истинном положении дел? Впрочем пусть себе болтает. Лучше слушать его трескотню, чем гнетущую тишину, и терзаться мрачными предчувствиями.
   Время тянулось мучительно медленно. В середине утра явились четыре неразлучные леди — Хоуп, Пасифика, Грэйс и Честити — и предложили помолиться Всевышнему за воюющих кариенцев. Адрина согласилась. Талдычить молитву легче, чем пытаться разговаривать с фрейлинами на осмысленные темы. Майкл посмотрел на коленопреклоненную Адрину, и взгляд его наполнился благоговением. Глупый, если бы он знал, что Адрина молча просила Зигарнальда защитить Тристана. И поразить Кратина — пусть получит страшную незаживающую рану и медленно погибнет в муках… После часа стояния на коленках идея просто поболтать с фрейлинами уже не казалась Адрине вздорной. Она оглядела постные лица девиц: «О боги! Какое трогательное зрелище!»
   — Дамы, может, прервемся ненадолго? — предложила она. — Всевышний сейчас наблюдает за битвой. Я уверена, что он услышал наши молитвы о даровании победы, и полагаю, что не стоит его больше отвлекать.
   Леди Хоуп, леди Грэйс, леди Пасифика и леди Честити согласились: разумное предложение, — и поднялись, разминая одеревеневшие ноги. Адрина приказала принести чего-нибудь освежающего.
   Солнце неспешно подымалось все выше и выше, а она все слушала и слушала нудные разговоры о всякой чепухе — а в это время где-то неподалеку шел бой. «И как эти курицы могут быть такими бесчувственными?»
   Ближе к вечеру кое-что стало известно, но новости не были хорошими. Охрана у палатки сменилась, и часовые, заступившие на пост, завели разговор о сражении и бесчисленных потерях. Адрина слушала их и хмурилась. И ведь ничего удивительного. Майкл часами рассказывал, как защитники тренировались, как рыли рвы с кольями. Защищаться всегда легче, чем нападать. Медалонцы просто сидели и ждали кариенцев, чтобы нанести удар и не спеша перебить нападавших. Адрина очень надеялась, что у Тристана хватило ума не лезть в самую сечу. Однако Кратин вряд ли решился послать ее людей в бой. Он жаждал прославить себя и Всевышнего и не позволил бы отряду язычников сделать за него всю работу.