Со зловещей решимостью Ангус направился к крылу, где содержались пленные психлосы. Небольшой стальной корпус шотландцы подключили к циркуляции дыхательного газа и несли постоянный надзор за неперестроившимися чудовищами. Их было около шестидесяти, многих доставили с отдаленных рудных бассейнов, где они сдались на милость победителей. Среди прочих был и Терл. Ангус надел воздушную маску, и охранник пропустил его в плохо освещенное помещение. Повсюду сидели демоны, угрюмо уставившись в пол. Каждый их шаг контролировался охранниками. Пленники ожидали контратаки с Психло и не спешили сотрудничать с людьми. Шотландский техник указал на Кера и вывел его из апатии. Он потребовал, чтобы тот рассказал все о шахтерском оборудовании, которое позволяет распознавать объекты в толще породы. Кер пожал плечами. Ангус сказал, что это важно для Джонни. Карлик, казалось, призадумался. Его желтые глаза оживились. Когда же он вспомнил человека, с которым провел столько времени, что-то в нем встрепенулось. Он задумчиво вертел в когтях золотую пластинку, потом стремительно поднялся и потребовал дыхательную маску. Кер направился на склад и спустя некоторое время выволок странную машину. Он объяснил, что она использовалась для анализа внутренней структуры минеральных проб для определения усталостных трещин в металле. Рассказал, как пользоваться техникой. Следовало поместить лучевую трубку за объектив, а результаты считывать с экрана. К машине прилагалась перфорированная лента, на которой распечатывался состав анализируемых проб. Принцип действия основывался на волновом излучении, Кер назвал его субпротонным полем, которое усиливалось в лучевой трубке и, проходя через образец, позволяло определять дефекты. Поскольку аппарат предназначался для психлосов, его размеры отличались внушительностью. Кер вызвался дотащить груз до самолета. Потом охранник увел его, а Ангус вернулся на базу.
   Аппарат испробовали на кошках, которые исправно сражались с крысиными полчищами. Кажется, четвероногие прекрасно перенесли опыт. На экране четко просматривались черепа животных. Один из раненых шотландцев добровольно согласился на эксперимент. И аппарат позволил найти в его руке осколок камня, попавший туда при взрыве на шахте. Хотя парень все это время чувствовал себя отлично.
   В четыре часа дня Джонни подвергли просвечиванию. В четыре тридцать на перфоленте появилось изображение трех проекций. Со вздохом облегчения доктор Мак-Кендрик показывал Ангусу:
   — Кусок металла! Видишь? Вроде небольшой занозы чуть ниже отверстия после трепанации. Отлично! Сейчас я его подготовлю и, думаю, легко удалю осколок.
   — Металл? — переспросил Ангус. — Ты собираешься пользоваться скальпелем? На Джонни? Не смей! Я тебе запрещаю! Жди меня, я сейчас вернусь.
   С развевающейся бумажной лентой Ангус отправился к братьям психлосам. Они работали в отдельном помещении, пытаясь восстановить перевалочную платформу по требованию Роберта Лисы.
   — Что это за металл? — потребовал объяснений командир батальона.
   Те внимательно изучили спектр.
   — Железистый доминит. Очень прочный сплав.
   — Он магнитный? — выспрашивал Ангус.
   Те ответили, что да.
   В шесть часов Ангус вернулся в госпиталь с мощной электрокатушкой с захватом. Он научил Мак-Кендрика пользоваться этим приспособлением, и очень скоро осколок был извлечен, причем с минимальным, щадящим вмешательством в череп. Уже позднее, исследовав осколок, психлосы пришли к выводу, что это частица тормозной опоры боевого самолета.
   Джонни смутно помнил, что с ним случилось в бомбодроне, а когда историк замучил его наводящими вопросами, Крисси решительно выпроводила старика до лучших времен. Так что эпизод с металлическим осколком остался неразгаданным. Крисси радовалась: как бы там ни было, но Джонни стало легче после операции. Лихорадка прошла, дыхание нормализовалось, лицо порозовело. На следующее утро он вышел из комы, но, слабо улыбнувшись Крисси и Мак-Кендрику, тотчас забылся нормальным спокойным сном.
   Радиоэфир планеты заполнила радостная новость: Джонни вне опасности! Оркестр дудочников устроил на территории комплекса шествие с барабанным боем. Во всех уголках земного шара зажглись костры. Координаторы передали из Анд, что вожди местных многочисленных племен предлагают считать этот день всемирным праздником и просят разрешения прибыть для засвидетельствования глубочайшего почтения сэру Тайлеру. Территорию перед компаунд-комплексом наводнили люди. Звукооператорам пришлось усилить громкость, чтобы перекрыть шум ликующей толпы. Роберт Лиса расхаживал, широко улыбаясь каждому встречному.

3

   Спустя две недели всем членам Совета, в который теперь входили не только пастор, учитель-наставник, историк и Роберт Лиса, но и несколько глав племен и кланов, оставивших за себя в Шотландии полномочных представителей, стало очевидно, что Джонни чем-то серьезно обеспокоен. Он приветливо улыбался посетителям, охотно со всеми разговаривал, но в глубине его глаз что-то настораживало. Какая-то неизъяснимая скорбь или печаль. Крисси никому не позволяла засиживаться у него подолгу.
   Совместный отряд русских и шведов переоборудовал здание Академии под школу пилотов. Временно, до реконструкции Капитолия в Денвере, пастору выделили в Академии отдельное помещение. Отсюда было одинаково близко и до военной базы, и до комплекса. Здесь же были размещены и жилые помещения. На собрании Совета Роберт Лиса вышагивал взад и вперед, и при этом длинный палаш древних шотландских горцев то и дело задевал стулья. Кроме того, на поясе, в кобуре, покоился еще и «Смит энд Вессон».
   — Что-то тревожит его… Не похож наш Джонни на прежнего.
   — Может быть, он недоволен нашими действиями? Ему кажется, что мы упустили что-то? — предположил Глава клана фиргусов.
   — Да нет… — возразил Роберт. — Он ни разу ничего такого не говорил. По-моему, он беспокоится, что ли… Пастор откашлялся:
   — Наверное, парни, это из-за его состояния. Правую руку он, считай, потерял. Да и ходить толком не может. А он ведь всегда такой шустрый был, вот и тяжело, видно, смириться. И потом, сколько времени он провел в полном одиночестве. Подумать только, как все выдержал! Вы слишком много хотите, но должно пройти какое-то время.
   — Может, он опасается контратаки с Психло? — предположил Глава клана агриллов.
   — Так надо же его убедить! Одному богу известно, как мы выкладываемся, — сказал фиргус.
   Это было сущей правдой. Мировая Федерация объединения человеческой расы сформировалась из тех, кто не попал в группу, переправленную в свое время в Америку. Около двухсот молодых шотландцев и пятьдесят пожилых справились с первой задачей. За два опасных рейда — один на территорию бывшего древнего университета в Оксфорде, другой — на руины Кембриджа — удалось раздобыть учебники по языковедению и культуре разных стран. Были установлены районы, в которых могли сохраниться изолированные группы людей, и определены языки, на которых они могли изъясняться. Кое-кому было поручено изучить другие языки, чего многие успешно достигли. Они называли себя координаторами. Благодаря этим людям удалось договориться с разбросанными по планете горстками. По последним прикидкам, на Земле уцелело около тридцати пяти тысяч человек. Эта цифра казалась поразительной. Совет решил, что для одного города такая численность слишком велика. Часть из тех людей спаслась бегством в горы и непроходимые леса, многие совершенно одичали. Другие чудом выжили в районах Крайнего Севера, который не представлял интереса для завоевателей. Некоторые просто заблудились и превратились в бродяг.
   Совет считал одной из своих главных задач предотвратить возможные кровопролитные столкновения, объединить всех, организовав управление по клановой системе с избранием лидеров — вождей или старейшин. Роль координаторов при этом была огромной, они передавали последние известия на разных языках, их везде встречали с распростертыми объятиями.
   Тяжелее всего приходилось пилотам. Они трудились, что называется, не разгибаясь, перевозя группы и отдельных людей. Когда же встречались с многочисленными сообществами, забирали столько, сколько мог вместить пассажирский самолет, обещая вернуться за остальными. Но никакой реальной организации в масштабах всей Земли все-таки еще не существовало. Местный контроль за племенами чаще был поверхностным, просто не хватало людей и возможностей. Аборигены придерживались привычных диалектов, как правило, страдали от нищеты, были голодны и оборванны. Тот факт, что после многовекового порабощения они освободились от ига психлосов, морально поддерживал их, вселял надежду на воскрешение человеческой расы. Прежде они лишь издали взирали на недоступные им плодородные поля и пастбища, обреченные на вымирание. И вот с неба спускался человек, говоривший на их языке, и учил, что нужно делать, чтобы добиться настоящей свободы. Так этим людям подарили веру и гордость за своих предков и за свою планету.
   Существование Совета принималось всеми. Никто не отказывался вступить в организацию, всегда с готовностью поддерживали связь. Но неизменно задавали один и тот же вопрос: сам Джонни Мак-Тайлер входит в Совет? Да, разумеется. Больше вопросов не было. Координаторы рассказали о Джонни все. Однако сами члены Совета хорошо понимали, что Джонни не может принимать деятельного участия в работе. С другой стороны, нельзя было не учитывать авторитета этого молодого человека, ведь каждый из членов Совета был неразрывно с ним связан. Да многое происходило и без ведома Совета. Люди снимались с обжитых мест. Так, многочисленный отряд из Южной Америки с кожаными мешками, в широкополых шляпах, с традиционными лассо, верхом на лошадях, как когда-то Джонни, неожиданно появился на равнине с детьми и женщинами. Благодаря координатору, знавшему испанский, удалось установить, что они — лакерос, или гаучо — занимаются скотоводством, знают, как обходиться с буйволами. А пришли, чтобы обеспечить нормальное питание населения комплекса. Двое итальянцев с Альп, после экзамена, устроенного пожилыми женщинами, поступили в интендантство. Пятеро немцев открыли небольшую мастерскую по изготовлению режущего инструмента. В Денвере трое басков владели сапожным мастерством, а сложность их была в том, что их язык не попал в число обиходных, и им предстояло выучить английский и психлосский. А тем временем южноамериканцы всячески опекали мастеров. Прибыло и много других. Все стремились быть полезными.
   — Все это необходимо четко контролировать, — сказал как-то раз в беседе с Джонни Роберт Лиса. Джонни улыбнулся:
   — А зачем?
   Историк тоже не терял времени. Закончив описание загадочного факта со взрывом бомбодрона, он теперь методично собирал сведения о различных племенах за тысячелетний период. Координаторы снабжали его бесценным материалом. Кое-что ему уже удалось систематизировать. Прибывшие с одной из последних партий китайцы вызвались помогать ему и в данный период усиленно изучали английский. На первых порах всем казалось, что разнообразие языков будет существенной помехой, однако скоро стало ясно, что в сложившейся обстановке образованный человек обязательно должен владеть тремя: английским — для достижения искусств, гуманитарных наук и политики, психлосским — для получения технического образования, а также своим родным, если он не был английским. Пилоты между собой привычно общались по-психлосски, так как все оборудование и описание к нему, навигация и радиосвязь обозначались на языке завоевателей. Не без того: раздавалось и множество протестов против введения в обиход языка ненавистных завоевателей. Пока историк не убедил, что язык Психло представляет собой сплав языков других миров. Никогда не существовало как такового базового психлосского языка. Люди обрадовались и стали учиться более старательно, но предпочитали все же называть психлосский язык «техно».
   У пастора были свои трудности. Ему пришлось столкнуться с почти сорока различными вероисповеданиями. Но мифы и легенды у всех были одинаковыми. Надо было общаться с колдунами и ведьмами, жрецами и врачевателями, и поток их к его дверям не иссякал. Пастор боялся, что это рано или поздно приведет к раздорам, поэтому старался не отдавать предпочтения никому — пусть все будут равны. Человечество сейчас так нуждалось в мире. Он проповедовал, что лучшие представители людей погибают в войнах. Из-за этого прогресс замедляется, нарушаются связи между народами. И все согласились, что можно и должно существовать без войн. Что же касается мифов, то теперь все знали правду. Слава богу, было покончено со страхами, которые не одну сотню лет довлели над человеком. Кажется, угасли споры, чей же все-таки бог главнее. Пастор решил никого не разочаровывать, пусть каждый верит в своего. Однако всякий новый посетитель хотел знать, в какого бога верит сам Джонни Мак-Тайлер. Пастор отвечал, что тот вообще ни в какого бога не верит. Ведь это же Джонни Мак-Тайлер! Совершенно неожиданно Джонни сам стал частью всеобщей религии.
   А он в это время лежал совершенно изможденный после очередной попытки начать ходить в сопровождении Крисси и Мак-Кендрика. Доктор настоятельно требовал ежедневных упражнений и тренировок. И когда пастор доложил Джонни, что народ считает его своего рода пантеоном более чем для сорока религий, он ничего не ответил. Он просто лежал, уставившись в потолок. Казалось, в его глазах не осталось никакого интереса к жизни.
   Тяжелое это было время для Совета.

4

   Он лежал в полудреме и не хотел просыпаться. Он чувствовал, что потерпел поражение. Возможно, бомбы на Психло не взорвались, и все это оживление на родной планете — всего лишь предсмертная агония. Может быть, очень скоро у людей вновь отберут их прекрасную Землю и поработят. Даже если все получилось и Психло больше не угрожает, существует множество других планет, населенных не менее дикими, чем психлосы, безжалостными расами. Как противостоять им?
   С этими мыслями Джонни просыпался, с ними и засыпал. Люди сейчас так веселы, так обнадежены, так верят в светлое будущее… Как же будет несправедливо, если у них отнимут все это! Тогда человечеству уже никогда не возродиться.
   Новый день не сулил ничего интересного. Он проснется, русский дежурный принесет завтрак и поможет Крисси убрать палату. Потом появится Мак-Кендрик, и они начнут разрабатывать руку и пробовать ходить. Все правильно, это необходимо. Потом заглянет пастор или старина Роберт, посидят с ним, испытывая неловкость и ожидая, когда Крисси их прогонит. Изо дня в день одно и то же. Беспомощность убивала Джонни больше, чем травмы. Он понимал нависшую над всеми угрозу. Когда видел радостные лица, ему становилось страшно: в любое мгновение улыбка могла смениться гримасой ужаса. Джонни подробно пересказал доктору Мак-Дермотту красочную картину уничтожения бомбодрона — на случай действий при возможной повторной атаке. Тот хотел кое-что уточнить, но Крисси спешно выпроводила старика. Она умыла Джонни и усадила в кресло, когда появился русский охранник. У него был очень странный вид. С самого начала Джонни хотел, чтобы охрана была сформирована из шотландцев. Он попросту отказался от услуг непонятных русских парней. Потом ему объяснили, что те очень огорчены, и ему пришлось изменить свое решение. Вот этого русского парня он не видел уже две недели, приходили другие. А сегодня он появился вновь, с огромным синяком под глазом, но с сияющей физиономией. Крисси и раньше говорила, что русские часто устраивают потасовки за право охранять Тайлера. Этот же был богатырем, ростом с Джонни, мощный, с раскосыми глазами, скуластый, в необъятных мешковатых штанах и белом мундире. Такой победит в любой драке! Парень выглядел симпатично и внушительно, черные щетинистые усы лихо торчали в стороны из-под массивного носа. И имя у него, разумеется, было — Иван. После подачи завтрака, он отошел к стене и стоял, прислонившись к кафелю, неотрывно наблюдая за Джонни. В дверь проскользнул координатор. Шотландский охранник махнул рукой, отсылая Ивана за сэром Робертом. Джонни испытующе посмотрел на русского. Тот отступил от стены и, глядя ему в глаза, на плохом английском проговорил:
   — Как себя чувствуешь, Джонни Тайлер?
   Уходить он не собирался. Джонни не отрываясь от еды, вежливо ответил:
   — Хорошо. А как ты?
   Русский продолжал стоять. Потом перевел просящий взгляд на шотландского координатора.
   — Он ни слова больше не знает по-английски, сэр Джонни. Но у него для вас сообщение и подарок.
   Крисси, подметавшая в это время пол, распрямилась и решительным движением руки откинула выбившуюся светлую прядь шелковистых волос. Вид у нее был такой, словно она собиралась пустить в ход веник и вытолкать обоих. Джонни жестом попросил ее успокоиться. В нем слабо шевельнулось любопытство. Иван очень волновался, его переполняло желание что-то рассказать. И он произнес по-русски бесконечно длинную фразу, а координатор перевел:
   — Он говорит, что он — полковник Иван Смоленский с Гиндукуша. Это Гималайские горы. Он из подразделения Красной Армии, отрезанной в горах, и породнился с местными. В Гималаях около десяти подобных групп, некоторые говорят по-русски, многие на афганском диалекте. Они не являются военным подразделением. Полковник означает у них — отец. Они потомственные казаки.
   Русскому показалось, что перевод получился слишком длинный, и он тут же начал вторую фразу. Координатор что-то переспросил и опять повернулся к Джонни.
   — К чему все это? — строго спросила Крисси, и карие глаза ее при этом сверкнули гневно.
   Но Джонни велел координатору продолжать.
   — Похоже, когда они осматривали окрестности — степи там бескрайние, а семьи называются отрядами, — выехали к Уральским горам. Перехватили радиосообщение. Там все умеют этим пользоваться. Координатор, прилетевший к ним, рассказал о нашей базе, и они рассудили, что у русских тоже могла быть подобная база. Когда вернулись, связались с Иваном и попросили его разузнать, разведать — каждый ведь может летать на самолете. Он так и поступил, а теперь хочет все рассказать тебе, сэр Джонни.
   — Пусть докладывает Совету! — вмешалась Крисси. — Джонни не в состоянии выслушивать всех!
   Русский опять заговорил. Координатор быстро переводил.
   — Так вот он говорит, что нашел эту базу. Такая же большая, как наша. Там полно атомных бомб и железа. Много погибших.
   Джонни очень заинтересовался. Базой можно воспользоваться как запасной на случай нападения.
   — Скажи ему — это великолепно. Но почему они не привели ее в порядок?
   Быстрый обмен фразами, и из русского буквально хлынул поток объяснений. Вошел Роберт Лиса, запыхавшийся от быстрой ходьбы. Ему сказали, что Джонни принимает посетителя. Он хотел было сразу вмешаться, но передумал. Джонни был явно заинтересован. Не так, чтобы очень, но все-таки не сравнить со вчерашним еще безразличием. Роберт отступил к стене и велел координатору продолжать. А у того уже голова шла кругом. Он, конечно, привык иметь дело с уважаемыми людьми, но тут их сразу трое! Один знаменитее другого, особенно сэр Джонни. Полковник же буквально оттоптал ему все ноги, нетерпеливо требуя переводить.
   — Он говорит, что знает, из-за чего человечество почти все погибло. Он говорит,
   что
   доблестная
   Красная
   Армия,
   противостоящая капиталистическо-империалистическим военным ястребам — это он так говорит, я не знаю словесного эквивалента, — была слишком занята противником и не заметила вторжения пришельцев из космоса. Он говорит, что пока люди не перестанут воевать друг с другом, победы не будет. Надо жить в мире, и тогда трагедия не повторится. Он очень убежденно говорит, сэр Джонни, что все русские так думают.
   Джонни выронил поднос, и Иван, вспомнив о своих обязанностях, быстро поднял его. Джонни взглянул на полковника другими глазами. Координатор протянул какие-то бумаги.
   — Вот их план, сэр. Они предлагают соглашение.
   Роберту показалось, что Джонни устал.
   — Это дело Совета, — сказал он решительно. — Руководители в Гималаях тоже входят в Совет?
   Русский, словно поняв, что тот сказал, быстро заговорил.
   — Он говорит, нет, — перевел координатор. — Этот Совет находится на вашем континенте, а их база — на другом. Он говорит, что их ракетные шахты направлены на наш континент, а наши — на их. Он не хочет, чтобы с тобой, сэр Джонни, что-нибудь случилось. Они предлагают, чтобы силы Южной Америки и Аляски — он знает, что северных американцев почти не осталось, — возглавили их базу под твоим руководством. А их люди — нашу. Тогда никто ни на кого не нападет. Все изложено в этих бумагах. Это придумали в России. Если ты, сэр Джонни, одобряешь, должен подписать вот здесь…
   Роберт Лиса наблюдал за Джонни. Пожалуй, это первое дело, которое немного расшевелило парня. Роберт считал, что Совет должен одобрить такое предложение, и когда Джонни вопросительно посмотрел на него, кивнул в знак согласия. Джонни взял ручку и подписал. Русский Иван вздохнул с облегчением и отступил от шотландца.
   — Он хочет передать тебе подарок, сэр Джонни.
   Иван отставил поднос и полез в карман. Он вытащил большой золотой диск с изображением красной звезды в центре и две нашивки на лацканы. Протянул Джонни, ожидая ответа.
   Координатор объяснил:
   Это украшение для фуражки и кителя маршала Красной Армии. Теперь они твои. Ты теперь — Верховный Главнокомандующий обеих баз.
   Джонни улыбнулся, и русский полковник расцеловал его в обе щеки. Роберт Лиса взял бумаги, а Крисси уложила подарки в кожаный мешок.
   — Случись такое тысячу лет назад, — задумчиво произнес старина Роберт, — все сложилось бы совсем иначе…
   Крисси поспешила выпроводить гостей: Джонни совсем обессилел.
   — Совет разберется и доложит. Вполне вероятно, на той базе есть ценные материалы и техника, — рассудительно проговорил Роберт.
   — Но мы должны помочь им расчистить базу, — сказал Джонни. — Это для отражения возможной повторной атаки.
   Когда пришел доктор Мак-Кендрик, чтобы начать гимнастику, он с удивлением отметил сдвиги к лучшему. Джонни резко остановил его:
   — Какие сдвиги?! Мне никогда уже не стать прежним…

ЧАСТЬ 16

1

   Терл был в состоянии упадка и глубокого уныния. Его держали отдельно от остальных, в противном случае психлосы разорвали бы шефа на куски. Небольшая клетушка, в которую его поместили, прежде использовалась для хранения постельного белья. Обеспечивалась циркуляция дыхательного газа, стояла узкая двенадцатифутовая койка, в двери прорезали небольшое отверстие для передачи пищи. Сквозь вращающуюся дверцу хорошо просматривался коридор. В камере была вмонтирована двухсторонняя розетка переговорного устройства. Все было надежно укреплено. Терл в этом убедился, перепробовав все возможные ухищрения для побега. На цепь шефа секретной службы не посадили, но ежечасно, и днем, и ночью, по коридору выхаживал охранник с винтовкой в руках. Воистину Терла постигла участь самок животного. Свое положение он оценивал как досадную оплошность, но со свойственной ему склонностью к самообману, вовсе не считал непоправимым. Сравнивая теперешнюю обстановку с прекрасными мечтами о богатстве и могуществе на Психло, о всеобщем трепете при его имени, он впадал в бешенство. Эти проклятые животные посмели лишить его будущего! Десять изумительных золотых крышек от гробов плесневели на кладбище Компании… В этом Терл не сомневался ни на минуту. Ему все еще грезилось, как темной ночью он прокрадется на кладбище и откопает… Он ведь опекал этих мерзких дикарей, заботился о них. И чем же они его отблагодарили! Персональным сортиром? Забыли, с кем имеют дело. Уж чего-чего, а ума ему не занимать.
   Он встал и начал соображать, заставляя себя успокоиться, сосредоточиться и проявить, наконец, свою незаурядность. Он непременно вернется на Психло. Он обязательно уничтожит этих мелких тварей и их проклятую планету — безжалостно и окончательно. Без сомнения, он еще станет предметом всеобщей зависти и поклонения. Ничто не сможет ему помешать! Он начал собирать по крупицам, по кусочкам составляющие рычагов воздействия. Первое и, разумеется, самое главное — его ум. С этим он согласился без колебаний. Второе: Терл не сомневался, что его животное забыло об огромном запасе взрывчатки, закопанной в клетке. Третье: изначально было три датчика дистанционного управления. Один все еще находился в конторе, второй изъяли, а вот третий… Третий Терл вмонтировал в дверцу клетки. Именно он, третий, позволял отключать напряжение на прутьях и наверняка до сих пор не обнаружен. Рычаги воздействия…
   Сидя в полумраке, он все думал и гадал. Через несколько дней план освобождения сложился окончательно. Терл продумал все до мельчайших подробностей, все взвесил, все просчитал. Первый этап заключался в том, чтобы вынудить животных перевести его в клетку. Этого он добьется легко. Однажды, подглядывая в щель дверного окошка, Терл обратил внимание, что охранник больше не носит юбку. На нем были длинные штаны, шнурованные ботинки и странная эмблема на груди слева — какое-то крыло. И он решил воспользоваться случаем.