— Нет, — сказал Джонни. — Он управляющий филиалом Галактического Банка. Я тебе потом расскажу все. Но он был здесь, чтобы убедиться, есть на этой планете правительство или нет.
   — Как бы там ни было, но он оказал нам хорошую услугу, — заметил Даннелдин.
   Джонни был рад за старого фиргуса, но уверенность в том, что банкиры смыкают кольцо, не давала ему покоя. О том, что планета на грани банкротства, Джонни решил Даннелдину не говорить.
   — Ты видел Стормалона? — спросил он. Даннелдин отрицательно покачал головой и предложил:
   — Пошли-ка мы за сэром Робертом, а то он, наверное, уже концы отдал в самолете.
   Сэр Роберт и в самом деле был очень плох. Посеревшее лицо со следами ожогов и все в копоти, руки — сплошные синяки да ссадины, вместо одежды обгоревшие лохмотья. В общем, нынешний облик сэра Роберта полностью соответствовал истине: немолодой, прошедший адовы муки, смертельно уставший. Так оно и было. Они хотели было поднять его и понести, но старик был очень тяжелым, поэтому пришлось подкатить тележку и на ней отвезти его в госпиталь. Джонни разбудил медсестру, чтобы та осмотрела. Оказалось, что серьезно пострадали только руки. Медсестра сделала сэру Роберту укол, что тот снес, не пикнув. Неожиданно заявился господин Цанг со своим семейством. Постояли над душой и так же неожиданно удалились. Но очень скоро все вернулись со своей неизменной ванной на колесиках, выкупали сэра Роберта, аккуратно подровняли ему обгоревшие волосы и бороду. Потом уложили в постель. А сэр Роберт за все это время даже глаз не приоткрыл.
   Джонни застал такую картину: Даннелдин вовсю храпит, сидя в кресле, а медсестра его разбинтовывает. Ожог в самом деле был не слишком сильным, но бороды действительно поубавилось. Медсестра собралась было наложить новые бинты, но Джонни остановил ее и позвал дочь Цанга, чтобы та подровняла бороду Даннелдину в точности как у него самого. Джонни рассчитывал, что парень подменит его на рации, пока он будет искать Стормалона. Но Даннелдин спал беспробудным сном и ни на что больше не был годен. Джонни сдал его с рук на руки семейству Цанга, зная, что ванна и постель другу обеспечены.
   Джонни связался по радио с Россией. На старой базе сейчас набилось несколько тысяч человек. Значит, в дыму или без него, но некоторые базы все же выполняли свое назначение. Сейчас там были китайцы с севера, сибиряки, шерпы… Тинни приняла несколько радостных сообщений лично для себя: уцелевшие монахи, буддийская и китайская библиотеки находились вне опасности. Она тут же побежала обрадовать Чонг-вона и Цанга. Связь с Ташкентом и Эдинбургом ожидалась поздно ночью, но Джонни уже выдохся и перепоручил радистам принимать сообщения. Важнее всего сейчас было выяснить, где Стормалон и Мак-Адам. В Люксембурге отозвалась девица и произнесла невразумительный набор слов. Вряд ли она говорила о Стормалоне или о шотландском банкире. Неужели ему придется улаживать банковские вопросы самому?

5

   Как известили Джонни, подписание договора должно состояться днем. В радиорубку заявились Драйз Глотон и Лорд Дом. Драйз держался с необыкновенной любезностью.
   — Я слышал, что ночью прибыл представитель Земли. Не забудьте, что на подписании его присутствие обязательно.
   Джонни взглянул на часы: близился полдень. Он направился в комнату, где находились военачальник и Даннелдин. Даннелдин, уже одетый, сидел на кровати. Он выглядел отдохнувшим, даже бодрым. А сэр Роберт лишь чуть приоткрыл глаза, когда Даннелдин с Джонни выходили из комнаты.
   — Подежурь здесь, пока я не вернусь, — сказал Джонни, когда они вошли в радиорубку. — Я тоже должен присутствовать на подписании этого договора. А потом пойду искать Стормалона.
   Он быстренько ввел Даннелдина в курс дела и вернулся к сэру Роберту. Старый шотландец сидел на краешке кровати с неприкрытыми телесами и что-то жевал.
   — Подписание договора, — брюзжал он с набитым ртом, — пустая трата времени. Все равно они нарушат любой договор. Просто хотят заполучить эту чудесную планету. Мое место в Эдинбурге! Я должен откапывать этих несчастных. Все-таки ты был прав, Мак-Тайлер, им всем следовало бы побывать в Корнуолле!
   Джонни дал ему доесть, сам попил чаю и сходил за проектором. Сэр Роберт занудно ворчал что-то об измене родине, но Джонни умудрился все же коротенько обрисовать ему суть и поделился своими соображениями на будущее.
   — Я не дипломат! — кричал сэр Роберт. — Не убедились еще? И не юрист! И не банкир! Черт с ним, хоть и мизерные шансы, но я согласен.
   Большего Джонни и не хотел. В полдень они вошли в зал заседаний. Сэр Роберт был, что называется, при полном параде. Джонни — в черном кителе, на голове — летный шлем. Никто не обратил на них внимания. Договор был написан на длиннющем свитке, а свиток разложен на столе, чтобы каждый из посланников подходил, подписывал, ставил свою личную печать, дожидался подписи и печати Банка, удостоверяющих его подпись и печать. Церемония была обставлена с парадной торжественностью. За столом восседали Драйз Глотон и лорд из Фоулджопэна. Сэр Роберт вновь забубнил что-то о напрасной трате времени, но так тихо, что слышал только Джонни. Подписание растянулось на целый час. Их очередь была последней. Сэр Роберт подошел к столу, вывел на свитке свою фамилию, потом растопил над пламенем спички немного сургуча и придавил подпись внушительной круглой печатью. Драйз тут же пририсовал банковскую завитушку и свернул свиток.
   — Настоящим свидетельствую, что Галактический Банк подтверждает подлинность Карибского Договора, планета Земля. На этом наша работа завершена. Позвольте лишь напомнить, что копии договора немедленно следует разослать на все корабли.
   Он развернул документ, достал из нагрудного кармана пикторекордер и отсканировал свиток сверху донизу.
   Поднялся представитель хаувинов:
   — Мне стало известно, что все пленные отправлены в условленное место и приняты там под расписку представителем Земли.
   Драйз взглянул на Джонни. Это известие передал утром Тор. Речь шла о семи пилотах, трех русских солдатах, двух шерпах и одном шотландце. Всего — тринадцать человек. Все было бы распрекрасно, если бы не полное отсутствие на кораблях захватчиков съестных припасов земного происхождения. Еще немного — и они умерли бы от голода. Пленных срочно переправили в абердинский госпиталь, где поддерживали внутривенно питательным раствором. Тор тогда не на шутку рассорился с дежурным хаувинским офицером. Кто-то вспомнил, что у толнепов остался еще один пилот. Отправив первую группу, Тор все проверил. Действительно, у толнепов остался еще один пилот — немец. Но те поклялись, что он — последний. Тор поверил.
   — Наш офицер подтверждает, что пленные возвращены, — сказал Джонни.
   Эмиссары, чьи корабли находились на орбите, передали распоряжения своим главнокомандующим. Наступила заминка. Вошел Даннелдин и доложил, что, по наблюдениям из России, вся флотилия, находящаяся на орбите, выстроилась вокруг толнепских кораблей, вспыхнула и пропала. После передачи этого потрясшего всех сообщения связь прервалась. Все вышли наружу посмотреть, как Ангус будет запускать голого, закованного в цепи Шлейма на рынок рабов в Крифе[2].
   Эмиссары вернулись в зал заседаний. Сэр Роберт сидел в первом ряду, надеясь, что все уже кончилось. К нему подошел улыбающийся Драйз и извлек из кармана какой-то документ.
   — Господа, — обратился он к аудитории. — Вы являетесь свидетелями того факта, что предмет спора о том, кто будет владельцем Земли, исчерпан. Правительство планеты цело и невредимо. Король поправляется. Представитель находится здесь и наделен полномочиями действовать от имени своего правительства. Статус планеты определен! — произнес он победоносно. — Эмиссар Земли! Я хочу представить вашему вниманию уведомление о неплатежеспособности. Если после обсуждения, но ни в коем случае не позднее чем через неделю, эта закладная не будет оплачена, планету со всеми населяющими ее народами, объявят банкротом.
   Он сунул документ в ладонь сэру Роберту:
   — Считайте себя официально предупрежденным.
   Сэр Роберт сидел, остекленело уставившись на бумагу. Наградив Джонни акульей улыбкой, Драйз Глотон сказал:
   — Весьма вам признателен за содействие. Благодаря вам мы смогли официально вручить ему уведомление. Помимо выполнения функций директора филиала Банка, я часто действую от имени собственного ведомства по денежным сборам.
   Он подошел к креслу, взял увесистую кипу объемных буклетов, повернулся к высокому собранию и сказал:
   — Достопочтенные господа! Главная цель нашего собрания достигнута. Статус Земли выяснен. Впрочем, не сомневаюсь, что каждый из вас обладает полномочиями в приобретении территорий для своего государства. Существуют и иные средства, кроме войны.
   Те слушали, пожимая плечами. «Война — самое верное средство», — заявил один. «Психическое здоровье расы зависит от войны», — изрек другой. «Разве иным способом государство может продемонстрировать свою мощь?» — недоумевал Браул. «Галактический Банк не может существовать без займов на ведение войн», — сострил Дом. «Правители могут прославиться только военными успехами», — веселился кто-то… Все были в приподнятом настроении. Джонни с ужасом смотрел на всех этих лордов: какое будущее уготовано его планете?
   Драйз, улыбаясь, стал раздавать буклеты:
   — Дожидаясь решения нашего основного вопроса, я сочинил кое-какие брошюры. Здесь вы найдете сведения о массе, особенностях почвы, климата, перечень морей, горных вершин, а также некоторые весьма живописные пейзажи. Это действительно очень красивая планета. Здесь могут разместиться несколько биллионов жителей, дыхательный газ им будет обеспечен. Большинство ваших планет имеют колонии, но даже сейчас они перенаселены. — Драйз, наконец, раздал свои буклеты, и все принялись разглядывать яркие картинки. — Вы располагаете кредитами, а многие — и наличными деньгами. Для оккупации планеты от вас потребуются совсем малые усилия. Как вам, вероятно, известно, ее защитники располагают примитивными средствами и минимумом живой силы для сопротивления вашему натиску. Если вы соблаговолите немного задержаться, в ближайшие семь дней здесь состоится аукцион, и все имущество планеты пойдет с молотка, поскольку через неделю истекает срок выплаты ею долгов. Совершенно очевидно, что планета не может оплатить заем, так как не имеет для этого наличности и кредитов. Благодарю вас, господа!
   Последовало
   оживленное
   обсуждение,
   представители
   весело переговаривались друг с другом. В зале царило праздничное настроение. Было ясно, что все не против задержаться, даже те, что прибыли из самых отдаленных галактик.
   — И все это только из-за денег! — не выдержал Джонни.
   Драйз улыбнулся:
   — Мы не питаем к вам ни капли враждебности. Но дело есть дело. По обязательствам надо платить, и это знают даже дети. — Он повернулся к сэру Роберту. — Организуйте переговоры как можно скорее. Тогда мы сможем довести это дело до конца.
   Сэр Роберт и Джонни вышли из зала.

6

   В чаше развернулась бурная деятельность. На место племени Чонг-вона в Эдинбург были переправлены северные китайцы, доставленные туда из России по распоряжению Джонни. Похоже, вернувшимся там досталось порядком — такие все были измученные, грязные. Многие — со следами ожогов. Некоторые — в состоянии сильного истощения, и даже полет из Эдинбурга не принес им желанного отдыха. Люди бежали к своим детям. позабыв об усталости, обнимали их, забрасывали вопросами. Собаки нетерпеливо рвались с привязей к хозяевам, заливаясь радостным лаем. Это были счастливые минуты. Джонни радовался вместе со всеми. Работали они без отдыха, до изнеможения, пока не падали с ног. Глядя на счастливых отцов, весело забавляющихся со своими ребятишками, на матерей, дотошно выспрашивающих, что они ели и как спали, Джонни думал о чванливых лордах и бездушном правительстве. Разве их заботит будущее людей? Может, подобные правительства и вершат правосудие «во благо всех», но остаются при этом холодной жестокой силой, и жизнь человеческая для них — ничто. Чонг-вон занимался размещением своих соплеменников. Пробегавшему мимо Джонни он сказал, что отправит их в старую шахту, переоборудованную под жилье. Теперь Джонни был свободен от собрания, и Даннелдин мог принимать дела.
   — Есть что-нибудь из Эдинбурга? — спросил Джонни, войдя в радиорубку.
   Даннелдин покачал головой.
   — Тогда я пошел искать Стормалона.
   Джонни прихватил респиратор и летную куртку. У самого выхода из чаши он нос к носу столкнулся со Стормалоном.
   — Где ты был? Я тебя звал-звал, охрип даже!
   Стормалон молча увлек его в бункер, где их никто не мог подслушать.
   — Я летал уже не помню сколько дней без отдыха, да еще очки потерял!
   Да, так и было. Худющий, глаза ввалились. Некогда белый шарф весь в грязи, куртка в смазке и копоти, пропитана потом, а на плече изодрана пулей.
   — Ты ранен, — сказал Джонни.
   — Ничего страшного, — отмахнулся Стормалон. — Один дрокинский офицер никак не хотел сдаваться. Ух и погонялся я за ним! Ты только представь: он на своих двоих карабкается на гору, а мы с Бэном Ломондом — за ним на крылышках. Ну и пальнул по нему немного из пушечки. Убивать не хотел — просто оглушить. Потом я сел. Хотел подойти к нему, а он как выстрелит! Прикидывался мертвым. Пришлось еще раз оглушить. Ну и заварушка, я тебе доложу!
   — А что же ты все-таки делал? — требовательно спросил Джонни.
   — Пленных отлавливал! Они побросали моряков и пилотов вокруг Сингапура. Даже не потрудились отправить своих раненых в Россию. Даннелдин подбил, наверное, штук тридцать самолетов под Эдинбургом, и уцелевшие пилоты расползлись на запад и в Хайлендс. Собрать их — еще та работенка, хочу сказать! Они боятся, что их будут пытать, впрыснут какой-нибудь вирус или убьют. Поэтому, естественно, сдаваться без боя не спешат.
   — Всех собрал сам?
   — Кроме шестерых банковских охранников, французов. Они не солдаты, наверное, охраняют какой-нибудь сейф…
   — Стормалон, — перебил его Джонни, — я пытался связаться по рации со всеми этими местами. Ты обязан быть здесь, и люди должны тебя видеть!
   — Все из-за Мак-Адама, Джонни. Он запретил мне отвечать на запросы. И каждому, кто видел нас, строго-настрого приказал не трепаться. Я говорил, что ты будешь волноваться, но он был неумолим. Нет — и все! Мне очень жаль, Джонни.
   — Тогда начнем сначала. Ты распространил копии моих переговоров с серыми?
   Стормалон посмотрел по сторонам.
   — Да, я получил их на рассвете и сразу же пошел прямо в спальню Мак-Адама. Когда он узнал, что я от тебя, запустил проектор, не мешкая. Потом вызвал того немца и шестерку пленных банковских охранников со всей корзиной документов Галактического Банка, а секретарше запретил предоставлять какую бы то ни было информацию. Потом мы вылетели. Он просто-напросто похитил меня! Мы были на всех полях сражений, искали офицеров. У Мак-Адама был список национальностей, и он хотел взять по несколько человек каждой. Джонни, от этих французских гвардейцев не было никакого проку. Мне пришлось все делать самому. Правда, удавалось и передохнуть. Кстати, ты знаешь, что Мак-Адам и тот немец прекрасно говорят на психлосском? Так вот, пока он вел допрос, я мог пару часиков подремать. После этого мы брали пленных на борт… связанных… Французы сидели, наставив на них свои пушки. А мы летели к следующей позиции.
   — О чем он их спрашивал?
   — Не знаю. Пыток не применял, это точно. Иногда совал им под нос бумаги Галактического Банка. Пленные что-то отвечали.
   Джонни выглянул из бункера. Банковские охранники в серой униформе вытаскивали ящики из самолета, а несколько китайцев выкатывали груз на тележках и везли в чащу.
   — Я не вижу никаких пленных, — сказал он.
   — А-а, — протянул Стормалон, — мы же вернулись в Люксембург, взяли ящики. Там он прихватил еще парочку банковских охранников — на этот раз немцев, — и мы вылетели к базе на Виктории. Здесь уж я отдохнул вовсю, пока Мак-Адам не переговорил с пленными, которые там уже были. Потом мы сдали пленных под расписку и полетели дальше. Вот и вся история.
   Нет, до конца истории еще далеко, подумал Джонни. Он посоветовал Стормалону добыть себе какой-нибудь еды и отдохнуть, а сам отправился искать банкира.
   Мак-Адам, низенький крепыш с черной посеребренной слегка бородкой, подгонял «грузчиков», указывая то или иное направление. Увидев Джонни, он остановился и энергично взмахнул рукой. Потом обернулся и подозвал какого-то человека.
   — Вы, наверное, не знакомы с бароном фон Ротом? Он тоже банкир.
   Немец был крупным, одного роста с Джонни, но в плечах пошире. Его красное лицо излучало радушие.
   — Очень рад, — промычал он и, не дав Джонни опомниться, облапил его.
   Мак-Адам нырнул в чашу, и немец, прихватив тяжеленный ящик, побежал следом. Джонни кое-что слышал об этом немце: кроме того, что сделал карьеру на продаже молочных продуктов и прочей провизии, он еще и происходил из семьи, чей род заправлял банковскими делами Европы несколько веков до вторжения психлосов. Весь его облик выдавал удачливого дельца.
   Последняя тележка с багажом проехала через вход в чашу. Джонни так и не узнал, что находилось в этих ящиках, и тоже направился в чашу. Китайский экипаж и несколько банковских охранников под руководством Чонг-вона завешивали пагоду брезентовыми полотнами, пряча платформу. Другие китайцы тащили тросы и подцепляли к ним брезент, чтобы замаскировать проход из бункера к пульту. Мак-Адам разговаривал с Ангусом. Когда Джонни подошел, они улыбнулись, и Мак-Адам пробормотал Ангусу: «Потом, потом…» Багаж исчез в закрытом бункере. Собаки и все китайские дети куда-то пропали. Взрослые занялись уборкой. Несколько эмиссаров слонялись взад-вперед, наблюдая за возней с брезентом, а потом, не проявив особого любопытства, удалились, показывая друг другу занятную, по их мнению, брошюру.
   Даннелдин дежурил в радиорубке. Когда вошел Джонни, он тут же похвастался, что говорил со Стормалоном, и тот окрестил его бородку «а ля сэр Френсис Дрейк». Нет, из Эдинбурга ничего нового, кроме того, что недавно прибывшие туда северные китайцы работают на славу. Кер с двумя охранниками Банка держит под прицелом еще пятьдесят пленных на Виктории. Джонни взглянул на небо. Да, беда не ходит одна, поэтому придется как-то самому управляться. Он пошел в свою комнату, чтобы переодеться во что-нибудь попроще. В их распоряжении было несколько дней. Но время пролетает молниеносно, особенно тогда, когда его в обрез.
   Приближалась последняя битва.

7

   Наступил роковой момент собрания Банка. Джонни сидел один в маленькой совещательной комнате, поджидая остальных. Он не сомневался, что предстоящая баталия будет посерьезнее всех прежних. Пока Мак-Адам и барон фон Рот готовились, Джонни не мог сидеть сложа руки. Дел было невпроворот. Пять дней и ночей в бункере не смолкало жужжание телепортационных механизмов. На платформе, завешенной брезентом, появлялись и исчезали грузы. Разговаривали люди мало, опасаясь посторонних ушей. Слышались только отрывистые команды: «Глуши мотор!», «Приготовились!», «Давай!» Когда кто-нибудь, особенно, эмиссары или маленькие серые человечки, подходил близко к брезентовой маскировке или пытался прошмыгнуть в коридор бункера, суровые банковские охранники без лишних церемоний выталкивали прочь. От Мак-Адама Джонни добился лишь «Потом, потом!». Даже обычно говорливый Ангус молчал. Так незаметно пролетели дни. Господин Цанг сказал Джонни, что переговоры финансистов и банкиров имеют свои, весьма специфические особенности. И добавил одну фразу, которая не давала теперь Джонни покоя: «Власть золота творит с душами чудеса». На следующий день после прибытия Мак-Адама, рано на рассвете, Джонни вылетел в Солсбери, старый город милях в ста семидесяти южнее Карибы. Он слышал, что когда-то в этом городе был университет. Джонни пытался уговорить сэра Роберта лететь вместе с ним, но старый шотландец прочно засел в радиорубке, удерживая связь с Эдинбургом. Тогда Джонни взял на подмогу двух солдат-китайцев, чтобы они хоть отгоняли слонов и львов, если те вздумают помешать его занятиям. К счастью, библиотеку удалось откопать из обломков университета. Рассортировав карточки каталога, Джонни довольно скоро нашел то, что искал. Когда-то это была очень богатая библиотека. Обилие трудов по экономике говорило о том, что относительно молодая нация испытывала невероятные трудности именно в этой области. Все труды были на английском языке и прекрасно освещали историю экономики и банковского дела. Господин Цанг был абсолютно прав: предмет действительно специфический. Стоит кому-то, вроде этого психа Кинса, ошибиться, и вирус безумия поражает всех остальных, а потом уж сам черт не разберет — так все запутывается! Государство должно существовать для людей, такой вывод сделал Джонни, и чувствовал, что этого можно добиться. Отдельные предприятия производили определенную продукцию и обменивали ее на другую. С помощью денег сделать это было легче. Но и сами деньги могут стать предметом торговли. Четыре дня Джонни просидел, зарывшись в книги, под защитой китайских гвардейцев, зорко охранявших его от черных мамб и бизонов.
   Теперь, поджидая всех в зале, он был горд собой: не будучи специалистом, все же разобрался, из-за чего сыр-бор. Вошел сердитый сэр Роберт и, по обыкновению недовольно брюзжа, уселся радом с Джонни. Маленькие серые человечки указывали сэру Роберту на место рядом с собой, но главнокомандующий Шотландии не считал себя специалистом. Больше всего его сейчас беспокоил Эдинбург. Пищу и воду в пещеры удалось передать по тонким шлангам, но скала продолжала осыпаться, так как работы в туннеле не прекращались. А здесь Драйз Глотон и лорд Вораз. Посреди комнаты стоял столик на четверых, и они уселись за него рядом. Одеты они были, как обычно, в опрятненькие серые костюмчики. Кипы бумаг положили прямо на пол. Своим видом Драйз и лорд смахивали сейчас на голодных акул. Ни Джонни, ни сэр Роберт никак не отреагировали на их появление.
   — Вы не очень-то любезны сегодня, — заметил с акульей улыбкой лорд Вораз.
   — Не до любезностей тут с вами! — сердито бросил сэр Роберт.
   Его неожиданный переход на английский заставил серых вспомнить о вокодерах.
   — Я заметил в окопчиках вокруг чаши полсотни солдат в белых кителях и красных брюках… — проговорил Драйз Глотон.
   — Правительственная гвардия, — ответил сэр Роберт.
   — Они вооружены до зубов, — продолжал Драйз. — А один, огромный такой, скорее похож на разбойника, чем на офицера правительственной гвардии.
   — Слышал бы полковник Иван, что вы о нем говорите… — проворчал сэр Роберт.
   — Неужели вы не понимаете, — не утихал Драйз, — что, убив, эмиссаров и нас, вы станете расой вне закона? Если с нами что-нибудь случится, здесь вскоре соберется не меньше дюжины флотилий, и от вас не останется даже воспоминания.
   — Лучше, понимаешь, сражаться, чем тут… бумажки перебирать… — Сэр Роберт махнул рукой на гору бумаг. — Ну ничего-ничего, мы и здесь не дадим себя облапошить. Не надуете, не на тех напали. Биться будем не на жизнь, а на смерть — как на войне!
   Лорд Вораз повернулся к Джонни:
   — Почему вы считаете нас врагами, лорд Джонни? Заверяю, что лично к вам мы питаем самые дружеские чувства. Даже преклоняемся перед вами.