Он взял вверх еще на полторы сотни миль. Захваченный желанием ничего не пропустить и все зафиксировать, он не отдавал себе отчета, что приближается к пришельцам на сверхзвуковой. Поразительное зрелище! Голубовато-зеленоватые лучи чередовались с огненно-оранжевыми тепловыми вспышками. Джонни опомнился. Пришельцы занимали почти весь экран, расстояние стремительно сокращалось. Оставалось всего семьдесят пять миль. За мгновение до того, как он успел изменить курс, перестрелка на орбите прервалась. Джонни направил свое старое корыто на полной скорости вниз. Эта война была чужой, а он даже не знал, вооружен ли его корабль. На высоте около сотни миль над поверхностью он расслабился. Поднявшись еще на пятьдесят миль, взглянул на объекты. Четыре объекта оставались на прежнем месте, потом к ним вновь приблизился пятый. Но сражения больше не было. Джонни, удивившись собственному безрассудству, покачал головой: он проделал именно то, от чего предостерегал Стормалона. Реликт заметно разогрелся. Кабина стала горячей. В следующий раз, когда он решит повторить вылазку, возьмет обыкновенный боевой самолет, с хорошей изоляцией, с надлежащим вооружением. Пожалуй, сэр Роберт изрядно задал бы ему за такую выходку…
   Краем глаза Джонни заметил на экране еще один блик. Кто-то возвращается из Шотландии или Америки? Не обращая внимания на температуру, он нырнул на перехват и опознание. Включил локальную радиосвязь и услышал:
   — Не стреляй! Я женюсь на твоей дочери!
   Это был Даннелдин. Джонни расхохотался, пожалуй, первый раз после своего печального возвращения из Америки. Он облетел в приветствии машину Даннелдина и пристроился к нему в хвост. Оба направились к базе.

4

   Маленький серый человек в маленькой серой кабине измученно вздыхал. Его желудок еще не нормализовался окончательно, а теперь вот новое… Ситуация и без того чрезвычайно сложная, а эти военные, как расшалившиеся дети. Разумеется, это чисто военный выпад, не имеющий ничего общего ни с политикой, ни с экономикой, ни со стратегией. Волей-неволей маленький серый человек стал сторонним наблюдателем происшедшего. Сегодня у него на столе стояло уже четыре дисплея, на каждом — отдельное лицо. Если так пойдет и дальше, придется доставать из запасников новые экраны и устанавливать для них новые полки.
   Физиономия толнепа была злобной. Он постоянно поправлял очки.
   — Мне дела нет до того, что вы не ожидали меня здесь встретить! Ко мне не поступало никаких инструкций, и я не знаю, в состоянии войны мы с вами или нет!.
   Физиономия хаувина стала фиолетовой от неожиданной провокации толнепа. Квадратный шлем с овальной головы съехал набок, помяв слуховую антенну. Его беззубые лезвиеобразные десны дергались под искривленными губами, словно для укуса.
   — Откуда вы можете знать, ведутся военные действия или нет? Вы же пять месяцев назад покинули базу!
   Хокнерский лейтенант, командовавший звездообразным космическим кораблем, выглядел несколько надменно из-за монокля и обилия золотых шнурков. Его длинное безносое лицо приняло выражение презрения, как было принято у его народа в системе Дуралеб.
   Болбоды слыли известными задирами и хулиганами. Чуть крупнее психлосов, но какие-то неуклюже-бесформенные. Всегда вызывало удивление, как им удается хоть что-нибудь удержать в руках, вечно сжатых в кулаки. Высокий ворот свитера почти подпирал несоразмерно громоздкую фуражку. Болбоды не носили никаких знаков отличия, всей душой презирая других за приверженность к глупой привычке, но маленький серый человек знал, что перед ним — партийный лидер Паундон, командующий цилиндрическим судном, который ко всем остальным относится как к ущербным дегенератам.
   — Хорошо, — огрызнулся толнеп, — наши расы воюют или нет?
   Ответил хаувин:
   — У меня нет сведений о том, что нет. И, следовательно, все может быть. Я подчеркиваю, уже не первый раз мирно приближающийся к базе военный корабль хаувинов подвергается нападению подкрадывающимися толнепами.
   — Ваше Превосходительство! — Неожиданно для маленького серого человека толнеп призвал его рассудить. — Располагаете ли вы информацией о военных действиях между толнепами и хаувинами?
   Спорили они на военную тему, но в какой-то мере влияющую и на политическую ситуацию.
   — Курьерский корабль ничего не сообщал, — устало отвечал маленький серый человек.
   Может быть, у кого-то из них есть другое средство от несварения? Нет, маловероятно… Ему очень хотелось, чтобы они перестали ссориться.
   — Вот видите! — прошипел толнеп. — Нет никакой войны, а вы являетесь и делаете выбоину в моей броне.
   — Правда? Я повредил ваш корабль? — оживился хаувин.
   — Эй вы, оба! — не выдержал хокнер. — Кажется, вы совершенно забыли об этом странном перехватчике. Если вам не терпится подраться — это ваше дело, но чей был перехватчик?
   Болбод прохрипел:
   — Психлосский, надо полагать, чей же еще?
   — Я знаю, приятель, — надменно откликнулся хокнер, поправляя монокль, — но я специально взглянул на перечень психлосского военного флота, и, видишь ли, подобного корабля там не значится. — Он показал перед экраном перечень «Известные типы боевых кораблей Психло». Сборник был, разумеется, на психлосском. Все встретившиеся на орбите говорили по-психлосски. Все радиопереговоры также велись на психлосском, поскольку никто не знал другого. — Здесь его нет.
   Хаувин решил сменить тему:
   — Откровенно говоря, я не встречался с такими прежде.
   Болбод перешел к существу вопроса:
   — Интересно, почему он резко сменил курс, когда вы прекратили перестрелку!
   Какое-то время они размышляли над этим. Потом хокнер поправил монокль и сказал:
   — Кажется, я знаю, в чем дело: пилот подумал, что наше внимание может переключиться на него. — Он презрительно фыркнул. — Вот и решил дождаться момента, когда один из кораблей будет выведен из строя, чтобы завладеть им.
   Приняли и это предложение. Маленький серый человек терпеливо слушал изложение военных теорий. В таких вопросах он не специалист, и, в конце концов, согласился с тем, что перехватчик рассчитывал завладеть поврежденным кораблем.
   — Думаю, они весьма сообразительны, — вставил хокнер. — Возможно, поблизости затаились и другие перехватчики.
   — Я съем их одного за другим по кусочку! — пообещал хаувин.
   — Я вышибу их одним ударом. — похвалился болбод. — Если бы их было много, они бы уже давно захватили всех нас. Я думаю, что это не психлосы. Никогда прежде не встречался с факелами, такой символики нет ни у одной расы. Я вообще не понимаю, почему мы медлим, почему не высадимся и не захватим их? Ведь нас теперь много! Можем действовать объединенными силами.
   Мысль его показалась любопытной. К болбодам привыкли относиться как к сильному, но туповатому противнику. Теперь же на него поглядывали с уважением.
   — Необходимо учесть, что никто из нас еще не сталкивался с психлосами в бою, — напомнил хокнер. — Однако я не думаю, что на борту перехватчика психлос, поэтому считаю разумным спуститься вниз и объединенными силами…
   — …вышибить из них дух и поделить добычу! — бодро закончил болбод.
   Вот теперь, кажется, настал черед маленького серого человека.
   — А если они — единственные в данном секторе?
   Да… Военные учли подсказку, поразмышляли и решили-таки действовать объединенными силами. Они согласны принимать всех вновь прибывающих. Они дождутся очередного курьерского судна, которое послал маленький серый человек, пусть даже придется ждать месяц. Если связной принесет сведения о том, что эти не единственные, тогда объединенные силы высадятся на планету, захватят ее и добытое поделят по справедливости, чем и компенсируют потерянное время. Никто из обсуждавших момент не спешил раскрывать своих решений о том, в какую из систем направится после дележки. У каждого на этот счет были собственные соображения. Но план приняли единогласно.
   — А если все-таки будет доказано, что эта планета единственная из обитаемых? — спросил их маленький серый человек.
   Насилие, насилие, военные только и способны сеять насилие и смерть.
   Тогда, решили те дружно, голову придется ломать политикам. Военным же людям не о чем особо размышлять, и с планетой в любом случае можно поступить согласно выработанному ими плану.
   Первый раз за всю свою долгую жизнь маленький серый человек наблюдал, как несколько независимых, традиционно враждебных друг другу рас достигли согласия. Да, удивительные настали времена. Когда все договорившиеся отключили экраны, маленький серый человек вынул было очередную таблетку, но, подумав, бросил ее обратно в баночку. Ему вдруг пришло в голову навестить пожилую женщину, напоившую его этим злополучным чаем. Возможно, у нее найдется и противоядие.

5

   Две головы, соприкасаясь, склонились над тусклым зеленым экраном в небольшой плохо освещенной комнатушке на самом глубоком уровне африканской базы. Джонни дождался, наконец, первых записей — весьма солидной стопки дисков за десятидневный период. Даннелдин объяснил задержку: большая группа пилотов заканчивала обучение, и необходимо было принять контрольные полеты, а отъезд из Америки в такой напряженный и ответственный момент мог вызвать подозрения. Кроме того, он смог прихватить с собой четырнадцать свежеиспеченных летчиков, с которыми теперь предстояло нянчиться Джонни и Стормалону. Все парни отличные товарищи, шведы, немцы. Кер продолжал обучать операторов наземной техники. Теперь каждому племени нужны скреперы и грузовики. Хромой Браун присылал оборудование из заброшенных шахт, оно тоже нуждалось в надежных операторских руках. Рудные карьеры открывались по всему земному шару, и с каждым днем требовалось все больше и больше пилотов грузовых самолетов. Ангус напросился с Даннелдином. По его словам, ему трудно справиться с искушением пристрелить Ларса Торенсона. Но это — отдельный разговор.
   Джонни просматривал диски. Приятно было сознавать, что они с Ангусом и Кером хорошо потрудились, установив тридцать два фальшивых видеоклопа и даже радиотранслятор с записывающей аппаратурой — совсем как по-настоящему. Вот она, на столе у Терла, — груда изъятых приспособлений. Но когда Джонни увидел, что Терл воспользовался радиоприемником для обнаружения канала связи с рекордером, пережил несколько неприятных мгновений. Потом успокоился: они же в качестве канала для настоящей установки использовали землю… Терл ничего не заподозрил. Смешно было смотреть на его самодовольную физиономию, когда он, удовлетворенный, возвращался к себе с обнаруженным рекордером в лапах. На следующем диске Терл взял толстую книгу. Каждая страница разбита на четыре колонки. В самой широкой наименование системы, ниже — перечень планет, входящих в нее. Слева направо по колонкам — параметры движения систем: направление и скорость перемещения, прецессия, плотность и характеристика Солнца. По каждой планете — вес, период обращения, состав атмосферы, температура поверхности, населяющие расы, координаты основных городов, стоимость месторождений. Все скорости и направления, координаты в отсчете от данной галактики и трехмерные координаты в психлосском исчислении, кратном одиннадцати.
   Терл просидел над книгой несколько дней, переворачивая страницу за страницей, водя когтем по колонкам. Так он просмотрел всю книгу, и Джонни теперь располагал записями каждой страницы.
   — Кроме самой первой! — возбужденно сетовал Даннелдин. — Когда я просматривал записи, не смог понять значение нескольких символов. Мы решили, что на первой странице дается расшифровка, а Терл просто все знает наизусть и никогда не заглядывает в самое начало. Теперь посмотри на последний диск.
   Джонни слушал вполуха. Он был потрясен увиденным: какое великое множество обитаемых миров — сотни! Нет, больше… Шестнадцать вселенных? И это только те, что интересуют психлосов. Сколько же тысячелетий ушло на сбор этой информации? Джонни очень внимательно вгляделся в записи: книга была составлена чинко. Кое-что его озадачило.
   — Я не смог понять несколько символов, — признался он.
   — А я тебе о чем толкую? Из-за этого тоже пришлось задержаться. Уж очень мне не хотелось, чтобы ты изводил себя ожиданием ключа к их расшифровке. Вот мы и ждали подходящего случая. Посмотри, говорю, последнюю запись.
   Терл отложил толстенный том в сторону, и работавший вентилятор неожиданно перевернул обложку. Вот она — первая страница! Перечень значений всех символов.
   — Послушай, Даннелдин, у нас теперь полный список всех телепортационных координат шестнадцати вселенных! — возбужденно воскликнул Джонни. — Но что же все-таки он искал?
   Терл отбросил книгу с явным раздражением. Джонни прокрутил последний диск еще раз. Звуки, которыми сопровождались действия Терла, были живописными психлосскими ругательствами. Несколько дней на столе Терла пролежал приготовленный им чистый лист бумаги, без eдиной пометки. Теперь же психлос буквально накинулся на бумагу и стал непрерывно строчить на ней. Джонни поставил предыдущий диск, чтобы определить, какая из колонок интересовала того. Так, Терл водил когтем по колонке рядом с символом «Время телепортационной передачи с Психло и обратно». Джонни все понял: Терл пытался отыскать свободное окно, чтобы не столкнуться с другими. По опыту Джонни знал, что подобные расписания никогда не меняются. Получалось, судя по обилию планет, что телепортационная платформа на Психло работала круглосуточно. С другой стороны, на каждой из планет из-за опасений интерференции могла находиться лишь одна действующая платформа. Пожалуй, перед Терлом довольно сложная задача. Не так-то легко отыскать свободное окно, чтобы вписаться в него. Одно дело, когда речь идет о переправке руды или техники, а другое — когда о собственной шее, здесь рисковать нельзя. Он вывел на листе: 92 День! Вынужденное решение, требующее пребывания на планете лишних пять месяцев. Терл расстроился и залил горе доброй порцией кербано. Через несколько дней он смирился со своей участью как с неизбежностью.
   Джонни ожидал увидеть записи, на которых Терл приступил к созданию нового пульта для телепортационной платформы, но таких записей не оказалось. Вместо этого Терл отправился в секретный отсек своего кабинета, открыл потайную дверь и достал небольшой сверток, судя по всему, очень тяжелый, так как нес он его в двух лапах и даже напрягшись. Терл развязал тесьму. В свертке оказалась металлическая коробка. Он открыл крышку, взял огромные клещи, раздвинул их на один дюйм и опустил в коробку. Сначала что-то сорвалось, и Терл предпринял вторую попытку. С явным усилием удерживая клещи двумя лапами, чудовище достало небольшую горошину. Она опять вырвалась и упала на пол. Джонни замер: на металлическом полу образовалась изрядная вмятина! Глубокая вмятина от такой маленькой горошины? Терл с трудом подцепил шарик и положил на край стола. Джонни попробовал подсчитать в уме… Он прекрасно знал, какою силищей обладал психлос. Даже по грубым прикидкам выходило, что горошина весит не меньше семидесяти пяти фунтов. Джонни разволновался. Он крикнул Ангуса, попросив его принести анализатор минералов и определить вещество горошины. Следующие три часа они пытались отыскать по справочнику подходящий элемент. Такого не оказалось. Следовательно, они столкнулись с материалом, отсутствующем даже в справочнике психлосов! Джонни попытался хотя бы приблизительно определить атомный вес. В земной периодической таблице элементов ничего подобного не нашлось. В психлосской — тоже. Там было множество элементов с близким весом, даже большим, но именно такого не было. Вдруг Джонни подумал, что, возможно, этого элемента на Психло и не существует…
   — Как бы я хотел разобраться во всем этом, — вздохнул он.
   — Послушай, — обиделся Даннелдин, — я уже два часа наблюдаю за тобой и ничего не могу понять: ты говоришь, словно колдуешь.
   Джонни стал втолковывать:
   — В этой таблице сведены атомные числа элементов. Атом состоит из ядра и положительно заряженных частиц, а иногда и незаряженных. Число положительно заряженных частиц называется атомным числом. Положительно заряженные частицы вместе с незаряженными составляют атомный вес. Кроме того, вокруг ядра по кольцам, или орбитам, вращаются отрицательно заряженные частицы. На самом деле они больше напоминают оболочки. В общем, ядра плюс вращающиеся вокруг него отрицательно заряженные частицы и образуют различные химические элементы. Вот и вся премудрость, если упрощенно.
   — Но наша, земная таблица основана на кислороде и углероде, так? Потому что эти элементы жизненно важны для человека. Психлосы же отличаются от нас. У них совершенно другой метаболизм, следовательно, таблицы могут не совпадать. Кроме того, Психло подчинила себе множество галактик и имеет в распоряжении такие металлы и газы, о которых древний земной ученый и не догадывался.
   — Не совсем так. Этот древний ученый допустил заполнение пространства между ядром и кольцами, а также между отдельными орбитами. Улавливаешь?
   — Послушай, ты нанес мне такой сокрушительный удар, что я упал на дно шахты! — взмолился Даннелдин.
   — Не советую засиживаться там, — пошутил Джонни. — я и сам всякий раз карабкаюсь наверх, стоит только начать задумываться над всем этим. Главное в другом — этот элемент не является компонентом телепортации!
   Оба вернулись к просмотру, оставшихся дисков. Терл, похоже, с легкостью обращался с металлами, как человек — с листами бумаги. Он буквально загнал Ларса, заставив раздобыть для него лист бериллиевого сплава, и когда тот в очередной раз пришел с пустыми руками, Терл, со свойственной ему грубостью, объявил болвану, что это… вещество используется в управляющих панелях боевых самолетов и что нужно спуститься в… гараж и посмотреть в… зезетовых ремонтных мастерских и немедленно принести ему кусок этого… вещества! Ларс пулей вылетел — на записи отчетливо прослушивался торопливый топот его ног — и вскоре принес необходимое. Терл вытолкал его вон и запер дверь.
   Джонни и Даннелдин сделали анализ сплава. На этот раз даже Даннелдин не испытал затруднений. Сплав состоял из бериллия, меди и никеля. Лист был грубый, необработанный. Терл взял ножницы для резки металлов и сделал заготовку. Загнул края. Обжег швы и сварил молекулярным резаком. Сделал плотно прилегающую крышку с небольшим набалдашником вместо ручки. Прорезал в днище отверстие для ввинчивания внутрь пластины. И самодовольно расхохотался: вещица получилась затейливая. Он отполировал поделку и анодировал. Теперь она выглядела, как золотая. У него получился равнобедренный шестиугольник — настоящее произведение искусства. Крышка легко снималась. Привинчиваемая к дну пластина пока была выдвинута.
   В поперечнике коробка достигала фута, а в высоту — около пяти дюймов.
   На следующий день Терл приступил к наполнению коробки. Он изготовил очень точные петлеобразные шарнирные стержни и поместил внутрь. Теперь к крышке коробки были прикреплены шесть стержней. Когда крышка снималась, стержни из каждого угла выталкивали к центру пустующие пока гнезда. Он несколько раз проверил все и весело рассмеялся, заглядывая в отверстие дна. Удостоверившись, что все сработает так, как задумало, он вызвал Ларса и велел принести отлитые в виде горошин три металла и три неметалла. Джонни с Даннелдином довольно быстро установили компоненты: железо, кремний, натрий, магний, сера и фосфор. Для какой надобности? Джонни порылся в книгах. У натрия, магния, серы и фосфора было одно общее свойство: все так или иначе использовались при изготовлении взрывчатки. Зная Терла, Джонни первым делом задумался над этим. Однако комбинация сама по себе не могла взорваться, все составляющие лежали на крышке стола рядом, и ничего не происходило. Железо и кремний? Эти вещества довольно широко распространены в земном ядре и коре.
   Джонни предположил и другое: что если Терл поместил внутри коробки незаметно еще какое-нибудь вещество? От этого дьявола можно было ожидать чего угодно. Куда делась та тяжеленная горошина? Исчезла? Джонни еще раз прокрутил диск сначала. Так… Терл взял горошину, промерил ее. тщательно протер и запер за потайной дверью… В том месте на столе, где она лежала, осталась вмятина. Терл сделал внутри коробки небольшое гнездо под эту горошину, но почему-то не вложил ее, а спрятал. Принесенные Ларсом компоненты разместил по углам. Когда открывалась крышка, стержни выталкивали их к центру, к пустующему пока гнезду. Следовательно, все должно было соприкоснуться…
   Кое-что о радиоактивных элементах Джонни знал и прекрасно понимал, что единственное необходимое условие для цепной реакции — придать атомам начальное ускорение. Но ведь психлос лишен возможности работать с радиоактивными веществами. Значит, горошина, которую он с такими предосторожностями спрятал, каким-то образом выполняет роль стимулятора, вызывающего давление атомов? Оставалось только догадываться, что реакция последует разрушительная. Джонни укрепился в этой догадке, хорошо при этом понимая, что произойдет, когда кто-либо попытается открыть коробку.
   Терл запер свое детище в стол, убрал все следы и спрятал книгу с названием «Уравнения взрыва», не имеющую решительно никакого отношения к телепортации. Так чем же он занят? Чтением книги психлос занимался и на всех последующих дисках.
   Часы Джонни показывали за полночь. Парни провели у экрана больше суток без сна и пищи.
   — Кажется, я точно знаю, как звали сатану, — зевая подвел итог сделанному Даннелдин. — Его звали Терлом.

6

   Поскольку Терл занялся не телепортацией, Джонни на время переключился на решение других проблем. Он надеялся распутать загадочную технологию психлосов через сотрудничество с уцелевшими чудовищами. Ах, если бы удалось извлечь из черепа психлосского инженера, те два кусочка металла!
   Вернулся Мак-Кендрик. Двое с африканской базы подхватили малярию, разносимую москитами, но ему удалось раздобыть из высушенной коры хинин, и с этой бедой легко справились. Что же касается трех психлосских пациентов, с ними было сложнее. Жизнь в них едва теплилась. Тридцать три психлоса с американской базы были доставлены в Африку без приключений и расселены в специально оборудованных помещениях. Доктор почти не надеялся на удачу.
   — Я перепробовал все возможные варианты, — объяснял он Джонни в хирургическом кабинете подземелья. — Проникнуть в сложное строение черепа без его повреждения практически невозможно. Работа с трупами, с которыми я экспериментировал, показала, что жизненно важное соединение узлов будет непременно рассечено при внедрении. Эти металлические штучки вживляются, очевидно, не позднее трех-четырех месяцев со дня рождения, когда костная ткань еще податливая. Потом добраться внутрь не представляется возможным. Разумеется, я буду продолжать исследования, но… не особенно надеюсь.
   Джонни неотступно размышлял над решением этой проблемы. Ему казалось, что в последнее время вопросов стало еще больше, а ответов на них все меньше. Он физически ощущал, что, если не удастся все распутать, человеческая раса очень скоро окажется на краю гибели.
   Проходя мимо помещений с психлосами он неожиданно услышал что его позвали по имени. Он заглянул в смотровое окошко ближайшей двери: там была Чирк! Он никогда ничего не имел против Чирк. Разумеется, она просто пустоголовая болтушка, совершенно беззлобная.
   — Джонни, я хочу поблагодарить тебя за спасение всех нас!
   Очевидно, кто-то, скорее всего Даннелдин, уже побеседовал с прибывшими.
   — Джонни, когда я думаю, что этот ужасный Терл хотел убить всех нас, у меня шерсть встает. Я всегда считала тебя приятным, Джонни, ты это знаешь. Приятным и смышленым. И я теперь знаю, что обязана тебе жизнью.
   Джонни откликнулся доброжелательно:
   — Спасибо, Чирк. Могу я что-нибудь для тебя сделать?
   Она выглядела несчастной. Совсем без одежды, только какая-то тряпка намотана на тело, шерсть свалялась.
   — Нет-нет, я хотела просто поблагодарить…
   Джонни зашагал дальше, но внезапно остановился как вкопанный: психлос, говорящий слова благодарности?! Выражающий признательность и ничего не требующий взамен? Невероятно! Минут десять спустя он уже приставлял к голове Чирк минеральный анализатор. Двадцать минут на обработку данных — и ответ готов. У Чирк в черепе не было бронзового стержня. У нее была серебряная, отличавшаяся, как формой, так и размером, от мужской капсула. На африканской базе было теперь двенадцать психлосок. После долгих уговоров и увещеваний все прошли осмотр, и ни у одной не оказалось бронзового цилиндра. У всех серебряные капсулы, как у Чирк. Вспомнили и трех умерших. Мак-Кендрик извлек из черепов трупов эти загадочные предметы. Тщательное изучение показало, что внутреннее нитевидное волокно капсулы менее сложной конструкции, чем у мужчин.
   — Насколько я понимаю, эти капсулы без повреждения черепа не извлечь, — развел руками доктор. — Строение женского черепа намного замысловатее, чем мужского. Единственное, о чем можно догадываться, — эта капсула выполняет другие функции.