Сами чатовариане заполонили Люксембург. Премиленький народ: пяти футов ростом, с плоскими головами и крупными, выдающимися вперед «кроличьими» зубами, кожей оранжево-золотистого цвета и перепончатыми, но очень проворными руками. Чатовариане обладали немалой физической силой. Джонни убедился в этом, когда однажды затеял шутливую возню с одним чатоварианским инженером и не смог его победить, в то время как считался всегда отменным борцом. Еще те отличались сноровкой. Все делали очень быстро и умело. Питались… древесиной. Прибыв сюда, перво-наперво засадили около пятнадцати тысяч акров земли смешанным лесом, который вырос со скоростью автоматной очереди в то, что они называли «катализатор — цветочный горшок». Так чатовариане выращивали себе пропитание. У них вышла небольшая стычка с тремя китайскими инженерами. Китайцы очень любили строить из дерева, а чатовариане возмущались таким безрассудным растранжириванием добротной пищи. Сами они обожали работать с камнем: небольшими лучевыми инструментами вроде мечей высекали зарубки, чтобы камни соединялись без раствора. Потом обжигали и притирали камни друг к другу. Броня получалась надежная. От такой обработки выявлялась каждая крупинка внутренней структуры камня, переливаясь яркой разноцветью. Очень красиво! Чатовариане обучили своему искусству китайцев, а те научили их ткать шелк, так что все обиды, хотя и не сразу, были забыты.
   Приглашение на чатоварианский обед — что прогулка на лесоповал. Джонни пришлось вырвать у них обещание, что они не сгрызут все деревья в округе. Джонни хотел делать машины и самолеты для телепортации. Но он не знал устройства телепортационного мотора, и все попытки узнать терпели неудачу. Проклятая психлосская математика! Ничего не сходится… Эта мысль сидела в голове занозой и не давала покоя.
   Медведь тем временем выловил еще одну рыбку. Ласковое солнце переливалось на куртке Джонни, сшитой из оленьей кожи… И все-таки он ждал, что сегодня непременно произойдет что-то хорошее. День еще не кончился! Задумавшись, Джонни потрепал Быстроногого по холке, и тот, ошибочно приняв это как приказ, помчался вперед по лесной тропинке.

2

   Выскочив из леса, он поспешил к дворцу, и тут уж Быстроногий отвел душу, продемонстрировав свое умение останавливаться на полном скаку: резко осадил и встал на дыбы, обхватив воздух.
   — Щеголь! — поддразнил его Джонни.
   Они проделали не больше полумили, но Быстроногий был доволен прогулкой. Дорога пролегала по центру десятиакрового луга, весьма его занимавшего. Гром, хромой сын Норовистой, вылитый Быстроногий, и крупный светло-коричневый пес, которого Крисси нашла в лесу, носились по траве друг за другом в шутливой борьбе. Норовистая смотрела на приятелей безучастно, Быстроногий направился к ней.
   Джонн спрыгнул с него и козырнул русскому дозорному в сторожевом окошке справа от дворца. В ответ мелькнул белый рукав. Это место действительно очень изменилось. Оно теперь выглядело таким новеньким, таким сияющим. Но китайские инженеры поняли то, чего не понимали чатовариане: это место всегда должно казаться не имеющим возраста. Крисси первой приметила его. Они летели тогда в небольшом самолетике, и Джонни, только что купивший герцогство, никак не мог придумать, где им лучше всего обосноваться. Внезапно Крисси, высунувшись в окно, закричала: «Здесь! Здесь!». Ничего не оставалось делать, как только приземлиться там, где она захотела. Крисси была еще очень слаба, и Джонни просто не мог ни в чем ей отказать. Развалины замка лежали среди пустоши. Возможно, когда-то этот замок был окружен парком, кто знает… Трудно было даже представить, что эти руины некогда были чем-то более привлекательным, чем груда камней. Не обращая внимания на кусты шиповника, цеплявшиеся за ноги, Крисси, как безумная, носилась по пятидесятиакровому полю и кричала: «Это место просто создано для скотного двора!», «А это — для лошадей!», и, раскинув руки, показывала на какие-то ямки и впадины: «Можно приспособить под чаны для дубления!» Пробежав вдоль быстрого ручейка, обрадовалась: «Можно будет подвести прямо к кухне — и у нас всегда вода будет под рукой». Ловко перепрыгивая через обломки, которые когда-то вероятно, были полом, она восклицала, пытаясь увлечь Джонни, который ровным счетом ничего не видел, кроме развалин: «А здесь у нас будет камин!» А здесь — то, а там — се… Успокоившись, наконец, она остановилась, повернулась к Джонни и сказала: «В этом доме мы никогда не будем знать голода. Он укроет нас от снега и холодного ветра». И добавила — вызывающе, словно защищаясь: «Вот здесь мы и будем жить!»
   Джонни встретился с чатоварианским инженером, прибывшим с первой партией из двухсот строителей, и попросил его возвести «что-нибудь современное». Он был уверен, что избавился хоть от одной головной боли, но на следующий день ему пришлось выдержать атаку прямо-таки разъяренных архитекторов. Когда чатовариане гневались, они издавали звук, напоминающий свист сквозь зубы, а когда смеялись — будто вода в бутылке булькала. Так вот чатоварианский архитектор высвистывал свое негодование. Не имело никакого значения, был Джонни владельцем Компании или нет, он все равно оставался чатоварианцем, поскольку получил свой титул от имени самой императрицы Виз. И ему еще будут указывать, что он должен знать! Джонни подсунули какую-то диссертацию по архитектуре, и он долго плутал в ней, как в лесных дебрях. Чатовариане тщательно изучили архитектурные стили древней Земли, многое из чего заимствовали для своей планеты. Классические греческая и романская архитектуры, хотя и считались непрактичными, были вполне приемлемы для многих систем. Ренессанс они расценивали, как нечто совершенно уникальное. И, можно сказать, надорвали свои художественные способности, постигая тайны барокко. Но модерн?! Ни за что! Лучше отправьте их назад, в Чатоварию. Лучше они умрут с голоду, чем согласятся на такое. Есть черта, через которую нельзя переступать.
   Это потом Джонн узнал, что «модерн» — это архитектурный стиль, преобладавший на Земле примерно одиннадцать столетий назад, что для него характерны простые, без излишеств, прямоугольные формы и множество огромных стеклянных окон, что тот, кто выдумал этот стиль, презрел все архитектурные достижения. Короче говоря, «модерн» вовсе не имеет права называться архитектурой. Возмущенный чатоварианин, тыча дрожащим пальцем в сторону старого Люксембурга, поддерживаемый пятью ассистентами, которые согласно кивали со скорбными минами за его спиной, вопил, что весь этот город был построен в стиле модерн, и, дескать, пока он жив, его высоконравственная душа не позволит увековечить такие мерзости… Джонни извинился. Чатоварианин сменил гнев на милость, и Джонни учтиво поинтересовался, что они сами могут ему предложить. Пятеро ассистентов моментально выложили обширный план. В древности это здание было дворцом Великого Герцога Люксембургского, начали они. Джонни, впрочем, так не думал, но благоразумно промолчал. Близлежащие замки, по всей вероятности, были построены в готическом и неоготическом стиле, следовательно, и дворец не должен выпадать из общего ансамбля. Джонни долго тянул с ответом, посоветовался с Крисси, но та лишь восторженно щебетала о каких-то чисто женских штучках, которые, по ее мнению, «придадут очарование» их будущему дому. Не забыв упомянуть об этих «очаровательных штучках», Джонни, наконец, дал свое согласие.
   Они с Крисси поселились пока в шалаше в лесу, готовили на костре, наслаждались тишиной и уединением. Чатовариане расчистили площадку и возвели бронированный стальной остов. «Сгоняли» на парочку мраморных рудников на севере Италии и снарядили там несколько грузовых судов, завалив все место зелеными, розовыми, в общем, всякими плитами. Потом по своей уникальной технологии срастили их друг с другом. Ручей заставили бежать туда, куда нужно. И водопровод сделали. Чтобы не сжигать в каминах «хорошую пищу», установили в них солнечные батареи, создававшие ко всему еще и видимость пламени.
   Дворец был готов. Может, конечно, он и выдержан в готическом стиле, но от разноцветья рябило в глазах. Зато Крисси осталась новым домом очень довольна. Прохаживаясь по подъемному мосту, Джонни слышал, как из старого города доносится треск и лязг: чатовариане крошили Люксембург… Сначала город прочесывали историки и искусствоведы, а уж потом чатовариане давали волю своим строителям, вытравливая отовсюду модернистский дух. Банк перебрался обратно в Цюрих, где Джонни мечтал жить, скучая по любимым горам.
   Он вдруг остановился: на лужайке чернело выжженное пятно. Так, значит, Драйз побывал здесь сегодня. Драйз сдал дела по руководству филиалом и теперь руководил в Галактическом Банке связями с Банком Земли. Он настаивал на уточнении «единственный», но сия гордая поправка была отвергнута администрацией, поскольку грозила отпугнуть клиентов. Посему, в возмещение морального ущерба, Вораз от щедрот своих положил Драйзу жалованье в сто тысяч кредиток в год — вполне достаточно, чтобы позволить себе не только яхту. Яхту Драйз оставил здесь и телепортировался домой, а в его отсутствие селаши, члены экипажа, обучали чатовариан азартным играм и отхватили таким образом кучу денег. Правда, китайские инженеры отыграли потом эти деньги и вернули беспечным чатоварианам, так что Джонни не стал поднимать шум. Драйз всюду появлялся на своей любимой яхте. Чудачество, конечно, — летать на противоположный берег за бутылкой шнапса на космическом корабле, но иначе он не был бы Драйзом. Соглашаясь на предложенную работу, он поставил условие: выходные в любое удобное для него время. Для полетов в северную Шотландию. Драйз говорил, что затевает на стороне «перечный бизнес», но Джонни не верил ему. Что-то тут было нечисто. Сегодня Драйз, наверное, привез Крисси масло или еще что-нибудь. С другой стороны, он мог и оплачивать счета господина Цанга. У Драйза были свои заказчики, и господин Цанг — в том числе. О личном счете Джонни заботились пятнадцать селаши, которые работали на шахте. И, несмотря на все драйзовы уловки, счет этот приносил около триллиона ежедневного дохода. Однако счет господина Цанга явно представлял для Драйза какой-то интерес. Джонни предложил господину Цангу какое-никакое жалованье, чему тот немало удивился: камергеру, дескать, обычно платит его хозяин. Из этого Джонни заключил, что есть гости желанные, а есть — нежеланные. Впрочем, деньги зарабатывала дочь господина Цанга. Звали ее Лю, в честь последней императрицы китайской династии. Имя этой молодой женщины стало уже довольно известным. Она работала в небольшом, стилизованном под пагоду строении на заднем дворике, которое в действительности было замаскированным противовоздушным дотом, и рисовала на шелке и рисовой бумаге своих любимых птичек и тигров. Каждая ее работа могла украсить коллекцию истинного любителя искусства и оценивалась в тысячу кредиток. Помимо этого, Лю помогала Крисси вести хозяйство и была неплохим парикмахером.
   Джонни решил, что для приземления корабля Драйза лучше установить на посадочной площадке металлическую подставку. Теперь он уже вполне сносно ладил с маленьким серым человеком — просто устал бороться. Через двор было не протиснуться. Лин Ли, зять господина Цанга, вытащил из банкетного зала всю мебель и облагораживал ее молекулярным металлическим распылителем. Аудитория из двух чатовариан с благоговением наблюдала за молодым мастером. Еще бы! Он умел «рисовать» картины… пульверизатором, ловя брызги кусочком картона. Работал Лин Ли очень проворно. Как раз сейчас он выписывал на огромном банкетном столе рыцарей, заимствованных, как понял Джонни, на гобеленах. Теперь Лин Ли уже не делал медальоны с дракончиками вручную: два чатоварианских механика, восхищенные его талантом, по образцу сотворили машину, штампующую теперь по десять тысяч таких же в час. Джонни не хотелось прерывать Лина Ли, но прошмыгнуть незаметно никак не мог, поэтому пришлось остановиться и понаблюдать. Крисси и господин Цанг как-то говорили о том, что некоторые чатовариане «срываются с катушек» на каком-нибудь приеме и начинают уплетать хозяйскую мебель. Так вот для чего это металлическое покрытие! Надо же как-то застраховаться от ущерба, который могут нанести дорогие гости, коих здесь, надо сказать, было немало.
   Всплыло прежнее разочарование. Утром он не сомневался, что начавшийся день будет каким-то необыкновенным, и непременно случится что-то очень-очень хорошее. Но нет, ничего. Лин Ли начал «рисовать» сражающегося рыцаря со свирепым выражением лица. Выписывая жуткие кровавые капли на лезвии меча, он использовал какой-то алый металл. Потом настал черед рыцарских доспехов, и художник взял молекулярный распылитель серого металла. Чатовариане взирали на него с благоговением. Он держал запасной пульверизатор, готовый передать мастеру по малейшему требованию. Пока восторженные зрители были лишь подмастерьями и только мечтали научиться такому же искусству.
   И вдруг Джонни понял, что произошло. Та самая, обещанная ему свыше весть!
   Он поспешил через арку и бросился к дворцу. Обежав вокруг и лихо перемахнув через ручей, он «тормознул» у черного хода, с размаху влетев в кухню. Крисси с господином Цангом перекладывали что-то из кастрюли, стоявшей на огне, в большую миску.
   — Крисси! — закричал он. — Собирай вещи!
   В уголке сидела Патти. За последнее время она не вымолвила ни слова. Просто забивалась куда-нибудь и сидела, уставив глаза в пол. Тинни в который раз пыталась разговорить ее.
   — Тинни, — попросил Джонни, — свяжись с шахтой. Вызови мне самолет — чтоб был здесь через двадцать минут! Позвони доктору Мак-Кендрику в Абердин и скажи, чтобы сейчас же отправлялся на Викторию.
   — Патти приболела, — тихо сказала Крисси.
   — Возьмем ее с собой! — бросил Джонни.
   — Это дипломатическая конференция или какая? — спросил господин Цанг через вокодер.
   — Медицинская!
   Господин Цанг поставил миску и ринулся вон из кухни, чтобы бросить в мешок белый халат и очки без стекол. На старинных картинах он видел именно эти атрибуты и считал их обязательными.
   — Джонни! — спохватилась Крисси. — Я же приготовила рагу из оленины…
   — Съедим в самолете! Мы летим в Африку!

3

   Джонни вел самолет сам. Второй пилот был новичком, из французских беженцев, обосновавшихся в Альпах. Звали его Пьер Соланж. Был он довольно молод, совсем недавно закончил обучение и еще плохо говорил на психлосском. Пока ему доверяли лишь примитивную работу, и парень даже мечтать не мог о том, что именно ему выпадет такая честь — доставить самолет к дворцу и быть вторым пилотом у самого Тайлера. Если с базы до дворца он летел довольно уверенно, то теперь увидел, как стартовал Джонни. Беднягу охватил трепет. Самолет рванулся с места, словно пуля из ружья! И теперь тот летел со сверхзвуковой скоростью на высоте всего пятнадцать тысяч футов. Француз очень боялся, как бы они не снесли Альпы.
   — Мы так низко летим, — робко заикнулся он.
   — На борту пассажиры, — отрезал Джонни. — Поднимемся выше — они замерзнут. Следи-ка лучше за приборами, чтобы не впилиться в какой-нибудь разведдрон.
   Теперь дроны выполняли функции радиоуправляемых перехватчиков. Всю жизнь они, проклятые, не оставляли Джонни в покое. И теперь тоже. Чатоварианская оборонительная система была укомплектована лишь наполовину: слишком дорогое удовольствие — раза в три дороже, чем расписывали Драйз с Воразом, но зато в десять раз лучше. Автоматическая пушка с дальнобойностью в полторы тысячи миль одним залпом могла уничтожить космический флот противника; атмосферные перехватчики зорко следили за воздушным пространством, космические патрулировали орбиты; зонды засекали любой движущийся объект в пределах десяти световых лет. С такой броней не страшна никакая атака. Но, поскольку система была неполной, в игру вступали аварийные перехватчики-дублеры, реагирующие на каждый летающий объект. Перехватчик направлял мощный зеленый луч на радиомаяк, недавно установленный в носовой части самолетов, который начинал испускать кодированный сигнал. Код был настолько высокочастотный и запутанный, к тому же менялся каждую микросекунду, что противник не мог и надеяться продублировать его. Не получив ответного сигнала, перехватчик открывал огонь. Ага, три аварийных перехватчика со Средиземноморья. Тут как тут! Вынюхивают, высматривают… Стажер, похоже, туговато соображал, и Джонни сам принялся вертеть колесико настройки изображения. Чатоварианские перехватчики — будьте уверены! У каждого на носу намалеван огромный глаз. Нет, чатовариане не страдали манией украшательства. Расчет был на то, что любой пилот инстинктивно захочет выстрелить прямо в зрачок пялящегося на него ока. А как только выстрелит, перехватчик «рикошетом» вернет выстрел атакующему, взорвав его пушечку, естественно, вместе с самолетом. Так что никогда не стреляйте в эти глазки! Правда, сейчас, несмотря на свою воинственность, очи, казалось, смотрели с экрана растерянно. Перехватчики напоминали сторожевых псов: принюхались и удалились на свои дозорные посты. Стажер-француз никак не мог поверить, что они благополучно пролетели над Альпами. Но Джонни было не до таких глупостей. Он уже настраивал экраны на орбитальные перехватчики. Впрочем, те не проявили к ним особого интереса, удовлетворившись кодом. А это еще что такое?! На экране появился космический зонд. Откуда он здесь взялся? Чужак? Все звездные перехватчики и зонды снабжены «объективом» из «светового магнита». Реагируя на световые потоки, он стягивал их из зоны диаметром во многие мили с помощью магнитной аберрации, сводил в крошечную точку. По существу, объектив действовал так, как если бы имел многомильный диаметр. Однако проблема состояла не в минимальных размерах объектива, а в предохранении от перегрева. Поэтому зонды оснащались диафрагмами и фильтрами, которые при приближении к солнцу опускались и защищали приемник и записывающие диски от возгорания. Такое устройство «объектива» давало усиление в десятки триллионов.
   Щелкнув тумблером на панели управления, Джонни принял сигнал зонда и переключил изображение на центральный экран. Порядок: свои! Это был их собственный космический зонд. Впрочем, Джонни сомневался, что кто-нибудь станет теперь нападать на Землю. Мирный договор вступил в силу. Посланники даже увезли домой копии материалов о гибели Психло и Азарта. Банк захлебывался в водопаде займов на покупку продовольствия. Но для начала массового производства ширпотреба, конечно, требовалось время. Джонни верил, что сумеет докопаться до загадки телепортационного мотора, и тогда… Тогда все будет — и ширпотреб, и, что самое главное, уникальные летательные аппараты вместо допотопных самолетов с реактивными двигателями.
   — Смени-ка меня, — сказал он французу и пошел в салон.
   Увидев его, Крисси встрепенулась и начала разворачивать закутанную в одеяло миску.
   — Наверное, остыло совсем…
   Джонни сел рядом. В хвосте самолета, уставившись в пол, сидела Патти. Это начинало тревожить его. Ведь девочке было только девять лет, и Джонни думал, что она скоро поправится. Теперь же, глядя на нее, он уже сомневался.
   Господин Цанг, как заметил Джонни, решил не тратить времени попусту и обложился горами бумаг, вспомнив о своих дипломатических светских обязанностях. А Джонни все-таки решил подкрепиться.
   — Из Снауча пришла почта за неделю, — сказал он. Это означало, что Драйз вернулся из Цюриха. — Деловые бумаги отошлите в контору, пусть занимаются своей работой.
   — А я так и сделал, точно так и сделал, — закивал господин Цанг. — Осталась дипломатическая почта и светская. Приглашения на свадьбы, крестины, банкеты… Просьбы выступить на собраниях.
   — Хорошо, поблагодарите и ответьте вежливым отказом.
   — О, я уже, уже, — отозвался господин Цанг. — Все так и выполнено. Теперь можно разбирать корреспонденцию на восемнадцати тысячах языках, с помощью вокодера, вокоридера и вокотайпера. Правда, и работы прибавилось, справляться с такой уймой корреспонденции становится все труднее.
   Началось, подумал Джонни. Старший брат господина Цанга был назначен на должность камергера при дворе Главы клана фиргусов. А младший набирался ума в дипломатическом колледже в Эдинбурге.
   — У вас есть еще братья? — спросил Джонни с набитым ртом.
   — Нет, к сожалению, — отвечал господин Цанг. — Я говорю о племяннике барона фон Рота. Он хочет обучаться дипломатии в моем ведомстве.
   — Отлично, — согласился Джонни.
   Господин Цанг прибавил громкость вокодера, потому что рев самолета, с тех пор как принял управление Пьер, усилился вдвое.
   — А я мыслю нанять тридцать или даже побольше русских или китайских девушек и подучить их для работы секретаршами и операторами вокотайперов. Ничего сложного в этом нет: одна читает приглашения с помощью вокоридера, переводя их на свой родной язык, другая потом диктует в вокодер ответ, и вокотайпер печатает его на том языке, на котором письмо написано…
   — Дерзайте, — одобрил Джонни.
   — Мне кажется, следует оборудовать новое помещение для служащих и хранения информации…
   — Оборудуйте.
   — Тут есть одно письмецо… Я думаю, вам надо с ним ознакомиться, — проговорил господин Цанг. — Письмо адресовано Мак-Адаму, а написано лордом Воразом. Для вас — копия. Драйз просил, чтобы Мак-Адам узнал ваше мнение, прежде чем ответить.
   Не было печали, подумал Джонни.
   — Вораз спрашивает, какова должна быть доктрина для определения законной силы коммерческого займа.
   — Это не относится ни к дипломатическим, ни к светским вопросам, — заметил Джонни.
   — И все-таки это из области дипломатии, — настаивал господин Цанг. — Вы же знаете Вораза и Мак-Адама, оба терпеть не могут неприятностей и хотят уладить все полюбовно заранее, чтобы избежать их. Вся проблема в том, на выпуск какой мирной продукции следует переоснастить военные компании. Если выбор окажется ошибочным, вся программа провалится, а Банк предоставит заведомо бесполезные займы.
   Его собственная проблема в том, что он выбрал не ту одежду, думал Джонни.
   — Межгалактическая Рудная Компания, — продолжал господин Цанг, глядя в письмо Вораза, — рассматривала сотни тысяч дельных предложении, о чем есть соответствующая запись в Зале Законности, дабы избежать использования их другими расами. Согласен, это вопрос не дипломатический, но я гарантирую грандиозный дипломатический скандал, если Банк даст ссуду под производство убыточных товаров. Кроме того, все эти предложения зафиксированы в математических выкладках психлосов.
   Джонни, наконец, расправился с оленьим рагу и передал миску Крисси. Что-то такое было в старых книгах… Как же это называлось. Рынок как фактор прибыли. Вот!
   — Передайте Мак-Адаму, чтобы организовали из банковских служащих опросные команды — пусть рыщут по всем планетам и выспрашивают у населения, что бы те хотели купить. Не что им следует купить, а что бы они хотели. И пусть не давят своими мудрыми советами, а просто спрашивают. Я вспомнил, как это называлось — выяснить «рыночную конъюнктуру». А я как раз сейчас корплю над психлосской математикой.
   Тинни внимательно прислушивалась к разговору, и уже начала молотить по клавишам радиофона, аппарата новейшей системы, чего, впрочем, и не требовалось. Самый «бедный» коммутатор из созданных чатоварианами для какой бы то ни было планеты, связывал два биллиона индивидуальных радиоканалов, а после войны им пользовались лишь тридцать одна тысяча человек. У всех были радиофонные печатающие устройства. Сейчас Тинни связывалась с Банком в Цюрихе. Видя, что Джонни не собирается ничего добавлять к сказанному, господин Цанг кивнул Тинни, и та начала передавать сообщение Мак-Адаму, которое тот незамедлительно и получил.