Шон Макмуллен
Путешествие "Лунной тени"

ПРОЛОГ

   Мираль доминировала в небе, когда причаливало глубоководное торговое судно, – огромный зеленый диск в окружении трех сверкающих зеленых колец. Корабль едва коснулся каменного мола, как среди матросов и офицеров началась ужасная суета: все торопились как можно скорее опустить трап. Худой невысокий человек в пальто, доходившем до середины икр, и с небольшим пакетом, переброшенным через плечо, замер возле главной мачты. Как только трап коснулся суши, он медленно сошел на берег. Волна облегчения, словно легкий вечерний бриз, прокатилась по палубе.
   – Я прошел через шторма, кораблекрушения, битвы, сталкивался с морскими чудовищами, я даже как-то раз обедал со всеми пятью своими тестями и тещами, но никогда не переживал такого страха, какого натерпелся за это путешествие, – признался капитан рулевому, стоявшему рядом с ним на юте.
   – И что же теперь, сэр? – спросил офицер, закрепляя рулевой механизм.
   – Разгрузим трюм, возьмем на борт новый груз и отправимся в путь с утренним отливом. У нас на все про все семь часов. Успеем.
   – После двух месяцев в море, сэр? Ребята захотят сойти на берег и гульнуть.
   – Пытаешься сказать, что кто-то из них захочет сойти на берег в том же порту, что и это? – рявкнул капитан, указывая на маленького человека, шагающего вдаль по каменному молу. – Да каждый из них буквально рвется назад, на Акрему. Я могу с уверенностью сказать, что никто не сойдет на берег.
   – Полностью согласен с вами, сэр. Пассажиры не выходят из своих кают. Но это…
   – …Не отбрасывает тени в свете Мираль! – прервал его капитан и задумчиво произнес: – Его тень появляется только в лучах фонарей, – напомнил он и добавил: – Да и то слабая.
   – Меня больше беспокоит, как и куда исчезли восемь пассажиров за время путешествия, – напомнил офицер.
   – По крайней мере, – равнодушно заметил капитан, – то, что они не хотят покидать борт, избавит нас от лишних хлопот искать новых пассажиров, – и, развернувшись направился проследить за разгрузкой.
   Ночное небо было ясным, и три лунных мира подошли совсем близко к Мираль: оранжевый Далш, голубая Бельвия, белый Лупан. Цвет Верраля оставался предметом споров на протяжении тысячелетий, но мнение ученых склонялось в пользу зеленого. Для обитателей Верраля Мираль была источником всего магического так же, как солнце представлялось источником жизни. Они знали, что растения погибают в отсутствии солнечного света. Эксперименты, доказывающие существование магического эфира, исходящего от Мираль, были слишком сложными; не секрет, что только один из них принес наглядный результат. Волшебники удостоверились, что единственный вампир на Веррале, когда Мираль уходит за горизонт, спит как мертвый. К несчастью, вампир сумел сбежать, прежде чем эту зависимость успели наглядно показать остальным; вот почему поколения волшебников в течение веков пытались разыскать его, чтобы закончить эксперимент. Некоторые пытались найти сбежавшего, чтобы покончить с его бессмертием, но семь столетий научили вампира скрываться и сделали инстинкт выживания отточеннее его клыков. И вот теперь он прибыл на Торею.
   – Огромный континент, кишащий ворами, грабителями, бандитами, мошенниками, работорговцами и менестрелями, которые, не соблюдая ни мелодии, ни ритма, распевают длинные баллады о героях, – прошептал себе под нос Ларон, останавливаясь в конце мола. – И все они мои! Все – мои!
   Возле таверны на открытом воздухе престарелый заклинатель – исключительно для развлечения пьяниц – обхаживал маленькую, почти раздетую танцовщицу. Поблизости крошечный ручной дракончик виноторговца сжигал пролетающих ночных мотыльков тонкими струйками огня, а потом подхватывал их прежде, чем они касались земли. Пока Ларон рассматривал собравшихся в таверне, мастер эфира положил пальцы на свою трубку, и из нее заклубился дымок.
   «Здесь масса эфира, – подумал Ларон. – И мои приключения окажутся гораздо приятнее, чем просто работа».
   Эфир являлся силой, сплетавшейся с самой жизнью, – он обладал магическим воздействием, которое можно извлекать из пустоты. Мастера эфира владели искусством магии; они обладали природной силой, связанной с тонкими энергиями, но им недоставало ясного и четкого контроля. Заклинатели умели с помощью магии делать часы, ювелирные украшения, проводить хирургические операции; они владели искусством управления жизненной силой. Посвященные соединяли таланты заклинателей и мастеров эфира. Начиная с десятого уровня и выше они могли претендовать на полный статус волшебников. Человек, рожденный с необходимыми талантами, должен стать волшебником, – так считали все. И все же требовались долгие годы, чтобы достичь заветного десятого уровня.
   Последний месяц 3139 года заканчивался, но обитатели Верраля даже не предполагали, что наступающий год, как никакой другой за всю долгую историю, столь радикально изменит мир. Лишь немногие догадывались о великих, опасных и увлекательных временах, ожидающих впереди; одним из них был Ларон. Однако сейчас перед ним стояли более насущные проблемы. Он пересек таверну и остановился у прилавка.
   – Чем могу быть полезен? – поинтересовался виноторговец.
   – Мне нужен по-настоящему мерзкий и жестокий бандит, – ответил вампир с заметным архаическим акцентом. Ведь он не был на Торее уже лет двести.
   – Таких полным-полно в Фонтариане, – рассмеялся хозяин таверны. – Более того, им нечем заняться.
   – Чудесно, – с искренним удовольствием выдохнул Ларон, положив на прилавок серебряную монету из Диомеды. – Будьте добры, укажите мне хотя бы одного.
   – Э… а могу я поинтересоваться, почему вам нужен такой человек? – спросил виноторговец уже не столь жизнерадостно, но монету забрал.
   – Потому что я следую рыцарскому пути.
   – Рыцарскому? – невольно повторил виноторговец, которому показалось, что он уже когда-то слышал это слово, но не мог точно припомнить, где и когда. Он даже на мгновение подумал, что стоило внимательнее слушать.
   – Это означает приносить счастье тому, кто пробуждается, – пояснил Ларон.
   – Вроде как богатый пьяница с дыркой в кошельке?
   – Да-да, отличная аналогия, – одобрительно кивнул Ларон, осматривая толпу пьяниц и в предвкушении потирая руки.

Глава 1
ПУТЕШЕСТВИЕ В ЗАНТРИЮ

   Стены Ларментеля уже пять месяцев противостояли напору армии императора Варсоврана. Каменные горгульи показывали языки и обнаженные задницы осаждающим, находившимся за пределами стен, пока знать потягивала вино из покрытых глазурью керамических кубков в форме головы сурового императора, напавшего на город. Уверенность осажденных была непоколебимой. Ларментель ни разу не смогли захватить за шесть столетий, то есть – с момента его основания.
   Город располагался в самом центре континента Торея. Он был и красивым, и величественным, с высокими, увенчанными зубцами и амбразурами внешними стенами, окружавшими резервуары воды, рынок, сады и склады, которые обеспечивали горожан всем необходимым. Внутри, в цитадели с надежными стенами, размещались храмы, дворцы и роскошные дома из белого мрамора, поднимавшиеся террасами по склону холма. Это позволяло их обитателям осматривать окружавшие город равнины и горы, видневшиеся вдали, на северо-востоке. Ларментель был богатым и влиятельным городом, создан и сильным, и удобным. Огромные белокаменные соборы с куполами, возвышавшимися над остальными строениями, служили во славу города и хранили богатые и разнообразные запасы. Они «сгрудились» в основном в центре города, словно и сами были дворцами.
   Эйнзель и Сайфер в предрассветном, неярком свете наблюдали за перемещением осадных машин. Они стояли перед строем, в умелых руках твердо сжимая арбалеты. Потеряв множество людей при попытках штурма города, а также после нескольких раундов неудачных дипломатических переговоров командующий армией Варсоврана решил использовать осадные машины. Три башни из огромных бревен, с трех сторон закрывавших конструкцию, были увенчаны перекидными мостиками, чтобы помочь лучшим штурмовикам Варсоврана вскарабкаться на стены и закрепить там более широкие мосты для остальных солдат. Башни, словно три могучих, но неуклюжих великана, медленно приближались к городу.
   – При виде подобных машин я порой сомневаюсь в умственных способностях наших начальников, – признался Эйнзель, служивший придворным волшебником Варсоврана.
   – А когда я их вижу, то всегда сомневаюсь в умственных способностях наших начальников, – ответил Сайфер.
   Мужчины были облачены в тусклые доспехи, и только цветной плюмаж, закрепленный на задней части шлемов, указывал на их знатное положение. В конце концов, на поле боя нет смысла привлекать внимание к своей персоне: именно офицеры и дворяне являлись первоочередной целью стрелков-снайперов. Доспехи Эйнзеля плохо подходили к его фигуре, так как волшебник был ниже и субтильнее большинства воинов. Сложением он напоминал ребенка, напялившего отцовское военное облачение, но никто не решился бы высказать такое мнение вслух. Сегодня он впервые присутствовал на поле боя, что само по себе говорило, насколько тяжелая складывалась ситуация. А Сайфер в равной мере заботился о своей безопасности и о том, чтобы ясно показать окружающим свое положение. Его лицо закрывала ткань темно-малинового цвета, так что виднелись лишь глаза.
   Осадные башни достаточно приблизились к стенам Ларментеля, чтобы перекидывать мостики. И тут вдруг на стенах появилась изящная конструкция из жердей и веревок, немного похожая на голову и плечи гигантской болотной птицы. Она поднималась на огромном бревне, один из концов был украшен стилизованными орлиными когтями. Горизонтально расположенное бревно, на которое опиралась конструкция, чуть опустилось и прочно встало между стеной и одной из осадных башен. Затем появились еще две такие же «птицы» и остановили продвижение других башен.
   – Вероятно, проблема в том, что почтенная профессия прикладного инженерного дела была изобретена именно в университете Ларментеля, – хмыкнул Сайфер.
   – О, университет Ларментеля! Я получил там степень по созданию эфирных форм, – вздохнул Эйнзель, мысли которого уносились прочь от картины боевых действий. – Вот уж поистине прекрасное место!
   В Ларментеле находился один из пяти университетов Тореи, но, помимо обычных мрачных залов и бесконечного числа беспорядочно разбросанных зданий колледжей, там находилась необычная композиция из высоких изящных башенок, на разных уровнях соединенных между собой подвесными мостиками и переходами.
   – Отсюда видны его башни, – сказал Сайфер. – Кто бы мог подумать, что они смертоноснее, чем все копья армии?
   – А ты знаешь, что эти башни символизируют превосходство ученого знания над повседневной жизнью? – спросил Эйнзель. – Там учились многие знаменитейшие ученые Тореи. Университет защищен едиными укреплениями с королевским дворцом, – видишь ту громаду куполов, балконов, взметнувшихся в небо арок и шпилей? Часть дворца отделена от королевских покоев и открыта для посещения горожан, так что каждый может прикоснуться к истинному величию и блеску, воображая себя королем или королевой и взирая сверху на раскинувшийся у подножия цитадели город.
   – Прекрасные башни, но все же смертоносные, – повторил Сайфер.
   – Это так. И хотя они не скрывают оружия, но даже не являются оборонительными сооружениями.
   – Конечно. Инженеры, которые проходят там обучение, намного превосходят наших.
   Словно в подтверждение его слов появилась огромная голова дракона на длинной зеленой шее, очередной вращающийся кран. Из пасти «дракона» вырывался дым. Сооружение двигалось в сторону средней осадной башни, а когда достигло, из дыма вырвалась вспышка пламени, ударившая прямо в заднюю, не защищенную ее часть. Две сотни отборных воинов-штурмовиков и лучников, скрывавшихся внутри, в мгновение ока оказались в аду, на них обрушился поток горящего масла, смолы и серы. Башня вспыхнула, а голова «дракона» спокойно направилась к следующей осадной машине. Инженерам, которые ею управляли, а также всем воинам не оставалось ничего иного, как прыгать вниз, в жалкой надежде спастись от неумолимо надвигавшейся огненной смерти.
   Поток пламени хлынули внутрь второй башни, а те, кто находился внутри третьей, лихорадочно пытались направить свою машину назад, к позициям, которые занимала армия, подальше от городских стен. Однако вслед ей уже летели веревки с крюками – крепкие захваты, которые моментально обездвижили башню. А голова «дракона» медленно подползала, хотя практически все люди уже покинули бесполезную осадную машину. Несколько секунд спустя и эта башня превратилась в огромный костер.
   – Выжили только те штурмовики и лучники, которые бросились наутек, едва загорелась первая, – отметил Эйнзель.
   – Трусы, – презрительно процедил Сайфер. – Война – дело героев.
   – Война – способ, которым боги превращают человечество в скопище трусов, – возразил Эйнзель.
   – Почему?
   – Трусы реже умирают, так что именно они дают новое потомство.
   – Но они превращаются в завоеванных и покоренных.
   – Трусы обеих воюющих сторон возвращаются домой живыми, что я и сам намерен сделать. Они дают новое потомство. А из числа героев это удается только горстке победителей.
   Пока они стояли и наблюдали бегство своих передовых сил, появился курьер, который верхом приближался к ним и, резко натянув поводья, поднял лошадь на дыбы.
   – Высокоученый Рекс Эйнзель, ваше присутствие требуется командующему Ралзаку, – выкрикнул курьер. – Сэр, а вы случайно не тот, кого называют Сайфер?
   – Таково мое имя.
   – Командующему Ралзаку требуется и ваше присутствие, сэр.
   Молодой офицер, доставивший сообщение, сопровождал Эйнзеля и Сайфера, пока они возвращались к своим коням.
   – Ралзак, должно быть, впал в отчаяние, – пробормотал Эйнзель. – Он презирает своих волшебников еще больше, чем своих инженеров.
   Агариф Ралзак был верховным главнокомандующим Варсоврана. Он наблюдал, как раз за разом его осадные машины и лучшие штурмовики панически бросались прочь от изящных на вид, но весьма прочных внешних стен Ларментеля, и каждое такое поражение обходилось ему слишком дорого. Юго-западные королевства пока выжидали, прикидывая, падет ли Ларментель под натиском захватчиков, но, судя по последним данным, уже начинали терять страх перед войсками Варсоврана и поговаривали об объединении против сильного соседа. Сидя на толстом видарианском ковре, Ралзак читал донесения дипломатов и шпионов, а Серебряная смерть стояла возле открытого клапана командирского шатра, переливаясь словно ртуть и всматриваясь своими странными, плоскими глазами, обладавшими способностью точно зеркало отражать внешний мир, во что-то невидимое командующему. Городские стены, террасы, купола, башни и шпили Ларментеля были отчетливо видны, несмотря на расстояние. В лучах закатного солнца они казались красноватыми, словно объятыми пламенем.
   Ралзак перевел взгляд с города на Серебряную смерть. Это существо имело облик человека и было облачено в доспехи со знаками отличия армии Варсоврана, а на поясе черной туники висел обычный боевой топор. За те пять месяцев, что Ралзак являлся повелителем Серебряной смерти и командовал армией Варсоврана, он так и не решился использовать своего странного нового воина. В течение трех лет Варсовран держал пятьдесят тысяч рабов и десять тысяч солдат на раскопках на скалистых склонах Приморских гор, чтобы откопать это чудо. И что бы это ни было, оно, вероятно, обладало сокрушительной силой. Ралзак в равной мере не желал сражаться ни бок о бок с неведомым существом, ни против него.
   Когда Серебряная смерть была найдена, она имела вид странного скопления металлических колец, крючков и зеркальных граней. И когда Ралзак помог Варсоврану извлечь его на поверхность, то, что казалось металлом, начало таять и растекаться, а потом превратилось в подобие кожи из серебристого металла, полностью скрывшей тело императора. От повелителя остался лишь контур, форма. Бесстрастный, звенящий голос объявил, что его зовут Серебряная смерть и она готова исполнять приказы Ралзака.
   А вот Ралзак был совершенно не готов к появлению магического воина. Он торопливо заявил всем, что император Варсовран облачился в новые, невиданные ранее доспехи. И все, кроме самого Ралзака, верили, что император по-прежнему жив и, скрытый сияющей оболочкой, продолжает управлять делами. Однако его прославленная мудрость и проницательность куда-то делись, и союзы, успешно заключенные популярным императором, обладавшим харизматической силой, стали быстро ослабевать. Варсовран превратился в номинальную фигуру, от него не исходило ни одного приказа. За прошедшие пять месяцев Ралзак обнаружил, что сам он сильно уступает Варсоврану в стратегических и многих иных талантах.
   – Я никогда не просил назначать меня верховным главнокомандующим, – признался Ралзак Серебряной смерти. – Я всего лишь солдат. Я знаю свое место, и оно – не здесь.
   – Согласна, – отозвался бесцветный, металлический голос Серебряной смерти.
   «Она насмехается надо мной?» – беспомощно подумал Ралзак.
   – Разгромить мелких врагов-соседей, расширить границы нашей державы – вот то, что я по-настоящему умею делать. Но покорить целый континент? Я понятия не имею, как это можно сделать. Что бы сделал ты на моем месте?
   – Я не могу давать советы. Я нахожусь в твоем распоряжении. Ты можешь воспользоваться мной.
   Ралзак уже не раз слышал эти слова Серебряной смерти. Он погрузился в раздумья, вернувшись взглядом к Ларментелю. Город должен пасть, но Ралзаку не нужны ни его жители, ни накопленные ими богатства. Он не собирается переселяться вместе со своими людьми в роскошные дома или башни этого города. Ралзак был, по сути дела, простым человеком, которому нравилась безыскусная и лишенная роскоши жизнь воина, он делил тяготы солдатского быта и не обладал политическими амбициями.
   – Ты можешь сокрушить моих врагов? – спросил он, продолжая разглядывать Ларментель.
   Его голос прозвучал приглушенно, словно это была лишь случайно произнесенная вслух мысль. Серебряная смерть обернулась к нему, в ее глазах отражалось убранство шатра.
   – Это в пределах моих сил, – бесцветный голос существа казался теперь зловещим.
   – Значит, ты можешь их сокрушить, – уточнил Ралзак.
   – Да.
   Ралзак встал и сквозь открытый клапан шатра посмотрел вперед, на отдаленный город.
   – Ларментель – самый могущественный город Тореи. Если падет Ларментель, другие мои враги станут всего лишь мусором, который следует вымести вон и сжечь. Как быстро ты можешь сокрушить Ларментель?
   – За несколько минут.
   Ралзак обернулся и невольно зажмурился, его рот приоткрылся от неожиданности. Серебряная смерть даже не шелохнулась. Металлическая оболочка, обтекавшая голову того, кто был когда-то повелителем Ралзака, настолько точно воспроизводило черты лица императора, что командующий в очередной раз подумал, знает ли Варсовран о том, что происходит снаружи.
   – Итак, когда ты можешь… э… нанести удар? – спросил Ралзак, чувствуя, что пауза начала затягиваться.
   – Сейчас, – спокойно ответила Серебряная смерть и сделала шаг вперед к выходу из шатра.
   – Нет-нет, – поспешно остановил его Ралзак, взмахнув руками. – Я хочу, чтобы мои войска заняли позиции, которые позволят воспользоваться достигнутыми тобой преимуществами.
   – В этом нет никакой нужды, – спокойно заверила Серебряная смерть.
   – И все же я хочу подготовиться раньше, чем ты нанесешь удар, – настаивал Ралзак.
   – Я в твоем распоряжении, – бесстрастно отозвалась Серебряная смерть.
   Ралзак обдумывал невероятное предложение, медленно выходя из шатра и хмуро разглядывая Ларментель. Имеется ли в городе то, что жалко потерять? Серебряная смерть говорит, что способна покорить неприятелей, но после этого силы монстра иссякнут, он станет безвредным независимо от того, падет или нет Ларментель. Ралзак махнул рукой, приказывая Серебряной смерти следовать за ним. Их уже ждал Сайфер, облаченный в те же нелепые, не подходящие ему одежды и доспехи. Рядом с ним стоял Эйнзель, вид у которого был довольно испуганный.
   – Высокоученый Эйнзель, я намерен дать Серебряной смерти шанс продемонстрировать свои силы, – объявил Ралзак. – Ты можешь что-то посоветовать?
   – О да, высокочтимый лорд, – с поклоном ответил Эйнзель, от волнения потирая руки.
   – Ив чем суть твоего совета?
   – Не делать этого.
   – Такой совет я слышу от тебя с того момента, как нашли Серебряную смерть. Не скажешь ли что-нибудь новенькое?
   – Прошу, отвезите его в горы, выбросьте на дно глубочайшей расщелины, а потом похороните под самыми большими обломками скал.
   – Именно это сделал прежний владелец Серебряной смерти.
   – Весьма разумный поступок, – заметил маленький волшебник с новым поклоном, чтобы скрыть прозвучавший в его словах сарказм.
   – Эйнзель, я хочу услышать нечто-то иное, чем вечное «не делать этого»! – резко бросил командующий.
   – Ну что же, может, подойдет: «Не используйте его, высокочтимый лорд»?
   – Мое терпение на исходе! Какой реальный, дельный совет ты можешь дать по поводу Серебряной смерти?
   – Избавиться от нее, – заявил волшебник.
   – Сайфер, а у тебя есть другие предложения? – Ралзак в раздражении отвернулся от волшебника.
   – Нет, высокочтимый лорд, – с продуманной почтительностью отозвался человек с закрытым лицом.
   – Но ведь именно ты отыскал для нас ее местонахождение.
   – Я тоже учусь. На ваших ошибках.
   Ралзак нахмурился. Выражение лица Сайфера было скрыто маской и капюшоном.
   – Опыт – дорогая школа, хотя дураки всегда стремятся попасть в нее, – осторожно проговорил Эйнзель.
   – Вы что, насмехаетесь надо мной? – прорычал командующий, снова разворачиваясь к Эйнзелю.
   – Нет, высокочтимый лорд, просто я пытаюсь предостеречь вас, – на этот раз Эйнзель смотрел Ралзаку в лицо.
   Ралзак прищурился. Впервые за пятнадцать лет, что он знал Эйнзеля, волшебник не отводил глаз.
   – Не могу понять, чего вы так боитесь, – задумчиво сказал командующий, закладывая руки за спину и поворачиваясь так, чтобы в очередной раз взглянуть на величественный Ларментель.
   – Командующий, мы имеем самые смутные представления о свойствах этого существа, – тихо, но твердо произнес Эйнзель. Все древние знатоки, впрочем, соглашаются, что оно обладает невероятной, чудовищной силой.
   – Мы не понимаем, почему огонь сжигает дерево, но не может испепелить камень, – возразил Ралзак, – и все же пользуемся огнем для приготовления пищи, освещения дороги ночью, обогрева наших жилищ и даже для того, чтобы сжигать вражеские города. Нам предстоит проверить возможности этого существа. И как вы намерены поступить во время испытаний?
   – Я очень бы хотел оказаться как можно дальше от этого места.
   – Я имел в виду магические аспекты наблюдений.
   – Я предпочту спрятаться за выступом скалы, чтобы проба его сил не нанесла ущерба мне самому.
   Подготовка Ралзака к испытаниям заняла часа два. Все, кто находился на дежурстве, на отдыхе или спал, – то есть весь личный состав армии – были подняты по тревоге. Пехоту расположили в пяти стратегических точках, чтобы воспрепятствовать бегству горожан в случае падения стен, а элитные части копьеносцев расставили так, чтобы мгновенно нанести контрудар, если вперед выдвинутся вражеские вооруженные подразделения. Штурмовики с лестницами и хорошо вымоченными щитами, способными выдержать даже горящую смолу, находились в полной готовности. В восемь утра Ралзак решил, что приняты все необходимые меры. В полном боевом облачении, с грозным топором в руке, он стоял перед Серебряной смертью, а в шаге от него замерла в ожидании небольшая группа старших офицеров и наиболее знатных дворян.
   – Сделай все, что в твоих силах, чтобы сокрушить моих врагов, – приказал Ралзак, указывая топором в сторону городских стен. – Сегодня я войду в королевский дворец Ларментеля и плюну под ноги королю в доказательство моей полной победы.
   Те, кто стоял достаточно близко, чтобы слышать его слова, автоматически повторили привычную формулу. «Кожа» Серебряной смерти стала переливаться, задрожала, а потом пришла в движение, словно крошечные серебряные муравьи ползали под ней в разных направлениях. Голова медленно расширялась, превращаясь вибрирующий серебряный шар. Стоявшие рядом невольно попятились, а Ралзак заметил, что руки существа побелели. Затем белизна проявилась на шее, и показалась нижняя челюсть Варсоврана, а серебряный шар достиг размеров небольшого шатра. Командующий Ралзак стоял на прежнем месте, не делая ни шагу в сторону, наблюдая, как появляются из-под серебряной оболочки рот, нос и глаза Варсоврана, могущественного императора, повелителя огромной державы. И наконец, Серебряная смерть отделилась, а тело Варсоврана безжизненно рухнуло на землю.
   Серебряная смерть теперь свободно парила, превратившись в шар оболочка которого переливалась и дрожала, словно поверхность мыльного пузыря, и когда достигла размеров дома, существо медленно поплыло наверх и в сторону осажденного города. Ралзак подумал, что, раздувшись, шар стал почти прозрачным, а теперь он поднялся так высоко, что его невозможно разглядеть. Небо над Ларментелем сияло голубизной, мир вокруг казался ясным и спокойным. Ралзак начал уже подозревать, что Серебряная смерть решила сыграть над ним какую-то злую шутку. Прошло полчаса, затем еще четверть часа. По рядам солдат, находившихся в боевом порядке, пополз говорок.