Весенние работы на ранчо Рио-дель-Лобо были в самом разгаре, и Эдвард, как обычно в такие дни, уехал вместе с Эстансио встречать стада. После возвращения с Ямайки это была их первая с Викторией разлука.
   Он отсутствовал уже пять дней, и она знала, что ее ожидание может продлиться еще не меньше недели. Чтобы скоротать время, Виктория старалась находить себе какие-нибудь занятия, но с приходом ночи тоска по мужу становилась невыносимой, и ей подолгу не удавалось уснуть.
   В один из дней, не в силах выносить одиночество, Виктория уже собиралась ехать к бабушке, но тут Хуанита сообщила о визите Клариссы и Шарлотты Бакстер. В уютной гостиной, оформленной в зелено-голубых тонах, горничная подала им чай и крохотные пирожные.
   – Я в таком волнении, что не могу даже выразить… – тараторила Шарлотта, глядя на Викторию с улыбкой. – Мне не терпится поделиться с тобой своей новостью. Представляешь, Боб сделал мне предложение.
   Виктория обняла Шарлотту.
   – Это замечательно, дорогая. Я знаю, что вы будете очень счастливы.
   Кларисса рассмеялась.
   – Нисколько не сомневаюсь, что Шарлотта будет счастлива. Они с Бобом с детства знали, что поженятся.
   – Когда назначена церемония? – осведомилась Виктория, наливая Клариссе чай из серебряного чайника.
   – Венчание – в июне. Но будь воля Боба, он устроил бы все завтра, – краснея, сказала Шарлотта.
   Кларисса прыснула.
   – Боб всегда проявлял нетерпение.
   Шарлотта вдруг нахмурилась и проговорила:
   – Меня кое-что тревожит, Виктория. Может, ты мне поможешь?
   – Конечно, дорогая. Что именно тебя беспокоит?
   – Шарлотта у нас всегда была глупышкой, – заметила Кларисса. – Она вечно во всем сомневается и мучается.
   Виктория взяла Шарлотту за руку.
   – Так в чем же дело? Расскажи.
   Шарлотта снова покраснела и пробормотала:
   – Меня страшит физическая сторона брака. Видишь ли… Мама говорила мне, что это ужасно унизительно… и отвратительно.
   Виктория нахмурилась. Ей не хотелось обсуждать с подругами столь деликатную тему, но она прониклась жалостью к Шарлотте, которую явно расстроили слова матери.
   – А моя мама говорит, что жена обязана выполнять супружеский долг, – заметила Кларисса.
   – Моя мама говорила мне о том же, – кивнула Шарлотта.
   Девушки вопросительно посмотрели на Викторию в ожидании подтверждения.
   – Я не считаю это долгом, – возразила Виктория. – Это нечто… Это то, что объединяет двух любящих людей.
   – Мама говорила мне, что женщина не должна получать удовольствие от ласк мужа. Она говорила, что это грех и разврат, – заявила Шарлотта.
   – Моя мама тоже так считает, – поддержала подругу Кларисса. – А еще она говорит, что жена, которая ведет себя, как девка из салуна, вызовет у мужа возмущение и отвращение.
   Виктория попыталась скрыть охватившее ее смятение. У нее не было возможности услышать советы своей матери, и сейчас у нее возникли сомнения… Раз взгляды матерей Клариссы и Шарлотты совпадали, то, может быть, они правы? Если это так, то она ничем не лучше девок из салуна. Нет, такого не может быть! Иначе Эдвард непременно указал бы ей на это. А что, если он и в самом деле считает ее развратницей?
   Размышляя над услышанным, Виктория не заметила, что пауза затянулась. Когда же она подняла голову, то увидела, что подруги смотрят на нее не мигая.
   – Уверяю тебя, Шарлотта, – Виктория старалась говорить как можно увереннее, – невесте не стоит задумываться над физической стороной брака. Но твой страх перед неизвестным – в порядке вещей. Так себя чувствуют все невесты.
   – А ты? Ты испытывала то же самое? – спросила Шарлотта.
   – Да, конечно. Но мои страхи оказались беспочвенными.
   Наконец гостьи ушли, и Виктория вздохнула с облегчением. Однако затронутая тема заставила ее задуматься. Что, если она вела себя с Эдвардом непристойно? Что, если ему стыдно за нее, но он не смеет сказать ей об этом?
   Тяжко вздохнув, Виктория встала с дивана и вышла в сад. К этому моменту она окончательно убедила себя в том, что вела себя недостойно, и жестоко раскаивалась. «Как я теперь посмотрю Эдварду в глаза? – думала Виктория. – Ведь он, конечно же, стыдится меня». Присев у фонтана, она закрыла лицо ладонями и предалась своему горю.
   Внезапно кто-то прикоснулся к ее плечу, и Виктория вздрогнула от неожиданности. В следующее мгновение ее обняли сильные руки мужа. Она с облегчением вздохнула и прижалась щекой к его груди.
   – Дорогая, я не мог прожить без тебя больше ни дня. – Тут Эдвард заметил слезы на ее глазах и невольно нахмурился. – Виктория, что случилось? Что тебя огорчило?
   Не смея взглянуть мужу в глаза, она пробормотала:
   – О, Эдвард, мне так стыдно… Я даже не могу смотреть тебе в глаза.
   Он положил руки ей на плечи и проговорил:
   – Так в чем же дело? Чего именно ты стыдишься? Посмотри на меня, дорогая.
   Виктория упорно отказывалась смотреть мужу в лицо. Уставившись на его пыльные сапоги, она сказала:
   – Ты должен был объяснить мне, Эдвард, что я вела себя непристойно. Почему ты ничего мне не сказал?
   – Не могла бы ты объяснить, о чем речь? – Эдвард с удивлением смотрел на жену.
   Собравшись с духом, она посмотрела ему в глаза.
   – Мое поведение, должно быть, очень тебя смущает. Но поверь, только мое полное неведение заставило меня вести себя столь неподобающим образом.
   – Виктория, ты меня совершенно запутала. Я ничего не понимаю. О чем ты толкуешь?
   – Сегодня ко мне приходили Кларисса и Шарлотта. Шарлотта пришла сообщить, что Боб Льюис сделал ей предложение. Свадьба состоится в июне.
   – Очень хорошо, – кивнул Эдвард. – Но я по-прежнему ничего не понимаю.
   Виктория вздохнула и вновь заговорила:
   – И Кларисса с Шарлоттой в один голос заявили, что непристойно и грешно испытывать удовольствие, когда муж… В общем, в постели.
   – Ты обсуждала с ними наши с тобой отношения? – Эдвард в изумлении уставился на жену.
   – Нет-нет, конечно же, нет! – возмутилась Виктория.
   – Дорогая, объясни мне наконец, в чем дело. – Эдвард был явно озадачен.
   – Клариссе и Шарлотте матери сказали, что муж будет шокирован и оскорблен, если его жена…
   – Если его жена – что, Виктория? – улыбнулся Эдвард; он уже догадывался о причине ее беспокойства.
   – Если… жена ведет себя… как девица из салуна. – Из глаз Виктории хлынули потоком слезы.
   Эдвард прижал жену к груди – и зашелся от смеха.
   – Почему ты надо мной смеешься? – спросила Виктория.
   – Моя милая возлюбленная, я смеюсь вовсе не над тобой. Но ты меня насмешила. Ты – свет моей жизни, и ты никогда не перестанешь меня веселить.
   – Я очень рада, что способна тебя развеселить. – Она надула губки.
   Эдвард усадил жену на мраморную скамью и обнял за плечи. Она попыталась высвободиться.
   – Все очень серьезно, Эдвард, а ты относишься к этому как к шутке.
   Он заглянул ей в лицо.
   – Ты права, Виктория. – Эдвард с трудом удерживался от смеха. – Разумеется, все это очень серьезно. Пойми, дорогая, мы с тобой вместе переживаем ни с чем не сравнимые ощущения. Далеко не каждому дано такое счастье. Так неужели мнение двух глупых старух для тебя важнее, чем голос собственного сердца?
   – Ты хочешь сказать, что не стыдишься меня, Эдвард?
   Он посмотрел на нее с невыразимой нежностью и поцеловал в лоб.
   – О, моя любимая, как можешь ты в этом сомневаться? – Он провел пальцем по ее щеке. – Как могу я стыдиться тех чудесных уз, что нас объединяют? Я не знал такого счастья, пока ты не стала моей женой. Я имею в виду женой в истинном значении этого слова. Никогда больше не сомневайся в нашей любви, Виктория.
   Она обвила руками его шею.
   – О Боже, Эдвард, как я рада, что ты такой, какой есть. Я не представляю, как жила бы, если бы мне приходилось ублажать тебя из чувства долга.
   Он улыбнулся и встал. По-прежнему обнимая жену за плечи, повел ее к дому.
   – Давай посмотрим, как хорошо ты справляешься со своими супружескими обязанностями, дорогая. – Эдвард подхватил Викторию на руки и взбежал по лестнице.
   Она тихонько вздохнула и прижалась к его плечу.
   – Я не ждала тебя так рано, Эдвард.
   Переступив порог спальни, он усадил жену на кровать и опустился рядом.
   – Я ведь уже сказал, что не мог прожить без тебя больше ни дня. – Эдвард улыбнулся и добавил: – Ты моя слабость, любимая. Я ничего на свете не боюсь, но не переживу, если потеряю тебя. – Он уложил ее на постель и принялся покрывать поцелуями ее лицо. Потом вдруг чуть отстранился и пристально посмотрел на нее. – Но ты – и моя сила, Виктория.
   Сердце ее отозвалось гулкими ударами. Ей вдруг стало ужасно жаль Клариссу и Шарлотту. Но она почти тотчас же забыла о них – ведь рядом с ней был Эдвард, даривший ей ни с чем не сравнимое наслаждение.
   – Как долго ты пробудешь со мной, милый?
   – Всю ночь. А также и следующую ночь. – Эдвард тихонько рассмеялся. – Мои люди уже знают, что я жить не могу без своей жены. Я превратился в объект их шуточек. Они обвиняют меня в излишней мягкости и говорят, что из-за тебя я совершенно забыл о делах.
   – Тебя это беспокоит, Эдвард?
   Он снова рассмеялся.
   – Кроме тебя, меня никто и ничто не беспокоит. Если тебя нет со мной рядом, я не могу ночью сомкнуть глаз.
   Теперь уже Виктория рассмеялась.
   – Не жди от меня сочувствия, любимый. Я и сама прошла через те же муки. И я не хочу, чтобы мы снова расставались.
   – Наберись немного терпения, милая.

Глава 27

   Май в южном Техасе – самый чудесный месяц в году. Прерии покрылись синими колокольчиками, вновь зазеленела трава, и теплый ветерок обещал скорое пробуждение природы.
   Все изменилось и в особняке Ганноверов – теперь дом оглашался веселыми криками и взрывами смеха. Работники-мексиканцы не могли не заметить перемен, произошедших с хозяином. Причем было очевидно, что именно Виктория столь благотворно повлияла на сеньора Эдуардо.
   Все было бы хорошо, если бы не хворь старого Неда. Он болел уже несколько дней, и Виктория регулярно его проведывала, чтобы покормить куриным супом, который варила Хуанита. Придя к нему в очередной раз, она увидела, что старик сидит и его лицо порозовело.
   – Мисс Виктория, вам не стоило приходить в барак. Это не место для такой леди, как вы.
   Она аккуратно подоткнула одеяло вокруг больного.
   – Ни о чем не беспокойся Нед. Думай только о том, чтобы поправиться. Ты очень много для меня значишь. Кроме того, ты нужен Бунтарю.
   Виктория дала старику лекарства, прописанные Дэном, и пообещала навестить вечером.
   Заглянув в гости к Консуэло, она поиграла с Роберто и с крошкой Вики, после чего направилась к дому. Проходя мимо загона, где Эстансио и Карлос клеймили коров, прибывших из Индии, Виктория остановилась и какое-то время наблюдала за происходящим. Затем спросила:
   – Что это за коровы, Эстансио? Какие странные. Я таких никогда раньше не видела.
   – Эта порода называется «брахманская», сеньора Виктория, – ответил управляющий, явно польщенный вниманием хозяйки. Он вынул клеймо из огня и приложил к крестцу коровы – его сын Карлос удерживал ее с помощью крепких веревок.
   Виктория услышала шипение и почувствовала запах паленой кожи. Внезапно перед глазами у нее потемнело, и она обеими руками ухватилась за перекладину. Заметив, что хозяйке плохо, Эстансио отбросил тавро и кинулся ей на помощь. Он успел подхватить Викторию в тот момент, когда она лишилась чувств.
   – Скачи за хозяином, – сказал Эстансио сыну, а сам понес Викторию в дом.
   Эдвард, разделывавший туши, увидел мчавшегося во весь опор Карлоса и тотчас же понял: что-то случилось.
   – Сеньор Эдуардо, скорее, сеньоре Виктории плохо! – прокричал молодой мексиканец.
   – Что случилось, Карлос? – У Эдварда засосало под ложечкой.
   – Не знаю, хозяин. Она смотрела, как мы с отцом клеймили брахманских коров, а потом упала без чувств.
   – Она ушиблась?
   – Нет, отец успел ее подхватить. Он понес сеньору в дом.
   Не мешкая ни секунды, Эдвард подбежал к лошади и вскочил в седло. Уже вбегая в дом, он крикнул:
   – Виктория!
   – Она в спальне, – ответил взволнованный Эстансио.
   В несколько прыжков Эдвард преодолел лестницу и ворвался в комнату. Виктория лежала на кровати с влажным полотенцем на лбу. Рядом с ней сидела Хуанита. Увидев мужа, Виктория улыбнулась.
   – Что случилось? – спросил Эдвард, опускаясь у кровати на колени. Он взял жену за руку. – Ты отправила кого-нибудь за Дэном?
   Хуанита кивнула хозяйке и вышла из комнаты.
   Виктория погладила мужа по щеке и проговорила:
   – Тебе не стоит так волноваться. Со мной все в полном порядке.
   – Дэн уже выехал?
   – Нет, я не стала отрывать его от дела.
   – Тогда я сам отправлю за ним Эстансио, – заявил Эдвард. Он хотел подняться, но Виктория его остановила.
   – Нет, милый, успокойся. Ты не первый мужчина, который скоро станет отцом.
   Эдвард в изумлении уставился на жену.
   – Не хочешь ли ты сказать, что ты… что мы…
   – Я почти уверена, милый. Думаю, мне придется завтра поехать в город, чтобы получить от Дэна подтверждение. Впрочем, я не сомневаюсь…
   – О, любовь моя… Значит, у нас будет ребенок? – Он заключил Викторию в объятия.
   Она положила голову ему на плечо.
   – Ты счастлив, Эдвард?
   Не в силах вымолвить ни слова, он уткнулся лицом в ее волосы.
   – Что же ты молчишь, дорогой?
   – О, любимая, я думаю, что я сейчас самый счастливый из смертных. – Он чуть отстранился и, внимательно посмотрев на жену, добавил: – Я хочу, чтобы отныне ты была предельно осторожна. Сиди, отдыхай, и пусть Хуанита за тобой ухаживает. Хочешь, мы устроим тебе спальню внизу? Чтобы тебе не ходить по лестнице.
   Виктория весело рассмеялась.
   – Не беспокойся, дорогой. Все будет в порядке. Или ты полагаешь, что до меня женщины не рожали детей?
   – Ты, Виктория… действительно не рожала. – Он положил руку ей на живот.
   – Эдвард, будешь ли ты по-прежнему меня любить, когда я стану толстой и неловкой?
   – Я стану любить тебя еще больше, если это возможно. Ведь теперь ты носишь под сердцем моего ребенка. Я просто в восторге, моя любимая. – Он нежно поцеловал ее и улыбнулся. – Знаешь, ты выбрала довольно драматический способ объявить мне о том, что я скоро стану отцом.
   – Но ты же меня знаешь. – Виктория снова рассмеялась. – Я никогда не ищу легких путей.
   – Я это заметил. – Эдвард поцеловал жену в шею.
   Они с минуту молчали, потом Виктория вдруг заявила:
   – У нас будет сын, мой дорогой.
   Он взглянул на нее с удивлением.
   – Откуда такая уверенность?
   – У меня такое чувство.
   Эдвард с улыбкой проговорил:
   – А мне все равно, кто у нас будет – мальчик или девочка. Хотя было бы лучше, если бы первым родился мальчик. Завтра я отвезу тебя в город. Мы там и заночуем, чтобы тебе не трястись в пути целый день.
   – В этом нет необходимости, Эдвард. Я же сказала тебе, что абсолютно здорова.
   – Пожалуйста, позволь мне сделать по-своему, Виктория. Никак не возьму в толк, почему ты не хочешь, чтобы Дэн к нам приехал.
   – Я тебе уже объясняла. Он очень занятой человек.
   – На сей раз, жена, я тебе уступлю. Но это – в последний раз. А потом пусть Дэн сам приезжает к тебе.
   – Все еще изображаешь из себя могущественного сеньора Эдуардо?
   Эдвард расхохотался.
   – Ах ты, плутовка! Когда-нибудь ты меня доведешь меня до греха.
   – Я тебя не боюсь. Ты же не станешь причинять вред матери своего сына.
   – Мать моего сына… Замечательно звучит.
   Они снова немного помолчали.
   – Пойду помоюсь и переоденусь, – сказал наконец Эдвард.
   – Хорошо, дорогой. Только потом обязательно возвращайся ко мне.
   Он поцеловал жену в щеку.
   – Я попрошу Хуаниту, чтобы она подала нам ужин сюда.
   Тем временем по всему ранчо разнеслась весть о болезни Виктории, и к дому потянулись работники, обеспокоенные здоровьем хозяйки. Хуанита устала открывать дверь и сообщать, что «сеньора уже чувствует себя лучше». Узнав о болезни Виктории, старый Нед тоже поднялся с постели. Хуанита отчитала его по-испански и по-английски и отправила домой. Но он отказывался уходить, пока к нему не спустился сам Эдвард и не заверил, что с «мисс Викторией» все в порядке.
   Позже Эдвард со смехом рассказывал жене, что из-за нее на ранчо приостановились все работы.
* * *
   На следующий день Эдвард отвез жену к Дэну.
   – А сейчас я вас покину. У меня кое-какие дела в кузнеце, – объяснил он. – Встретимся в гостинице. Возможно, я немного задержусь, а ты, если хочешь, можешь навестить Клариссу. – Кивнув на прощание приятелю, Эдвард вышел на улицу.
   Осматривая Викторию, доктор хмурился и упорно молчал. Закончив осмотр, он уселся за стол и о чем-то задумался.
   – Так что же, Дэн? Не держи меня в неведении. Будет у меня ребенок или нет?
   Доктор нервно постукивал карандашом по столу.
   – Да, Виктория, ты беременна.
   Дэн еще больше нахмурился; в такие минуты он ненавидел свою профессию.
   – У меня не все благополучно, Дэн? – допытывалась Виктория. – В чем дело? Почему ты молчишь?
   – Не знаю, как тебе это сказать… В общем, мне кажется, что тебе не следует сохранять этого ребенка.
   Виктория побледнела.
   – Моя мать умерла во время родов, Дэн. Ты боишься, что и меня ждет такая же судьба?
   – Возможно. Если ты не последуешь моему совету, – потупившись, пробормотал доктор.
   На глаза Виктории навернулись слезы. Все ее существо протестовало против такой несправедливости.
   Дэн молча наблюдал за ней. Когда же он вновь заговорил, его голос звучал ровно и монотонно:
   – Мы можем вызвать у тебя выкидыш, Виктория. Тогда опасность будет не столь велика.
   Она ненадолго задумалась.
   – Если я выношу этого ребенка и благополучно разрешусь от бремени, смогу ли я в будущем иметь детей, Дэн?
   – Да. – Он сделал паузу. – Если ты останешься жива, то опасаться за твое здоровье при следующих беременностях не придется.
   – А если я избавлюсь от этого ребенка, то в будущем мы с Эдвардом уже не сможем иметь детей?
   – Верно, – кивнул доктор.
   Виктория решительно поднялась со стула.
   – Насколько я поняла, ты можешь сделать так, что я потеряю своего малыша. Но тогда я не смогу быть для Эдварда женой и родить ему детей. А если я рискну и благополучно выношу этого ребенка, то смогу иметь и других детей.
   – Ты все правильно поняла. Но повторяю, риск слишком велик.
   – Дэн, думаю, ты догадываешься о моем решении. Я не могу отказаться от этого ребенка!
   – Ты должна обсудить этот вопрос с Эдвардом, Виктория. Выбор вы должны сделать вместе. Не откладывай разговор надолго. Скажи ему сегодня же.
   – Я все расскажу ему. – Виктория утерла слезы. – Ты должен был видеть его, Дэн, когда я сообщила ему о том, что у нас будет ребенок. Он так обрадовался… Как я могу лишить его этого?..
   Виктория открыла дверь и вышла из кабинета. Дэн проводил ее взглядом и тяжко вздохнул. Потом вдруг ударил кулаком по столу и проревел:
   – Проклятие!..
 
   Эдвард снял рубашку и сел на кровать. Ему не нравилось, что Виктории придется ночевать в маленьком гостиничном номере, но он полагал, что будет лучше, если она отдохнет, прежде чем они отправятся в обратный путь. Харви Дэвис рано закрыл кузнецу в связи с днем рождения дочери, поэтому Эдварду нечего было делать в городе. Оставалось только ждать возвращения Виктории.
   Чтобы не терять времени даром, он решил встретить жену. Эдвард протянул руку, чтобы достать чистую рубашку, но тут раздался стук в дверь. Он радостно улыбнулся, полагая, что пришла Виктория, и открыл. Но улыбка тотчас же сползла с его лица – на пороге стояла Моника.
   – Ты не пригласишь меня войти? – спросила она.
   – Я не думаю, что это разумно, Моника. Что ты здесь делаешь?
   – Как, разве ты не слышал, что я стала школьной учительницей?
   – Что ж, мисс учительница, с вашей стороны было крайне опрометчиво прийти сюда. Вдруг нас кто-нибудь увидит?
   Но Моника уже проскользнула в комнату.
   – Если ты закроешь дверь, Эдвард, то поступишь очень разумно. Не беспокойся, я приняла меры предосторожности. Меня никто не видел.
   – А как ты узнала, что я здесь?
   – Я видела, как ты входил в гостиницу. И конечно же, я была уверена, что ты занимаешь лучший номер.
   – Моника, мне приятно тебя видеть, но я должен попросить тебя уйти. Моя жена…
   Она не дала ему договорить.
   – Я решила, что ты, должно быть, устал от супружеской жизни и хочешь поразвлечься.
   Эдвард нахмурился.
   – Ты ошибаешься. Я не устал от супружеской жизни, и, кроме Виктории, мне никто не нужен.
   – Неужели?! Как же ей удалось тебя насытить?
   Эдвард начинал злиться. К тому же ему не хотелось, чтобы Виктория застала его с другой женщиной.
   – Прости, Моника, но я собирался встречать жену.
   – О, Эдвард, не сердись на меня, – проговорила она с придыханием. – Я так тебя люблю. Своей женитьбой ты разбил мне сердце.
   – Не желаю говорить об этом! – бросил он с раздражением.
   – Только один поцелуй, – взмолилась она, обнимая его. – Неужели ты по мне не скучал? Совсем не скучал?
   – Нет, Моника, не скучал. Могу признаться в этом, положа руку на сердце. Попытайся понять, я люблю свою жену, и больше никто мне не нужен.
   – Какой ты жестокий, Эдвард.
   – Я уже это слышал.
   Она прижалась к его груди. И тотчас же дверь отворилась, и в комнату вошла Виктория. Эдвард оттолкнул Монику. Виктория же в недоумении уставилась на полуобнаженного мужа. Потом взглянула на рыжеволосую красавицу, и лицо ее покрылось мертвенной бледностью.
   – Виктория, я… – Эдвард осекся; он не знал, что сказать.
   – Вот так сюрприз, – проговорила Виктория, глядя на нежданную гостью. – Что ж, Моника, надеюсь, ты поймешь меня правильно, если я попрошу тебя удалиться.
   – Да-да, конечно… – пролепетала та, отступая к двери. В следующее мгновение она выскочила в коридор.
   Виктория повернулась к мужу. Ее лицо оставалось непроницаемым.
   – Ты совершил ошибку, Эдвард, – проговорила она ледяным тоном.
   – Дорогая, все было не так, как ты полагаешь. – Он сделал шаг в ее сторону, но она отшатнулась от него.
   – Тебе следовало вести себя осмотрительнее, Эдвард. Ах да, ты ведь не ожидал меня так рано, правда?
   – Поверь, Виктория, она вошла сюда, когда я собирался идти к тебе.
   – Надень рубашку. Я хочу немедленно поехать домой, если ты не возражаешь. Я не желаю оставаться с тобой в одной комнате.
   Он схватил ее за плечи.
   – Выслушай меня, Виктория!
   Она окинула его презрительным взглядом.
   – Эдвард, я прекрасно помню, как ты рассердился на меня из-за того, что я улыбалась майору Кортни. А теперь хочешь, чтобы я оставила без внимания твой поступок?
   Он бессильно уронил руки.
   – Если бы ты кричала, ругалась, я бы мог с тобой разговаривать, но с твоим спокойствием…
   – Пусть мое спокойствие тебя не вводит в заблуждение, – перебила Виктория. – Сегодня ты совершил убийство. Ты убил мою любовь.
   Эдвард надел рубашку и пробормотал:
   – Не драматизируй, дорогая. Все было не так, как казалось со стороны.
   – Не желаю слушать твои объяснения, – с невозмутимым видом проговорила Виктория.
 
   День, начавшийся так хорошо, превратился в ночной кошмар. Виктория закрыла глаза, пытаясь забыть стоявшую перед ее мысленным взором сцену – Моника в объятиях Эдварда. От отвращения ее била дрожь. Она ничуть не преувеличила, когда сказала мужу, что он убил ее любовь. Ей казалось, что ее недавнее счастье рухнуло в одночасье.
   «Но почему же все это произошло именно сегодня? И что все это значит?» – спрашивала она себя снова и снова.
   Когда коляска подкатила к парадному крыльцу особняка, Эдвард хотел помочь жене спуститься, но она спрыгнула на землю, прежде чем он успел к ней подойти.
   – Виктория, мы должны поговорить, – сказал он, последовав за ней в дом.
   – Я буду у себя в комнате, – бросила она на ходу и стала подниматься по ступеням.
   Эдвард вошел в спальню следом за женой.
   – Не прикасайся ко мне, – проговорила она, когда он попытался к ней приблизиться. – Никогда больше не дотрагивайся до меня.
   – Ты должна меня выслушать, Виктория. – Его глаза сверкнули. – Я никогда тебе не лгал. И если у тебя есть хоть капля разума, то ты поймешь: я не настолько глуп, чтобы приводить женщину к себе, зная, что ты можешь вернуться в любую минуту. Подумай, Виктория. Ведь в таком маленьком городке, как Сидарвилл, все меня знают и…
   – Наверное, твое желание пересилило осторожность, – перебила Виктория.
   Она закрыла лицо ладонями. О, как бы ей хотелось ему поверить! Но она не могла…
   – Мне никто, кроме тебя, не нужен, Виктория. И ты это прекрасно знаешь. Господи, неужели ты мне не веришь?
   Она наконец-то взглянула на него.
   – Это все слова, Эдвард. А говорить ты умеешь… Но я все равно тебе не верю. И никогда уже не поверю.
   Он тяжко вздохнул и пробормотал:
   – Когда ты сможешь рассуждать хладнокровно, ты, возможно, поймешь, что я говорю правду. Так что же сказал Дэн?
   Ее глаза затуманились.
   – Наша старая подруга судьба сыграла с нами дурную шутку, Эдвард. Только на этот раз она нанесла смертельный удар.
   – Что это значит? Ты ждешь ребенка или нет?
   – Жду, – кивнула она.
   Его взгляд потеплел.
   – О, моя любимая, прошу, давай не будем ссориться. Для меня нет ничего важнее тебя и нашего малыша.
   Она отвернулась. Желание причинить мужу такую же боль, какую он причинил ей, заставило ее быть жестокой.