Покончив с этим делом, Мартин поглядел на часы (кроме электронных, у него были механические): теперь придется подождать. Погода почти безветренная, да к тому же в лесу из-за тесно растущих деревьев замедлена циркуляция воздуха. Он надеялся, что здешняя живность успела разбежаться, напуганная шумом схватки, и не пострадала от газа. Косые оранжево-золотые столбы света падали на дорогу, пронизывая сквозистые кроны. Разбойники, лежа в пыли, хрипели и кашляли, Щуря полные слез глаза. Мартин обыскал их, сложил в кучу оружие, потертые мешочки с деньгами. С одного из бандитов бесцеремонно стащил шлем, выкованный из темного металла, со специальной полоской, защищающей переносицу, и мягкой кожаной прокладкой внутри. Вроде по размеру подойдет, только надо его хорошенько продезинфицировать… Еще раз надеть экспериментальный шлем, созданный в лаборатории ЛОСУ, Мартин не согласился бы ни за какие пироги. Несмотря на то, что вся электронная начинка того шлема, скорее всего, дотла выгорела, его прошибал холодный пот при одной мысли о таком опыте. С другой стороны, если дойдет до серьезной драки, лучше быть в шлеме, чем без него. Трофей подвернулся как нельзя кстати.
   Наконец бандиты перестали кашлять. Где-то в гуще листвы защебетала птица. Выждав еще некоторое время, Мартин снял противогаз, несколько раз осторожно вдохнул и выдохнул, прислушиваясь к своим ощущениям. Потом открыл дверцу бронекара. Надо как следует проветрить машину, ведь кондиционеры не работают.
   — Вы, конечно, чувствуете себя героем? — ядовито усмехнулся Эш.
   — Да нет, в моей практике это рядовой эпизод, — признался Мартин. — Бывало и покруче.
   — Ну да, с помощью ядовитой дряни вы одолели аж восемь человек! Если бы это видели борешанисты, они бы с вами после этого здороваться перестали.
   — Они со мной и так не здоровались.
   Мартин окинул взглядом разбойников: даже связанные, те выглядели опасными, не смирившимися. Грубые, покрытые шрамами и болячками лица, мрачно сверкающие глаза, нечесаные бороды, грязная, кое-как залатанная одежда из кожи и домотканой холстины. Он выбрал двоих, которые показались ему самыми крепкими, и отволок в сторону. Достал из кобуры пистолет.
   — Что вы хотите делать? — спросил Эш.
   — Заставлю их разобрать завал. Не я же буду этим заниматься… Сотимара, объясните, что от них требуется. И скажите, что если кто попробует сбежать — пристрелю на месте.
   Фаяниец перевел. Для демонстрации Мартин навскидку выстрелил в грушевидный зеленый плод, висевший высоко среди темной листвы. Плод разлетелся на куски.
   — Скажите, что стрелять буду без предупреждения. Тут есть запасные рабочие руки, — он кивнул на остальных пленников.
   Когда Сотимара перевел и это, он распорядился:
   — Теперь возьмите мой нож и разрежьте веревки.
   На разборку завала ушло около часа. Мартин не спускал глаз с бандитов, которые с угрюмым видом растаскивали бревна. Порой они косились на него, оценивая и явно что-то замышляя, однако, встречая его взгляд, продолжали работу. Трусами они не были, но, чувствуя его силу, так и не рискнули ничего предпринять. Надо сказать, Мартина этот молчаливый поединок тоже измотал: за бандитами надо следить в оба, а его отвлекала жгучая боль в «порезанной» руке. Что-то не так с этим сном… Сотимара взял из кучи трофейного оружия легкий меч с изящной рукоятью и по собственному почину присоединился к нему, хотя Мартин подозревал, что, если пленники взбунтуются, толку от перлорожденного будет немного. Эш сидел в кабине бронекара, всем своим видом показывая, что не имеет к происходящему безобразию никакого отношения. Угнать машину он не пытался (да и не смог бы — ключ зажигания находился у Мартина). Значит, можно не ждать от него никаких подвохов: он ведь не знал про ключ и, если бы хотел избавиться от «бюрократа из ЛОСУ», наверняка бы воспользовался моментом.
   Когда расчистка дороги была закончена, Мартин сделал то, чего никто не ожидал: быстро шагнув к бандитам, которые остановились возле последнего отодвинутого к обочине бревна, нанес сначала одному, потом Другому удар в челюсть. После чего снова связал и уложил рядом с остальными.
   — Вы собираетесь так и оставить их? — с осуждением спросил Вениамин.
   — Что-нибудь сообразят, — отмахнулся Мартин.
   Трофеи они с Сотимарой перенесли в салон. Эш не стал помогать. Выпив банку теплого пива, Мартин уселся в кресло перед пультом. Он смертельно устал, давно с ним такого не случалось.
   Игра света и тени, туманные солнечные столбы, зеленый сумрак. Дорога была темная, иссеченная рытвинами, ямками, колеями. Теперь к этим отпечаткам прибавились рифленые следы колес лидонской машины. За очередным поворотом бронекар прорвал сплетенную из веревок сеть, натянутую меж двух стволов. Еще одна засада. Если б экран заднего обзора был исправен, Мартин с удовольствием поглядел бы на обескураженные физиономии разбойников. Усталость проходила, но рука по-прежнему болела без всякой видимой причины. Нельзя же сон считать причиной… Он повернулся к Сотимаре:
   — Как ваш нос?
   — Болит. Я думаю, это из-за здешней магии.
   Мартина такое объяснение не удовлетворяло. Можно, конечно, все непонятное назвать «магией» и на том успокоиться, но он предпочел бы докопаться до истинных причин. Раз есть следствия — есть и причины.
   После того, как лес кончился, дорога уперлась в массивные бревенчатые ворота. Стражники в островерхих шлемах, украшенных пучками перьев, потребовали платы за проезд, Мартин расплатился конфискованными у разбойников деньгами. Дальше начиналась цивилизованная, по валвэнийским понятиям, территория: возделанные поля и пастбища, вдоль дороги через каждые пятнадцать—двадцать километров попадались селения, окруженные кирпичными стенами. Чужих туда не пускали, зато в стенах были оконца (при необходимости они закрывались изнутри решетками), возле которых сидели торговцы. Скорее всего, те не постоянно здесь дежурили, а занимали свои места, когда дозорный сообщал о приближении путников. Продавали шипучее пиво, теплый свежий хлеб, соленые коренья, копченое мясо. Мартин, Сотимара и Эш перекусили на лужайке возле длинного дощатого сарая для путешественников. Молоденький подчеркнуто суровый стражник предупредил, что, если они хотят переночевать в сарае, надо заплатить. Распахнутая дверь ветхого сооружения поскрипывала на ветру. От недавно побеленной кирпичной стены резко пахло известкой. Полный торговец с отвислыми щеками наблюдал за ними, ссутулившись возле оконца: он взял с них залог за посуду и теперь надеялся, что возвращать его не придется.
   — Вы не в курсе, какое у них социальное устройство? — спросил Мартин у своих спутников.
   Сотимара покачал головой. Эш ответил:
   — Этого никто не знает. Очень замкнутый народ, из контактов с посторонними признают только драку и куплю-продажу. Профессор Кошани предполагал, что каждое селение принадлежит отдельному клану, что-то вроде родовой общины, но это непроверенная гипотеза. Они не выдают никакой информации о себе… и не только о себе — о чем угодно. Крайняя степень некоммуникабельности.
   Мартин с долей удивления отметил, что Вениамин иногда способен рассуждать как ученый, а не как болтливый невротик. Отрадно видеть, что у него бывают моменты просветления… Они вернули кружки и плетеное блюдо из-под мяса, обманув ожидания торговца. Пора ехать дальше. Мартин с усмешкой поглядел на высокую стену, пока еще яркую, будто новенькая, на белеющие у горизонта, за полями и лугами, стены соседних селений. По прошлому разу он знал, как они выглядят сверху: нехитрые лабиринты одноэтажных кирпичных построек с двускатными крышами, в центре — двухэтажная постройка, на каждый поселок только одна. Ничего таинственного. Он тогда без проблем заснял их с воздуха. А побывать внутри так и не удалось: не пустили, даже синтетические драгоценности не помогли. Забраться же в какое-нибудь селение непрошеным гостем Мартин не рискнул из-за свирепых сторожевых собак — их тут Держали специально для гостей.
   Вновь сев за руль, он принялся насвистывать сквозь зубы. Сотимара дремал, Эш ушел в салон. Все идет неплохо… Пока неплохо. Завтра придется свернуть на бездорожье: большая караванная дорога шла через Келму на Савашейские княжества, огибая малонаселенный Цибен. Если Мадина Милаус хотела, чтобы ее оставили в покое, то местечко она выбрала подходящее.

ГЛАВА 11

   …В зеркальце он видел обрамленную паутиной трещин дырочку в заднем стекле, а также повисший на хвосте черный автомобиль с блестящим хромированным оскалом. Вот же влип… Обычно он за кем-нибудь гонялся, это в порядке вещей, но теперь он сам оказался в роли преследуемого! И район, как назло, малознакомый. Невысокие обшарпанные дома, балконы с матерчатыми навесами. Длинная улица словно вымерла: когда из-за поворота вылетели, визжа тормозами, две машины, все прохожие очень оперативно поисчезали, кто за угол, кто в магазин, кто под арку ближайшего дома. Хочешь жить — успевай прятаться.
   В городе шла война. Необъявленная война между преступными кланами. Обстановка тут и раньше была не сахар: коррупция, наркомания, грабежи, разгул насилия. Выйдешь на улицу после захода солнца — в лучшем случае очнешься в больнице. Все это считалось нормой, поскольку иной жизни город не знал. Однако то, что началось примерно с полгода назад, не лезло ни в какие рамки. Главари кланов словно взбесились: сначала с невероятной жестокостью истребили независимые мелкие шайки и уличные банды, потом сцепились между собой. Кто начал первый, неизвестно. Священники толковали о конце света, ученые — о повышенной активности солнца, влияющей на психику. А война не прекращалась.
   Он тоже участвовал в этой войне. На стороне закона. У него была репутация прожженного циника, которого интересуют только деньги, но в глубине души он был человеком по-своему щепетильным. Ему не нравилось, когда людей грабят, насилуют, ни за что убивают, и менять свою точку зрения он не собирался, сколько бы за это ни заплатили. Получив лицензию частного детектива, он начал карьеру «охотника за головами», арестовывая на заказ особо опасных преступников. В том числе тех, которые по общему согласию считались неуловимыми. Но сейчас его самого накрыли. Кому-то очень не хочется, чтобы он продолжал свою деятельность…
   Поворот. Автомобиль резко вильнул, ему удалось восстановить контроль и не врезаться в ажурную металлическую башню посреди улицы. На некотором расстоянии высилась вторая такая же, третья, четвертая… Они цепочкой уходили к заслоненному постройками горизонту, черные на фоне блекло-желтого неба. Их соединяла тускло блестевшая на солнце полоска, к ней прилип неподвижный поезд — четыре темно-зеленых вагончика. Впереди, возле поднятой над крышами двухэтажек открытой платформы, повис еще один. Ток на линии вырубили. А он с опозданием заметил, что автомобиль не так послушен, как раньше. Видимо, прострелили колесо. Если бы хоть немного оторваться от них, он бы затормозил и достал пистолет… Но теперь уже не оторвешься.
   Новый толчок. Второе колесо… Он ударился грудью о руль. Чудом избежав столкновения с трансформаторной будкой, машина остановилась — находясь в полубессознательном состоянии, он успел надавить на педаль тормоза. Ничего не соображая, хватая ртом воздух, он смотрел, как из невесть откуда взявшегося синего автомобиля выскочили вооруженные люди, почти в упор расстреляли тех, кто сидел в черном, и умчались. Война. Выходит, его преследователей тоже кто-то преследовал… А ему опять повезло: бандиты из синей машины не обратили на него внимания.
   Он с идиотски-счастливой улыбкой выпрямился, попытался распахнуть дверцу — и тут навалилась боль. До этой секунды он ничего не чувствовал, хотя удар был неслабый, хорошо еще, если кость не треснула…
   Открыв глаза, Мартин шепотом выругался. Грудь адски болела. Сев на откидной койке, он расстегнул комбинезон, закатал футболку, но, как и следовало ожидать, ничего не обнаружил.
   Ему опять приснился то же самый город под желтым небом. И во сне он был тем же человеком, что и в прошлый раз! А какая поразительная достоверность ощущений… Все это было бы занятно, если б не чертова боль.
   Бронекар стоял посреди бескрайней равнины. Землю сплошным ковром покрывали стебли ползучих растений — толстые, жесткие, невероятным образом переплетенные между собой; кое-где одиноко торчали побуревшие шершавые листья и усики. Цибен. В ярко-голубом небе пылало оранжевое солнце.
   Зафиксировав дверь умывальной — закутка размером со стенной шкаф — в открытом положении, Мартин умылся и почистил зубы, старательно экономя воду. Замкнутый цикл без компьютера не задействовать, а до ближайших водоемов, если верить карте, еще ехать и ехать… Стукнула дверь одной из кают, появился Сотимара. В полумраке коридора он выглядел бледным, как привидение.
   — Паад, меня снова посетил магический сон. Заболоченные джунгли, меня укусило за ногу животное с длинной зубастой мордой. Нога теперь болит, трудно ходить…
   Он прихрамывал, морщась при каждом шаге. Мартин боком протиснулся в коридор (проектировщики бронекара учли все на свете, кроме его габаритов) и прижался к стене, пропуская Сотимару к умывальной.
   — У меня аналогичная чертовщина, только с другим сюжетом. Два раза — это уже закономерность.
   — Валвэнийская магия, — вздохнул фаяниец.
   — Излучение, действующее на мозг. Если б мои приборы не сдохли, я бы сказал, в чем дело.
   Наскоро позавтракав, они двинулись вперед. Ландшафт не менялся. Бронекар медленно полз по неровной, опутанной перекрученными стеблями почве. Мартин был не в лучшем настроении: во-первых, с ностальгией вспоминал о магнитной подушке, во-вторых, его замучила боль. На руке нет никакого пореза и грудь он не ушибал — но поди объясни это собственному телу! Нервы продолжали генерировать ложные сигналы.
   Чтобы отвлечься, он начал размышлять о том, по какой причине небо могло бы иметь желтый цвет. И вдруг возник ответ: мегаполис был окружен кольцом заводов, в ту пору из-за промышленных выбросов над ним постоянно висел желтый смог. Когда ветер его разгонял, небо приобретало нормальный голубой цвет, но это случалось нечасто. Обычно ранней весной или поздней осенью.
   На секунду Мартин в недоумении нахмурился, потом усмехнулся. Ну да, раз этот город — плод его воображения, он может придумать любое объяснение, и оно окажется верным. Странно другое: стойкое ощущение, как будто он не придумал это, а вспомнил.
   Спустя несколько часов вдали выросли какие-то купола. Карта утверждала, что степь тут переходит в лесостепь. Что это, шатры кочевников? Мартин решил, что не станет объезжать их ради того, чтобы избежать нападения — времени на дорогу и так уходило больше, чем он рассчитывал. Да их и не объедешь: они ведь не сгруппированны в одном месте, а растянулись по всей линии горизонта, от края до края.
   Все-таки не шатры. Паукообразные растения, самые маленькие кочками приподнимаются над путаницей ползучих стеблей, самые большие достигают в высоту трех—четырех метров. Там, где тонкие узловатые стволы срастаются вместе, зеленеют лиственные шары, и под ними висят грозди продолговатых глянцево-черных плодов. Мартин не знал, съедобно это или нет, а Сотимара ушел к себе в каюту. Вот она, «лесостепь». В прошлый раз он не был в Цибене и таких деревьев не видел. Смахивают на лайколимов. Он ухмыльнулся: интересно, похожие на гигантских пауков негуманоиды заметили бы сходство между собой и этими растениями? Те лайколимы, с которыми он общался, были склонны к меланхолии и философски-печальному юмору. Наверное, пейзаж произвел бы на них сильное впечатление.
   Бронекар петлял между деревьями, продвижение вперед еще больше замедлилось.
   В кабину заглянул Эш, на зависть свежий и бодрый. Снисходительно посмотрев на затылок Мартина (Мартин видел его отражение в тусклом экране монитора), он облокотился о спинку второго кресла и улыбнулся.
   — Скоро будем на месте?
   — Завтра. Или послезавтра.
   — Что ж, тогда вы сами убедитесь, что незачем было гонять в такую даль. До чего мерзкий нечеловеческий ландшафт… У вас от него не ползут по коже мурашки?
   — Не ползут, — буркнул Мартин.
   — Скучный вы человек, Паад! Одно слово — агент ЛОСУ. Надо жить, бороться, страдать, испытывать человеческие эмоции, а вы только тем и занимаетесь, что делаете на заказ какую-нибудь грязную работу. Эх, взялся бы за вас кто-нибудь…
   Он рассмеялся и покачал головой, в то время как Мартин недоумевал: что это на него нашло? Вениамин не похож на себя, словно играет заученную роль или пытается кому-то подражать.
   — Вам сегодня под утро не снились кошмары?
   Этот вполне невинный вопрос сделал Эша прежним Эшем — нервозным и настороженным.
   — Какие кошмары? Мои сны — мое личное дело.
   — Вам не снилось, что вы получили травму?
   Эш замялся и наконец ответил:
   — Ну да, как будто мне лечат зуб, он до сих пор побаливает… Паад, вы даже как агент ЛОСУ превышаете свои полномочия! Я не обязан рассказывать вам свои сны.
   Он ушел, стукнув дверью. Валвэнийская лесостепь все тянулась и тянулась, а Мартин гадал, что он будет делать, если она превратится в густой лес без торной дороги. Заранее об этом думать не хотелось.
   После полудня он остановил машину, чтобы передохнуть и пообедать.
   — Паад, мы выехали из зоны магических снов, — сказал, войдя в салон, Сотимара. — Слава Единому…
   — Откуда вы знаете?
   — Я задремал, и ничего подобного мне в этот раз не приснилось.
   — Отлично, — обрадовался Мартин.
   Оставив фаянийца и Эша в салоне, он уселся в кресло перед пультом и вновь начал лавировать меж древесными куполами. Хорошо, что хоть что-то наладилось… Вдруг скользящая дверь с грохотом открылась, в кабину ворвался Вениамин.
   — Паад, да вы просто преступник!
   — Почему? — спросил Мартин.
   Он как раз заметил впереди кое-что любопытное: сразу два Х-объекта, правый — конус, острием вонзенный в землю, левый — неправильной формы сфера. Оба в два раза выше самых больших паукообразных деревьев, примерно семь-восемь метров от земли до верхней точки. Бывают и покрупнее.
   — Паад, вы совершили преступление не только против народа Драгоценных Холмов — против всего Валвэни, против всего Кадма! Вы совершили преступление против истории этой планеты!
   — С чего вы взяли?
   Х-объекты приближались: изжелта-белые, как старая кость, издырявленные множеством отверстий. Они занимали Мартина гораздо больше, чем нападки Эша.
   — Сотимара мне рассказал, как вы встретились.
   — Разве он чем-то недоволен?
   — Он-то доволен, — презрительно скривился Вениамин. — Типичный представитель декадентской фаянийской культуры, он, разумеется, очень рад, что вы спасли ему жизнь. Вы там вылезли как герой дешевого боевика, даже не подумав о том, что губите прогресс!
   — Как это я погубил прогресс?
   Против воли Мартин заинтересовался. Теперь он делил свое внимание поровну между Эшем и Х-объектами.
   — Если бы Сотимару сожгли на костре, народ Драгоценных Холмов получил бы прецедент: мученик-просветитель, который принес людям Знание с большой буквы и за это был убит невежественными правителями. Его гибель дата бы толчок прогрессу, появились бы новые бунтари… Путь развития — это путь страданий, и люди Драгоценных Холмов вступили бы вслед за Сотимарой на этот великий путь, если б не ваше вмешательство. Дурак вы, Паад!
   На лице антропоэтнолога появилось выражение иронического превосходства, обычно несвойственное ему, словно позаимствованное у кого-то другого, куда более артистичного и раскованного, чем Вениамин Эш.
   — Поосторожнее, Эш, — предупредил Мартин. — Ваше мнение о моих действиях меня не волнует, но для порядка я могу вам врезать. За дурака.
   Изобразив обреченно-снисходительную усмешку, Вениамин очень быстро ушел.
   Х-объекты исчезли из поля зрения — бронекар пересек соединяющую их условную линию, и они остались позади. Мартин поглядел на карту Валвэни, прилепленную скотчем к боковому экрану: здесь, в Цибене, этих штук гораздо больше, чем в соседней Келме или в Ширане, отделенной от Цибена горным хребтом. А в нынешней ситуации есть свои плюсы! По крайней мере, один: теперь, когда вся электроника пропала, не надо петлять, огибая Х-объекты. Можно идти к цели по прямой, кратчайшим путем.
   После захода солнца Мартин остановил машину. Так как цепи, подающие питание на фары, тоже вышли из строя, бронекар мог двигаться без риска заехать не туда только в светлое время суток.
   Толстые, туго переплетенные стебли пружинили под подошвами, деревья-пауки в свете полной луны отбрасывали сквозистые черные тени. Поблизости пищали и возились какие-то существа, но Мартин, сколько ни старался, не смог разглядеть их. Вероятно, они обитали под растительным ковром.
   — Плоды пиары несъедобны, — ответил на его вопрос Сотимара. — Из них делают краску — черную, синюю, фиолетовую. В Ширане и в Келме пиару выращивают на плантациях. Большая редкость — пиара с красными плодами, из которых получают красную и розовую краску. Знаете, Паад, если нам попадется красноплодная пиара, стоит взять ее с собой. Продадим келмацким купцам на вес золота.
   Эш, который стоял в стороне, засунув руки в карманы, пробормотал что-то невнятно-ироническое.
   — А как мы возьмем с собой пиару? — смерив взглядом ближайшее дерево, спросил Мартин.
   Не то чтобы он загорелся этой идеей, но его заинтересовала техническая сторона.
   — Осторожно выкопаем, на корневище каждого ствола наденем мешок. Надо следить за тем, чтобы земля в мешках все время оставалась влажной. Потом погрузим на крышу вашей машины и привяжем. Это верный бизнес.
   Эш негромко фыркнул.
   — Вы знаете другой способ? — повернулся к нему фаяниец.
   — Мне бы ваши мелкие проблемы… Вы могли войти в историю Валвэни как первый мученик-просветитель Драгоценных Холмов, а вместо этого строите планы, как бы свезти на продажу омерзительное дерево! Мне смешно вас слушать.
   Сказав это, Вениамин, не дожидаясь ответа, забрался в машину.
   — Паад, ваш соотечественник, по-моему, больной человек, — проводив его озадаченным взглядом, заметил Сотимара.
   — Никто не спорит, — пожал плечами Мартин. — Ничего, дома его подлечат.
   — Сегодня у нас будет спокойная ночь, — фаяниец улыбнулся. — Обыкновенные сны, без всякой магии…
   — Ага, — весело согласился Мартин. — А завтра доедем до этой чертовой деревни, я переговорю с Мадиной Милаус, потом дам сигнал на орбиту… Вас я в любом случае доставлю обратно в Эгтемеос. Думаю, Панасов и Унарре будут рады заполучить хорошего переводчика-полиглота.
   Он почти в полной темноте умылся и почистил зубы (лень было тащить с собой «вечную лампу»), ощупью добрался до каюты, растянулся на койке. В лунном свете, проникавшем сквозь иллюминатор, слабо поблескивала ромбовидная дверная ручка. Прежде чем закрыть глаза и отключиться, Мартин с облегчением усмехнулся: впереди — нормальная ночь с нормальными снами. Завтра утром он будет в отличной форме.
   …Наркокурьер сломя голову мчался по вымощенной истертыми плитами улице, мимо ветхих домов, окруженных подстриженным на один и тот же манер кустарником. Тощий паренек лет семнадцати—восемнадцати, в мешковатом ученическом костюме. Порой он на бегу оглядывался — испуганное мальчишеское лицо с заостренным носом, волосы прилипли ко лбу. Если взять его с поличным, можно будет и на хозяина выйти…
   Он обливался потом, но не отставал, хотя такие пробежки вызывали у него не меньшее отвращение, чем малокалорийная диета. Главное, что голова не кружится. Зимой, при попытке очередного «ареста на заказ», его треснули сзади по голове, и он полгода провалялся в больнице, однако потом, на удивление, быстро поправился. Раз он даже эту сумасшедшую гонку выдерживает, все в порядке, организм восстановился полностью. Врачи ошибались, когда пугали его инвалидностью. Лишь бы поскорее открылось пресловутое второе дыхание… А парень до сих пор ничего не выбросил: товар слишком дорог, хозяин, если что, убьет. Тем лучше. Все-таки он эту шайку накроет!
   Следом за наркокурьером он свернул в неприметный проулок между двумя домами, пересек заваленный мусором пустырь. Дальше начинался древний район: постройки из бетона и ажурных металлических элементов, вытянутые плоскости балконов, открытые винтовые лестницы. Давным-давно это было последнее слово архитектуры, престижные коттеджи для тех, у кого водились хорошие деньги. Теперь тут ютится беднота. Городу три с лишним тысячи лет, и нет такого архитектурного стиля, который не оставил бы на нем своего отпечатка. Пот заливал глаза, над головой покачивалось желтое небо (в течение последней декады погода стояла безветренная, плотность смога увеличилась). Наркокурьер опять свернул, чуть не сбив с ног прохожего. Только бы не отстать, проклятый лишний вес… Оплетенные красноватым плющом старые четырехэтажки. Взвизгнули тормоза. Распахнув дверцу автомобиля, шофер разразился руганью, а едва не попавший под колеса наркокурьер припустил еще быстрее.
   Поворот. Утопающие в зелени особняки за высокими заборами. Наркокурьер как сквозь землю провалился… Он успел заметить движение там, где не должно быть никакого движения: в одном из заборов покачнулась доска, вставая на место. Похоже, парень привел его прямо к хозяину, вот это удача…