Мартину пришлось сделать крюк, огибая хорошо освещенный центр Анерьяла с кафе, театрами, храмами и праздношатающейся публикой. Но центр был относительно невелик, а дальше начинались пустынные улицы, погруженные во тьму, которую не могло рассеять даже мерцание горевших через один фонарей. Кое-где ставни были открыты, оконные рамы распахнуты настежь (то ли Гиченгли сгущал краски, то ли народ осмелел после прибытия «небесного брата»). Однажды, услыхав нарастающий шум мотора, Мартин, застигнутый посреди узкой улочки, прижался к стене как раз напротив такого окошка. Внутри виднелись разукрашенные аляповатым орнаментом облупленные панели, резной шкаф, высокие резные спинки кресел. С потолка, заслоняя лампу, свешивались странные матерчатые украшения в множеством складок и фестонов. Все ветхое, но ухоженное. Обитатели квартиры, две женщины, находились вне поля зрения, зато их голоса звучали достаточно громко.
   — Надоели вы мне, больше не могу! И то вам не так, и это не так! Вы всем недовольны!
   — А ты не дерзи! Ты сильная, здоровая — значит, заботиться обо мне должна. Не стой как чурбан, подай вон ту чашку.
   — Да вы же сами можете ее взять!
   — Ах, вот ты как? Не будешь заботиться, я Служителям пожалуюсь, и тебя, распаршивку, в тюрьму на месяц посадят! Закон-то на моей стороне! (Пауза). Давай сюда, сразу бы так…
   Машина проехала мимо, заглушив голоса, скрылась за углом, и Мартин помчался дальше. Кардуба — интересный мир. Стоило бы ознакомиться со здешней медицинской статистикой: наверняка обнаружится, что среди кардубийцев много хронически больных и преждевременно стареющих. Потому что быть немощным в этом мире выгодно. А уж человеческое подсознание такой дурной выгоды ни за что не упустит!
   Вдали показался холм, опоясанный тройным кольцом фонарей. Белое здание, подсвеченное снизу, словно висело между небом и землей. Мартину объяснили: это что-то вроде монастыря, но без постоянных обитателей — там временно поселяются Служители, которым предстоит совершить нечто важное, там же находятся архивы Коллегии Служителей, библиотека, музей. Жаль, что время поджимает…
   Его обогнали еще три машины. Добравшись до холма, он увидел, что вокруг бронекара кишат храмовые гвардейцы и полицейские. Ничуть не утомленный пробежкой, Мартин наблюдал за ними, слившись с тенью кустарника. Итак, небесный брат, на которого возлагалось столько надежд, оказался отщепенцем… А поскольку он один (не в пример тем, кто появлялся здесь раньше — дружными компаниями, в сопровождении наводящих трепет кораблей), можно поступить с ним так, как велит кардубийский закон.
   Полицейские были вооружены дубинками, гвардейцы — длинноствольными пистолетами и саблями. Один держал под мышкой сеть. Ждут… Расстегнув комбинезон, Мартин вытащил из кармана световую гранату. Подобрался поближе. Кардубийцы в трех шагах его не замечали — бесшумно скользящего, черного на фоне фигурно подстриженного черного кустарника. Все они бдительно озирались, но их взгляды блуждали на уровне человеческого роста, в то время как Мартин передвигался, низко пригибаясь.
   Сдвинув рычажок, он швырнул гранату. Через несколько секунд на соседнем газоне расцвел ослепительный оранжевый цветок пятиметровой высоты. Вот такого здесь еще не видели! Кто остолбенел, кто бросился ничком на землю, а Мартин метнулся к бронекару. Прижал к дактилоскопическому замку большой палец — охранная система отключена, щелчок, дверца открылась. Ближайший гвардеец обернулся на звук, но опоздал: Мартин уже сидел в кабине.
   Нестерпимо яркий гигантский цветок погас, никому не причинив вреда, ошеломленные люди постепенно приходили в себя. Сейчас им было не до бронекара, который с тихим гудением взмыл в воздух, на ионной тяге проплыл над головами, опустился на дорогу и рванул в юго-западном направлении. Локатор предупреждал Мартина об автомобилях и пешеходах впереди по курсу, тогда он заблаговременно поднимал машину на три метра над мостовой, избегая столкновений. Выше не рискнул: световой взрыв могли заметить инопланетные патрули, лучше не дразнить их.
   Вскоре темные глыбы домов и робко мерцающие фонари остались позади, бронекар вылетел на грунтовое шоссе, которое вело к лесу. За лесом — другие кардубийские города, за ними — Каштасовы горы, а за горами — Зитан. Вроде бы там иные нравы… Включив автопилот, Мартин достал из кармана пакетик с тампоном, пропитанным растворителем; вскрыв упаковку, стер с лица черную краску. Погони он не опасался, у кардубийцев не тот технический уровень.
   На опушке локатор засек скопление объектов: люди и машины. Полиция. Подъехав ближе, Мартин затормозил и распахнул дверцу.
   — Что случилось?
   Эти полицейские еще не знали, что его надо ловить, поэтому офицер отрапортовал:
   — Отщепенец арестован… ваше… ваше святейшество небесный брат!
   — Какой отщепенец? Тот самый, который хочет быть инженером, а не гвардейцем? — уточнил Мартин.
   — Он, ваше святейшество. Ничего, теперь мы приспособим его к делу…
   — Что его ждет?
   — Он предстанет перед духовным судом, ему определят срок и вид наказания. Как обычно: лишение гражданских прав, тяжелые физические работы… Он исполнит свой долг сильного, как бы ни артачился!
   — Давайте его сюда, — приказал Мартин.
   — Простите, ваше святейшество… — офицер замялся. — У вас есть полномочия от Коллегии Служителей?
   — А вы думаете, нету?
   — Да-да, вы же небесный брат… Эй, выведите арестованного!
   Из фургона вытолкнули хмурого молодого парня в наручниках.
   — Здоровый детина! — с неодобрением процедил офицер. — Такие должны служить обществу, себя не щадя, а не в игрушки играть.
   — Я его забираю, — небрежно бросил Мартин. — Насчет моих полномочий можете справиться у мэра.
   — У святейшего господина Гиченгли? — переспросил офицер.
   — Ага.
   Арестованный глядел, набычившись, на небесного брата.
   — Лезь сюда! — позвал Мартин.
   Тот не шелохнулся.
   — Тебе что сказали, отщепенец?! — рявкнул офицер.
   Не желая даром терять время, Мартин спрыгнул на дорогу, запихнул сопротивляющегося парня в кабину (кто-то из полицейских, оценив профессионализм его действий, издал восторженный возглас) и захлопнул дверцу. Бронекар помчался дальше.
   — Куда мы едем? — хрипло спросил парень.
   — В Зитан, — ухмыльнулся Мартин. — Тебе надо свалить из Кардубы, мне — тоже. Нам по пути. Давай, наручники сниму.
   С примитивным запором он управился меньше чем за минуту.
   — Как тебя зовут?
   — Валтей Митгегри, — новый попутчик растирал запястья, ошеломленно морщась.
   — А меня — Мартин Паад. Что-то неохота мне быть небесным братом…

ГЛАВА 3

   Над оставшейся позади чередой холмов занимался оранжевый рассвет. На западе громоздились горы повыше, в водянисто-кофейном небе плавал серпик луны. И не только серпик — повозившись с локатором, Мартин обнаружил пару летательных аппаратов. Алзонец и денорец. А своих что-то не видно, хотя ЛОСУ обещало ему постоянное наблюдение с воздуха.
   Проделав серию дыхательных упражнений, Мартин приступил к обычной утренней разминке. Под ногами поскрипывал гравий, вдали протяжно кричала птица. Больше ничто не нарушало тишину горного плато. Вокруг высились исполинские колонны, усеянные длинными иглами. И колонны, и иглы — все покрыто окаменевшей белесой коркой. Останки доисторических растений. Мартин еще в прошлый раз заподозрил, что именно этим реликтам горы обязаны своим названием: Каштасовы — искаженное Кактусовые. Но это всего лишь догадка, пусть разбираются лингвисты. Колонны были источены несметным множеством отверстий — их прогрызли насекомые, которые вылезут наружу потом, когда пригреет солнце. Кое-где свисали космы блеклой травы, на одной из верхушек сияла надетая на шип металлическая банка. Заметив ее, Мартин неодобрительно фыркнул: вот это уже разгильдяйство «небесных братьев», на Кадме таких не делают. Сбросили сверху.
   — Мартин! — приоткрыв дверцу, позвал Валтей Митгегри. — Это ты?.. Ну и трюки, совсем как цирковой акробат…
   Он выглядел осунувшимся, но бодрым и полным энтузиазма. Даже синяки, полученные при аресте, не могли затмить блеска в его глазах. Валтею фантастически повезло. В одиночку, без транспорта, без оружия, у него практически не было шансов выбраться из Кардубы и перейти через горы. Начать с того, что от Анерьяла до границы — почти семьсот километров. Бронекар покрыл это расстояние за три часа, минуя города и поселки, а порой и вовсе сворачивая на бездорожье. Междугородных телефонных линий в Чадоре не было, зато телеграф был, и Мартин предполагал, что пограничники получили приказ задержать их. А здешние пограничники — ребята посерьезней, чем полиция или храмовые гвардейцы. В течение последних двух столетий Кардуба, Зитан и Фаяно уживались друг с другом мирно, зато обитавшие в горах племена постоянно терроризировали своих более цивилизованных соседей. Карательные экспедиции решить эту проблему не могли: горы занимали слишком большую площадь, подробных карт не было, на своей территории горцы легко ускользали от преследователей и устраивали засады, поэтому все три чадорийских государства держали мощные гарнизоны для отражения набегов. Пограничники умели драться, для них это был вопрос выживания. В тридцати километрах от границы Мартин поднял бронекар в воздух, включил ионные двигатели и преодолел контролируемую местность одним рывком, за считаные секунды. Теперь остается перевалить через Каштасов хребет, по ту сторону которого находится Зитан.
   Дальше бронекар двигался на магнитной подушке, втянув колеса.
   — Невероятно! Идея такой машины мне даже в бреду не могла привидеться… — покачал головой Валтей.
   — Надежная машина, — отозвался Мартин. — Где угодно пройдет. Как ты собирался попасть в Зитан?
   — Вначале я хотел уехать в Сазерьял и наняться матросом на одно из каботажных судов, которые ходят в Зитан и Фаяно. Об этом знали… несколько друзей и моя девушка. Я не думал, что кто-то из них сообщит…
   Он замолчал, угрюмо глядя на серый склон впереди, круто поднимавшийся к небесам. Поморщился, словно от боли. Не разобрать, было ему неловко за свою неосторожность — или за то, что кто-то из близких людей оказался доносчиком.
   — Ну, вот так и получилось… Когда за мной пришли, я успел сбежать. У меня была старенькая машина, я купил ее по дешевке и сам отремонтировал. Рассчитывал доехать до побережья или до гор, как повезет. Хотя на побережье меня бы искали… Наткнулся на полицейский наряд. Двигатель у меня был получше, чем у них, я там кое-что усовершенствовал, но колесо прострелили. Это уже в лесу, я выскочил — и в кусты. Двое суток шел на юг, а потом меня поймали. Великий Единый, неужели они не понимают, что как инженер я мог бы принести Кардубе гораздо больше пользы? Служителям ничего не втолкуешь…
   — Это точно, — согласился Мартин. — Много народу отсюда бежит?
   — Не знаю. Служители утверждают, что отдельные отщепенцы. Иногда устраивают показательные судебные процессы. На самом деле, наверное, больше, но это засекреченная информация. А о тех, кому удалось сбежать, вообще ничего не говорят.
   — В Зитане узнаем. Пристегнись.
   Склон стал круче, впереди выросла роща белесых колонн. Мартин сбросил скорость, защелкнул пряжку страховочного ремня, покосился на пассажира (тот справился сам) и начал лавировать между стволами. Их длинные черные тени падали вперед, словно указывая направление. Наверху, на гребне, можно будет повернуть на юг. Он взглянул на карту — хитросплетение цветных линий и условных обозначений на плоском экранчике слева над пультом. Масштаб крупноват, не хватает мелочей, но у кадмийцев даже этого нет.
   — Ты не пробовал заинтересовать Служителей своими разработками?
   — Пробовал, — скривился Валтей. — Лет десять назад они бы это оценили, а сейчас у них один ответ: ты все равно не изобретешь ничего такого, чего не смогут дать нам небесные братья. Твои мозги никому не нужны, поэтому иди туда, где пригодятся твои мускулы. Я могу построить летательный аппарат тяжелее воздуха, который не разобьется! А они сказали, что это, мол, детские игрушки. Они ждут, когда вы подарите нам свои аппараты.
   — Дурачье! — фыркнул Мартин. — Пусть подождут, рано или поздно надоест. Наши не против заключить выгодную сделку, но за просто так ничего не подарят. А теперь Кадм вообще закрыт для посещений.
   — Почему?.. Некоторые философы говорят, что мы, кадмийцы, слишком несовершенны, чтобы присоединиться к людям из космоса. Служители считают их учение ересью. Значит, это все-таки правда?
   — Это чушь собачья. Кадм закрыт, потому что здесь живут не только люди. Есть что-то еще… что-то непознанное. Для того, чтоб не передраться из-за этого непознанного, заинтересованные миры объявили Кадм заповедной планетой.
   — Да, у нас есть легенды, есть сообщения о странных явлениях, но это все не в Чадоре, а в Валвэни. Получается, что ты — нарушитель?
   — Ага, — миролюбиво согласился Мартин.
   Бронекар вильнул в сторону, объезжая плотное скопление шипастых колонн.
   — А разве тебя за это не аресту… — Валтей поперхнулся и подался вперед, насколько позволяли ремни. — О, Единый!
   То, что произвело на него такое сильное впечатление, Мартин заметил на секунду раньше. Дочиста обглоданный человеческий скелет, прикрученный веревками к одной из колонн. На костях болтались обрывки одежды и гирлянды засохших цветов.
   — Дикари убивают таким образом захваченных в плен людей, — хрипло сказал кардубиец. — Они верят, что тогда сила жертвы впитается в здешнюю землю, а земля отдаст силу своим детям. Ублюдки… У них пращи и копья, запросто стекло пробьют.
   — Это стекло даже пуля не пробьет. — Хмыкнув, Мартин уточнил: — По крайней мере, пуля, выпущенная из кадмийского оружия.
   Горизонт придвинулся почти вплотную. Миновав последние несколько метров, бронекар вполз на гребень и замер.
   Впереди простиралось море тумана. Пологий западный склон уходил в него, как в воду, и в полупрозрачной зыбкой толще водорослями тянулись вверх одетые в темную хвою ветви кустарника. По ту сторону лощины (Мартин посмотрел на карту — вот она, порядок) громоздились озаренные утренним солнцем кручи, однообразно-серые, покрытые, словно плесенью, беловатыми пятнами древних окаменелых рощ. Скудный набор красок и сюрреалистическое буйство форм. Ничего общего с Кардубой. Здешние горцы с их многоступенчатыми ритуалами, сложными магическими обрядами и человеческими жертвоприношениями жили в обстановке, вполне располагающей к тому, чтобы немного свихнуться. И срок у них для этого был достаточный — как-никак, шесть тысячелетий.
   Бронекар двинулся на юг. Гребень, местами сужавшийся до нескольких пядей, явно не предназначался для того, чтобы по нему ездили, пусть даже на магнитной подушке. В конце концов Мартин, плюнув на опасность, поднял машину повыше и врубил ионные двигатели. Наблюдатели не стали в него стрелять (он видел их боты в небе, в компании величаво парящих кадмийских птиц, а бортовой компьютер, обрабатывая поступившие с локатора данные, выдавал резюме: тип машины, параметры, принадлежность). Хороший признак. Либо лидонские представители сумели добиться от остальных, чтобы Мартина Паада, широко известного путешественника и писателя, оставили в покое, либо те сами решили поберечь боезапас и оставить его в покое — до тех пор, пока он прохлаждается в Чадоре. Когда он отправится в Валвэни, их намерения, скорее всего, переменятся.
   — Так тебя могут арестовать? — снова спросил кардубиец.
   — Не исключено, — Мартин пожал плечами. — Я думаю, здесь много нарушителей вроде меня, и, если их никто не трогает — меня тоже не тронут. Хотя черт знает…
   Несколько раз бронекар проносился над поселениями дикарей. Обмазанные серой глиной примитивные постройки цеплялись за серые горы, сливаясь с фоном, на большом расстоянии их невозможно было заметить. На протяжении тысячелетий донимая жителей равнин и регулярно выясняя отношения между собой, местные племена в совершенстве освоили искусство маскировки. Попадались и храмы: вырубленные в скалах грубые барельефы над черными зевами пещер. На склонах паслись стада крупных мохнатых животных. Белели скопления окаменелых стволов, усыпанных блестками. Издали смотрелось красиво, но Мартин знал, что там за блестки: рои насекомых, безобидных поодиночке, зато сообща способных слопать любую органику. Когда он, во время прошлого посещения Кадма, сделал привал на вершине неприступной горы, в безопасном, как ему показалось, месте, эти создания сожрали его обед и кожаные ботинки и в придачу его самого покусали.
   К некоторым стволам были привязаны человеческие скелеты. Валтей каждый раз бледнел и невнятно ругался.
   Обогнув почти отвесную кручу, заслоняющую полнеба, Мартин заглушил ионные двигатели и завис в полутора метрах над землей: впереди шло сражение.
   — Два враждующих племени… — прошептал кардубиец. — Поехали, вдруг на нас нападут!
   — У нас броня и бронестекло, — беспечно сказал Мартин. — Поглядим, кто кого отлупит?
   Слева находился храм, его фасад выступал из скалы, из-за которой вывернул бронекар. Кое-как вытесанные пилястры, неровный зубчатый карниз, занавешенный косматой шкурой проем входа. В стороне виднелось поселение (Мартин уже приноровился выхватывать их сразу из общего фона, несмотря на защитную окраску). Вокруг раскинулась местами затуманенная, местами четко проступающая панорама неподвижной горной страны — а на переднем плане кипела битва. Звенело оружие, вопили горцы, на земле лежали убитые и раненые.
   — Смотри, там женщины! — Валтей, придвинувшись к лобовому стеклу, вытаращил глаза. — Никогда не слыхал, чтоб у них были женщины-воины…
   — Я тоже, — с досадой буркнул Мартин.
   В своей книге о Кадме он написал, что у чадорийских горцев уклад жестко патриархальный, женщины там находятся фактически на положении рабынь. Такой вывод он сделал на основе наблюдений, довольно беглых, зато повторяющихся. Это что же, он дал маху? Так недолго и репутацию потерять… Мартин не придавал большого значения официальному престижу, но своей репутацией добросовестного наблюдателя очень дорожил. Теперь в новой книжке о Кадме придется сообщить, что двенадцать лет назад он кое-что упустил… Судя по тому, как умело дерутся здешние амазонки, это не домохозяйки, выскочившие на подмогу своим мужьям, а тренированные профессионалки. Ну почему он в прошлый раз их не видел?!
   Эти кислые размышления не мешали Мартину оценивать обстановку: сражаются два племени, численность первой группы — человек этак пятьдесят, второй — около пятнадцати, и примерно треть второй группы составляют женщины (черт бы их побрал, где они были раньше?!). Вооружение одинаковое — мечи, ножи, короткие копья. Одежда из кожи и домотканой шерсти, у первой группы с желтым орнаментом, обозначающим племенную принадлежность, у второй — без всякого орнамента. Чего это они отступают от своих традиций? Не хотят, чтобы первые поняли, кто на них напал?.. Если так, то храм и поселение наверняка принадлежат первой группе. Боевая подготовка у вторых, безусловно, получше… Среди лежащих на земле нет ни одного без орнамента.
   — Поехали, а? — предложил Валтей.
   — Погоди. Я хочу дождаться, когда они закончат, и с кем-нибудь из них побеседовать. Мне придется внести некоторые поправки в мою книгу о Кадме, а это дело серьезное… Почище ареста.
   Мартин тоскливо вздохнул, представив, как будут злорадствовать те, кто давно уже пытается подловить его на каких-нибудь несоответствиях и неточностях. Есть такая въедливая категория публики. В большинстве это снобы, никогда не покидавшие высокоцивилизованных планет вроде Лидоны, Земли или Алзоны, зато одержимые манией критиканства. Мартин привлекал их внимание с тех пор, как добился известности. До последнего времени они ничем не могли поживиться за его счет: все, без исключения, приводимые им факты были достоверны.
   Валтей потянул его за рукав:
   — Нас заметили!
   Еще бы — такую махину, как бронекар, мудрено не заметить. Коренастый горец в запыленной одежде с желтым орнаментом выкатился из общей свалки, издал боевой клич и метнул в незваных наблюдателей копье. Не причинив машине вреда, оно отскочило от лобового стекла. Мартин ухмыльнулся.
   Другой дикарь, только что проткнувший мечом одного из защитников территории, атаковал первого. Тот, отпрыгнув, тоже выхватил меч и три удара парировал, но четвертый пропустил. Из пробитой гортани хлынула кровь. Повернувшись к бронекару, победитель встретил полный ужаса взгляд слегка позеленевшего Валтея и снисходительный взгляд Мартина. С непроницаемым лицом перебросив меч в левую руку, сунул правую за пазуху.
   — Сейчас он нас… — выдавил кардубиец.
   — Их примитивное метательное оружие против нашей брони — это все равно что…
   Увидав, что за предмет вытащил воин, Мартин осекся и перестал ухмыляться.
   — Руки вверх! Не двигаться! — крикнул дикарь.
   На правильном имперском или, сокращенно, импере. Пусть межзвездная Империя давно распалась на независимые миры — население большинства этих миров сохранило общий язык, что упрощало коммуникацию. Валтей, не знавший импера, хлопал глазами. Шепнув ему: «Делай, как я!», Мартин поднял руки, одновременно нажав локтем на клавишу, включающую внешний динамик. Ствол тяжелого армейского бластера, который держал «дикарь», смотрел ему в лицо. Выскочившая из толпы дерущихся черноволосая женщина с мечом, с ног до головы забрызганная кровью, прикрывала спину своего товарища, с небрежной ловкостью отбивая копья и метательные ножи. За несколько секунд сопоставив все увиденное, а также характерный денорский выговор «дикаря», Мартин расплылся в радостной улыбке.
   — Не стреляйте! — его голос выплеснулся наружу, усиленный динамиком. — Я такой же цивилизованный турист, как и вы! Меня зовут Мартин Паад, я с Лидоны. Вы наверняка видели мои портреты. А это кардубийский гражданин, мы с ним едем в Зитан. Пропустите нас, пожалуйста!
   Будь Мартин в другом настроении, он бы вряд ли выпутался из этой истории, отделавшись несколькими фразами, но сейчас он так и лучился дружелюбием. На денорца это подействовало.
   — Убирайтесь! — разрешил тот.
   Кивнув на прощание, Мартин поднял бронекар на пятиметровую высоту — и битва осталась позади.
   — Я не понял… — растерянно произнес Валтей.
   — Не придется ничего исправлять! — продолжая счастливо улыбаться, объяснил Мартин. — В моей книге о Кадме нет ошибочных данных!
   — Но я ничего не понял! — кардубиец озадаченно глядел на него сбоку. — У этого дикаря какой-то странный пистолет… Иногда они воруют огнестрельное оружие, но такой марки я не знаю. Ты же говорил, что бронестекло твоей машины никакая пуля не пробьет! И при чем тут твоя книга о Кадме?
   — При том! — От избытка чувств Мартин рассмеялся. — Это были денорские олигархи, понимаешь? Среди них есть и мужчины, и женщины. Зато среди ваших дикарей никаких амазонок нет, и та информация, которую я сообщил в своей книге, не нуждается в поправках. Представь, что ты сконструировал машину — и вдруг тебе показалось, что она неспособна ни летать, ни ездить… А потом обнаружил, что тревога ложная!
   — Ага, — кивнул Валтей, эта аналогия кое-что для него прояснила. — Только давай поосторожней… А то врежешься на радостях в скалу, тогда мы не долетим до Зитана.
   Через некоторое время эйфория у Мартина прошла. Он был прав: на закрытом для посещений Кадме полно инопланетян… Причем не только агентов спецслужб, но и туристов, вроде этой компании денорцев. У денорских олигархов любимое развлечение — это хорошая драка; следовательно, нарваться на них можно в любых краях, где аборигены не прочь с кем угодно сцепиться. Насколько Мартин знал денорцев, Кардуба должна была показаться им скучным местом; неудивительно, что они заглянули туда разок и больше не появлялись. Другое дело — Каштасовы горы! А в городах Зитана и Фаяно наверняка можно встретить богатых туристов из остальных высокоразвитых миров, чьи представления об отдыхе менее кровавы и более традиционный Как они сюда попадают, минуя орбитальные кордоны? Тут определенно не обошлось без созданной год назад транспортной фирмы «Аманда» при Галактическом банке. Этот межзвездный банк прибрал к рукам древнюю имперскую установку для гиперпространственных перебросок, и теперь любой клиент — за баснословную цену, разумеется, — может в мгновение ока перенестись с одной планеты на другую.
   Мартин сквозь зубы выругался. Он был зол и на ЛОСУ, которое поскупилось отправить его на Кадм безопасным способом, и на тех, кто его сбил: не захотели пропустить яхту с одним-единственным пассажиром на борту, в то время как туристы-миллиардеры беспрепятственно посещают Кадм, и никто по ним не стреляет. Впрочем, злился он недолго. Какими бы ни были исходные условия, свою работу он сделает.

ГЛАВА 4

   В прошлый раз Мартин побывал в Хартабоне зимой. Сейчас был конец лета, и громадные древние эстакады, вдоль и поперек пересекающие зитанийскую столицу, уже не казались ему окутанными морозным туманом архитектурными призраками. Они были сложены из добытого в Каштасовых горах серого камня — нагретые солнцем, пыльные, тяжеловесно-вещественные. Одна из них высилась в сотне метров от дома Отура Санезко, заслоняя вид на море. Этот дом, деревянный, двухэтажный, с большой открытой верандой и целым выводком надворных построек, Санезко предоставил в распоряжение Валтея Митгегри, которого взял на работу в свою компанию. Он хотел — первым из всех кадмийских бизнесменов — наладить авиастроение. Побеседовав с Мартином Паадом, гостем из более развитого мира, Санезко пришел к выводу, что его планы вполне осуществимы. Благодаря его протекции Валтей в два счета получил зитанийское гражданство и теперь, ни о чем больше не беспокоясь, целыми днями просиживал за кульманом, между тем как облепившие дом сараи спешно переоборудовались под мастерские.