на соляной поверхности. Тут Чарлз остановил джип и, указав на одну из
педалей, пояснил:
      -- Если давить на эту штуку, машина поедет вперед. Если на другую, она
остановится. Я мог бы показать вам, как сдавать назад, но в долине это не
нужно, здесь хватает места развернуться в любом направлении... Только голову
забивать.
      -- Да, -- согласился Майк.
      -- Впрочем, сэр, если возникнет нужда, в бардачке есть подробная
инструкция по вождению этого джипа.
      -- "В бардачке" -- это где? -- поинтересовался Майк.
      -- Вот в этом ящичке, -- указал инструктор. -- Ну, я пошел?
      -- Да, парень, иди. Вот эта педаль вперед, говоришь?
      -- Так точно, сэр, именно эта педаль, -- подтвердил Чарлз.
      -- Ну тогда я поехал.
      -- Да, сэр. Удачи вам.
      Майк перебрался на место водителя и сразу нажал на указанную педаль.
"Конберг" взревел двигателем и резко рванулся вперед, навстречу
неизвестности и спускавшимся сумеркам.
      "Ничего -- доберутся, -- подумал Чарлз и пошел к холмам. -- По долине
еще и не такие тупари ездили, а уж этот парнишка и подавно сумеет".
      Чарлз еще раз остановился и прислушался к ровному звуку удалявшегося
джипа.
      "У этого точно получится", -- сказал он себе и прибавил шагу, чтобы
вовремя попасть домой.

91



      Часовые молча пропустили лейтенанта Бриттена в запретную зону, и так же
легко следом за Бриттеном прошел Кит Карсон, внутренний карман которого
оттопыривался от наличности.
      Эти триста тысяч кредитов предназначались лейтенанту Бриттену за
работу, которую он должен был проделать прямо сейчас, на глазах у заказчика.
      Вскоре охранные посты остались позади и лейтенант с гостем оказались на
территории, залитой ослепительно ярким светом. Это обстоятельство
нервировало Кита, и он чувствовал себя микробом, шевелящимся на предметном
стекле микроскопа.
      -- Нельзя ли отключить эту избыточную иллюминацию?
      -- Увы, сэр, это невозможно. Таков охранительный устав, все лампы и
прожектора должны освещать территорию.
      -- Отвратительное ощущение. Надеюсь, на стартовых позициях этих ламп не
будет?
      Бриттен ничего не ответил, подавленный тяжестью должностного
преступления, которое он вот-вот совершит. И хотя Карсон уверял, что в
нанесении удара по базам бандитов нет ничего страшного, лейтенант
сомневался, что поступает правильно.
      В ярко освещенном пространстве появились белые, словно снежная крупа,
точки. Это были ночные мошки. Они собирались в огромные звенящие клубки и
носились в лучах прожекторов, время от времени обрушивая свою коллективную
мощь на один из светильников. Лейтенант наблюдал за поведением этих
насекомых и удивлялся, почему они держатся все вместе и не разлетятся каждый
к своему фонарю.
      -- Ты видел? -- неожиданно спросил Карсон.
      -- Что видел?
      -- Эти долбаные мошки -- они летают целой толпой. Ну разве не дураки?
      -- Они ведут себя так из-за действия одной из охранных систем. Она
называется "мертвое облако" и определяет любой посторонний предмет, попавший
в этот объем.
      -- Занятная штучка, -- усмехнулся Карсон. К нему понемногу возвращалось
хорошее настроение.
      -- Занятная, -- согласился лейтенант. -- Только от нее могут появиться
проблемы со здоровьем.
      -- Проблемы со здоровьем? В каком смысле?
      -- А в том самом, -- пояснил Бриттен, довольный, что сумел поддеть
Карсона. Ему хотелось хоть как-то отплатить Карсону за то, что тот соблазнил
его деньгами, а теперь вот обращается с ним как с рабом, зная, что он по
слабости душевной просто не в силах пойти на попятную и отказаться делать
то, что Карсон от него хочет.
      -- Долго нам еще идти? -- спросил Карсон.
      -- Нет, осталось пройти мимо этих вещевых складов, а за ними уже
начинаются ангары.
      -- Отлично, -- буркнул Карсон, а лейтенанту в голову пришла сумасшедшая
мысль. Выбрать неосвещенный участок и ударить Карсона по голове рукоятью
пистолета. Тогда все деньги можно взять себе и не устраивать этой дурацкой
ночной стрельбы.
      Бриттен даже почувствовал какую-то уверенность, словно подобный
поступок решил бы все его проблемы разом. Впрочем, он тут же вспомнил, что
Карсона видели несколько часовых и, если его начнут искать, придется иметь
дело с офицерами караула, а они, увы, ему не подчиняются.
      Пока лейтенант раздумывал, они уже пришли к ангарам, где их ждали двое
-- расчет одной из ракетных установок.
      -- Капрал Вудворт, сэр, командир расчета.
      -- Рядовой Гроу, сэр, наводчик расчета.
      -- Вот и отлично, ребята. Выводите свою красавицу прямо на смотровую
площадку.
      -- Прошу прощения, сэр, но... мы будем вести боевую стрельбу? --
поинтересовался капрал, которого смутило присутствие ночью на базе
гражданского лица.
      -- Да, капрал. Мы нанесем удар по цели, расположенной в долине... Что
вас беспокоит?
      -- Для стрельбы требуется специальное разрешение, сэр.
      -- Сейчас не тот случай, капрал. "Голубые либеры" остановились на
ночлег, и неизвестно, сколько их там пять тысяч или даже десять. Если мы
будем ждать разрешения на стрельбу, завтра эти парни окажутся у холмов рядом
с городом. Разведки у нас никакой, поэтому поджарят всех до единого. Еще
вопросы есть?
      -- Нет, сэр.
      -- Тогда приступайте.
      Расчет установки исчез в ангаре, затем включился привод тяжелых ворот и
створки с еле слышным жужжанием начали медленно расходиться.
      Кит Карсон следил за этим словно зачарованный, у него даже перехватило
дыхание. Он неотрывно смотрел, как в проеме появляется оснащенная грозным
оружием машина.
      Глухо рыкнул мощный двигатель, и установка тронулась с места,
качнувшись, словно морское судно.
      -- Ну как вам? -- обернувшись, спросил лейтенант.
      -- Великолепно, -- признался Кит. -- В этой штуковине чувствуется вся
ее сила. Сколько в ней ракет?
      -- Шесть штук.
      -- Но, по-моему, в прошлый раз стреляли совершенно другие машины.
      -- Да, сэр. Но в вашем случае это не сыграет никакой роли. По крайней
мере, "ваши либеры", -- тут лейтенант усмехнулся, -- "ваши либеры" разницы
не почувствуют.
      Карсон позволил себе нервный смешок и ощутил, как сильно он возбужден
-- до такой степени, что его уши стало покалывать, как от крепкого морозца.
      Тем временем установка выехала на смотровую площадку и остановилась.
Включились выводящие механизмы, и огромный, начиненный ракетами короб начал
вставать в вертикальное положение.
      Вскоре щелкнули стопоры и распахнулись герметизирующие крышки. Они
соскочили вниз и покатились в разные стороны.
      Карсон едва удержался, чтобы не погнаться за одной из них -- взять ее в
качестве сувенира. Его удивило, что эти детали смертоносного оружия были,
похожи на крышки от обычных кастрюль.
      Между тем где-то внутри кабины запищали позывные сигналы -- боеголовки
получали последние наставления.
      -- Может, подойдем поближе? -- предложил Карсон.
      -- Да что вы! -- воскликнул лейтенант и, спохватившись, выдернул из
кармана очки. -- Вот, возьмите и наденьте немедленно.
      Кит повиновался и сразу же погрузился во тьму. Очки защищали не только
от летящего мусора, но и от яркой вспышки стартовых двигателей. Первым его
порывом было снять очки, ведь так он мог пропустить самое интересное, однако
в этот момент послышался свист, затем жуткий рев и жесткая волна
спрессованного воздуха ударила по наблюдателям так, что они вынуждены были
сделать несколько шагов назад. Раскаленный смерч сорвал с земли песок, и тот
забарабанил по стенам ангаров, словно мелкая дробь.
      Несколько песчинок вонзилось в щеку Кита, и он поспешно прикрылся
ладонью.
      Следом за первой ракетой вышла вторая, потом третья, четвертая,
пятая... Карсон продолжал отступать, оглушенный ревом, ослепленный светом и
подгоняемый резким запахом горящей стали.
      Наконец шестая ракета стартовала в небо и гул стал затихать, а цепочка
огненных посланцев потянулась к горизонту, туда, где доживал последние
секунды обреченный остров.
      -- Можно снимать очки! -- крикнул лейтенант, и Кит кивнул, показывая,
что понял. Однако очки снимать не спешил, чувствуя себя в них как-то
безопаснее. Слух вернулся еще не полностью, и все звуки доходили с некоторым
запозданием.
      Карсон ходил по бетонной дорожке, как по вате, и удивлялся такому
странному эффекту.
      -- Это временный шок, он пройдет! -- прокричал Бриттен. -- Снимайте
очки -- теперь уже можно!
      Карсон снова кивнул и, стащив светофильтры, сразу почувствовал, как
холодный воздух освежает глаза. Казалось, вместе со зрением вернулись слух и
первоначальное обоняние. Теперь Кит различал десятки запахов, сопровождавших
горение токсичного топлива.
      Лицо саднило, и он провел по нему ладонью.
      -- Это ничего, это случается, главное -- вовремя защитили глаза, --
прокомментировал Бриттен, который тоже после старта ракет был слегка
перевозбужден.
      Неожиданно Карсону пришла в голову страшная мысль: а вдруг он ошибся и
удар был нанесен не по тому острову? Перед его глазами пронеслись кошмарные
картины пылающей земли, горящих трупов и прочих ужасов. И посреди всего
этого безумия -- Мэнди, девушка, живущая в снах Кита и повелевающая его
интимными желаниями.
      -- Бриттен!... А вы не перепутали остров?! -- воскликнул Карсон.
      -- Перепутать не так просто, сэр, -- уверенно заявил лейтенант. -- В
крайнем случае мы можем повторить удар...
      -- Дело не в этом -- могут погибнуть совершенно невинные люди!
      -- Да о чем вы говорите, сэр? -- удивился Бриттен. -- Это же вам не суд
-- виновен, не виновен. Удар нанесен, и по кому он пришелся, тому уже не
повезло, и адвокаты тут бессильны. Но повторяю, нужный нам остров -- это
метка А-104. И никакой другой остров так не обозначается.
      -- А лагерь "собак", как он обозначается?
      -- Кажется, Т-150 или КА-700. Я уже не помню... Как с деньгами?
      Карсон вытащил из кармана пачку наличных и протянул лейтенанту:
      -- Вот, пожалуйста. Вы их заслужили.

92



      С непривычки от долгого вождения руки Майка очень уставали, пока он не
догадался привлечь к управлению Шило и Гвинета Они поочередно держали
рулевое колесо, сидя на пассажирском месте рядом с Майком, и тогда ему
только и оставалось, что давить на газ.
      Пару раз Майку пришлось отвлекаться по нужде, и тогда его компаньоны
вели машину вдвоем: Гвинет рулил, а Шило давил на педаль газа. Однако делать
это ногой он не решался и поэтому регулировал тягу двигателя, вцепившись в
педаль руками.
      Время шло, новенький джип неотвратимо сокращал дистанцию до острова
"барсуков". Солнце клонилось к горизонту, пастельные краски долины начинали
густеть, постепенно приобретая холодные оттенки.
      -- Смотри, осторожнее, впереди какие-то кочки! -- предупредил Гвинет,
славившийся своим острым глазом.
      Майк ослабил давление на педаль газа, и машина пошла медленнее. Кочки
становились все ближе, и это было странно, поскольку в этих местах их
никогда не было.
      -- Стой! Это не кочки! -- воскликнул Гвинет, который, как всегда,
первым рассмотрел препятствия. -- Это туки!
      Майк сбавил скорость до минимальной и теперь сам видел, что это
действительно не кочки, а валявшиеся тут и там трупы животных. Соль уже
проникла в их ткани, и теперь мертвые туки превращались в засушенные мумии.
В долине всякий мертвец становился памятником, кем был он ни был --
неудачливым гиптуккером, туком или околевшим шакалом.
      -- Да сколько же их здесь? -- удивился Майк.
      -- Много, -- тихо молвил Шило.
      -- А вон там -- это человек! Это труп человека! -- снова воскликнул
Гвинет. Он перепрыгнул через борт джипа и побежал к своей находке. Шило и
Майк неотрывно за ним следили.
      Машина продолжала медленно ползти вперед, а Гвинет вскоре обнаружил еще
пару подобных находок и осмотрел их. Затем вернулся обратно.
      -- Не наши, -- сказал он. -- Один из этих парней -- человек Лозмара, а
двое других -- гиптуккеры.
      После этого Майк прибавил газу, и джип побежал быстрее, однако
приходилось смотреть в оба, чтобы не наехать на мертвого тука.
      Дальше трупов не было, однако через полчаса машина снова выехала на
участок, где туки лежали целыми кучами, правда, человеческих тел попалось
только два. Один был солдат Лозмара, а другой -- свой. Гвинет узнал его не
сразу, но когда узнал, опрометью кинулся прочь.
      Он молча запрыгнул на сиденье и только потом сказал:
      -- Шкиза это. У него голова пополам, но я его все равно узнал.
      Темнота спускалась быстро, и вскоре Майк включил фары. Как это сделать,
он заранее вычитал в руководстве, которое прямо на ходу сумел изучить от
начала до конца.
      -- Знакомые места, -- заметил Шило. -- Скоро наш остров. Нужно достать
фонарик, а то шарахнут по нам из винтовок. Они же эти машины только у
Лозмара видели.
      Гвинет достал фонарь и, проверив, как он работает, подал его Шилу. Тот
уселся поудобнее и стал подавать сигналы, надеясь, что на острове будет кому
ответить. О том, что погибнуть могли все, никому думать не хотелось.
      -- Помедленнее, -- попросил Гвинет, чувствуя, что остров где-то совсем
рядом. Длинные лучи фар еще не могли его обнаружить, однако вокруг пахло
домом -- это ощущение Гвинет не мог спутать ни с чем.
      Неожиданно впереди слабо мигнул огонек. Сначала он выдавал какие-то
бессвязные сигналы, но затем сложилась условная фраза.
      -- Наши!... Они живы, Майк! -- не выдержал Шило, имевший, казалось,
стальные нервы.
      Сам того не замечая, Майк прибавил скорость, рискуя налететь на
попадавшиеся и тут тела мертвых туков.
      До острова оставалось меньше километра, когда вдруг откуда-то издалека
донесся непонятный гул, который, словно океанская волна, вздымался с каждым
мгновением и вскоре проявился яркой кометой.
      Комета пронеслась, роняя искры, и ударила в горизонт, отчего он расцвел
всеми оттенками желтого и пурпурного цвета. Следом за первой кометой
пронеслась вторая, потом третья, и на какой-то миг Майку показалось, будто
начался нескончаемый звездопад и это уже не закончится никогда.
      Он вдавил газ до упора, и теперь джип стремительно несся вперед,
приближаясь к огромному костру, в который превратился остров Алонсо Моргана.
      Под действием высокой температуры трещали камни, языки пламени
высвечивали изломанный контур скал.
      -- Что это было? Что это было, я вас спрашиваю? -- кричал Гвинет, в
отчаянии выхватив пистолет и стреляя в воздух.
      Скоро они подъехали к самому берегу, однако весь остров пылал, будто
смоляная бочка, и не было такого места, где бы они могли взойти на него.
      Майк вел джип вокруг острова, но повсюду был только бушующий огонь,
пламя местами сползало языками на соляную корку, окрашиваясь красивыми
синеватыми искрами.
      Это был конец "барсуков", их последние бойцы заживо сгорали где-то там
-- в деревне. Горели дома, горели стойла вместе с лахманами, горели парники
и колодцы -- умирала сама память о смелых воинах, живших в соляной пустыне
по своим собственным законам.
      Злые языки пламени рвались в небо, а затем осыпались вниз непонятной
вонючей копотью. Она покрывала все вокруг, припорашивая соль пепельным
трауром.
      Черные снежинки липли к смоченному слезами лицу Майка, но он упрямо
правил в сторону Ларбени, надеясь вернуться назад еще до восхода солнца. Он
спешил, и впереди его ожидала работа -- много важной работы.

93



      Разогревающий пластырь почти не действовал, и Карсон пожалел о
пятидесяти кредитах, которые отдал за это патентованное средство.
      Нога по-прежнему болела, Кит сидел, отставив ее слегка в сторону -- так
ему было легче и боль не мешала оценить по достоинству новое блюдо --
щупальца синего осьминога в томатно-чесночном сиропе.
      Квартет на сцене играл что-то проникновенное, сидевшая за соседним
столом блондинка не сводила с Кита глаз, и вообще что-то в это мире
изменилось. Произошло что-то такое, что позволяло Карсону чувствовать себя
на коне.
      "Должно быть, я застудился во время этой стрельбы -- ночь-то была
холодная, -- думал Кит. -- А может, это тривиальнейший простатит, этим делом
сейчас никого не удивишь".
      Еще он вспомнил, что два раза болел триппером, а это заболевание, как
говорил его лечащий врач Ламмер, -- прямой путь к ослаблению простаты.
      Потом, очень некстати, припомнилась досадная неудача с дорогой
проституткой в отеле. Она была хороша собой, однако ничего так и не
получилось.
      Впрочем, осьминожьи ножки были все же хороши. Они буквально таяли во
рту и не мешали Киту рисовать новые, далеко идущие планы.
      Итак, переправка туков через долины полностью блокирована, а стало
быть, теперь фермы останутся без денег. Гиптуккеры также останутся без
средств к существованию, и это тоже было на руку Киту, а точнее -- компании.
      Его боссы не уставали задавать множество вопросов, и уж конечно их
интересовало, куда уходит столько денег. Суммы эти были не такие уж и
большие, однако каждый из начальников опасался, как бы Кит не украл больше,
чем воровали они сами. Дело было в элементарной жадности.
      Карсон жевал, глядя перед собой и раздумывая о том, как определить
момент полной ликвидации местного бизнеса мальзивы, ведь когда-то же его
миссия должна была закончиться.
      Еще он извлек из глубины сознания приятную мысль, а точнее -- туманные
мечтания о Мэнди, которую собирался забрать с собой из этой клоаки в большой
мир.
      Что до Лозмара, тс его Кит намеревался отдать боевикам Маллинза. Они
обожали стрелять в живых людей, особенно если знали, что в них-то никто
стрелять не будет.
      Блондинка за соседним столиком снова призывно посмотрела на Кита, и он
улыбнулся ей в ответ, знаками показывая, что занят, очень занят. Да и какой
секс с больной ногой и недействующим пластырем.
      Кит положил в рот еще один кусочек нежнейшего привозного продукта и уже
собрался посмаковать его изысканнейший вкус, когда вдруг увидел этого
мальчишку-разбойника -- живого и невредимого.
      Впрочем, что же ему сделается? Ведь он оставался в городе и
благополучно выжил. Он даже приоделся и щеголял в отлично сшитом костюмчике,
лишь слегка стилизованном под грязную кожаную робу гиптуккеров. Однако
пистолет у него за поясом выглядел вполне настоящим, и не было сомнений, что
это мерзавец успеет пустить его в ход намного раньше, чем за Кита заступится
кто-то из людей Маллинза.
      "Как же его зовут?" -- лихорадочно пытался вспомнить Карсон, кося по
сторонам глазами, нет ли в зале кого-нибудь из его людей. Однако никого не
было. Вокруг сновали только улыбчивые официанты, старые торговцы бакалеей и
шлюхи, не знавшие сострадания и домогавшиеся легких денег.
      Между тем мальчишка кивнул Карсону и сел за его столик.
      -- Ты... привет, -- произнес Кит. -- Как дела. Майк, и вообще?
      -- Здравствуйте, мистер Карсон. Плохо дела...
      -- Да? -- деланно удивился Кит. -- А я слышал, что вы неплохо торгуете
туками!
      -- Было дело, -- кивнул Майк. -- Но теперь все в прошлом. Мои товарищи
погибли, и туков тоже больше некому перегонять.
      -- Что значит некому? Объясните, пожалуйста!
      От обуявшего его страха Кит играл совершенно безупречно и даже
чувствовал в себе некое подлинное соболезнование, понимание скорби человека,
потерявшего своих друзей.
      "Наверное, банда была для него родным домом, а теперь он остался
сиротой, бедняга..."
      Карсон вздохнул и, сложив руки на столе, приготовился выслушать
историю, исполненную драматического отчаяния.
      -- Говорите, -- сказал он.
      -- Да что говорить? Солдаты сожгли мой остров, а "собаки" стали
хозяевами долины. Теперь ни один тук через них не проскочит.
      -- Не проскочит, -- согласно кивнул Карсон, и в его голосе прозвучало
неприкрытое удовлетворение. Поняв, что проявил неосторожность, Кит на всякий
случай еще раз глубоко и скорбно вздохнул, а затем спросил: -- Что будете
кушать, дорогой мой? Я чувствую острую необходимость угостить вас -- хоть
этим я надеюсь приглушить вашу скорбь.
      -- Спасибо, сэр. Пить я ничего не хочу. Но...
      -- Но что-нибудь скушать вполне можете. Правильно?
      Не дожидаясь согласия, Кит щелкнул пальцами, и официант моментально
среагировал на этот жест.
      -- Слу-ушаю вас, сэр! -- длинно пропел он и поклонился так, что едва не
повалился вперед -- прямо на стол.
      -- Дикая птица есть?
      -- Да, сэр, эндшпиль, жаренный в суточных сливках.
      -- Два эндшпиля для меня и моего друга.
      -- Слу-ушаю, сэр, -- снова поклонился официант и убежал.
      -- М-да, -- неопределенно произнес Карсон. -- Такие вот дела, увы.
М-да...
      Подхватив увесистый кусок осьминога, он положил его в рот и принялся
скорбно жевать, не позволяя удовольствию, которое он при этом испытывал,
отразиться на его лице.
      -- Ну и чем теперь намерены заняться вы и ваши спутники? -- спросил
Карсон, нарушая затянувшуюся паузу.
      -- Еще не знаю, сэр. Думаю поискать денег.
      -- Поискать денег? Для чего?
      -- Есть одно дело, сэр, но, боюсь, даже вам не по силам найти
инвестора...
      Майк снял с головы шляпу и положил ее на стол рядом с собой. Он едва
сдерживался, чтобы не зачитать этому человеку приговор, а затем разрядить в
его брюхо весь магазин. Майк не сомневался, что уничтожение острова -- дело
рук Кита Карсона. Ведь это он снабжал Лозмара деньгами, а стало быть, и
заказывал всю звучавшую в долине музыку.
      -- Зачем же вам нужен инвестор, интересно знать?
      -- Не хочу болтать лишнего, сэр, могу лишь сообщить сумму -- сорок
миллионов.
      -- Сорок миллионов? -- изумился Кит, пытаясь навскидку определить
проект, который потребовал бы таких вливаний.
      Комплекс для стойлового содержания туков? Едва ли. Раз туков нет -- нет
и комплекса. Завод по перегонки мальзивы? Исключается, вследствие действия
первого пункта.
      Карсон не придумал ничего, что могло бы хоть как-то объяснить такой
объем затребованных средств. Он пошевелил бровями, побарабанил пальцами по
белой скатерти и, не выдержав, поинтересовался:
      -- Да что же это за проект, который может вместить в себя столько
денег?
      -- Это не проект, сэр. Это просто спекулятивная сделка.
      -- Спекулятивная сделка?.. Может, изложите суть -- вдруг я
заинтересуюсь?
      -- А вот и горячие эндшпили! -- неожиданно громко объявил подоспевший
официант и мастерски метнул на стол две благоухающие тарелки.
      Карсон вздрогнул от выкрика и был готов дать официанту в морду, однако
сдержался и даже положил на стол мятую ассигнацию, намекая на стимуляцию
местного персонала.
      Деньги исчезли в ту же секунду, будто их втянули носом, и официант
умчался в пространство зала, позволив гостям продолжить беседу.
      -- Вы слышали о кванзиновом угле, сэр? -- начал Майк, придвигая к себе
блюдо с эндшпилем.
      -- Что-то слышал, -- кивнул Кит и почувствовал, что приклеенный к
пояснице разогревающий пластырь начал действовать. То не действовал совсем,
а то вдруг начал, да еще с невероятной силой.
      "Свинство какое-то", -- подумал Кит.
      -- Я что-то слышал про этот уголь, но не знаю точно, что это такое.
      -- Я тоже не знаю, -- признался Майк. -- Но ваши конкуренты собираются
добывать его на Малибу.
      -- А при чем же здесь вы и ваш проект?
      -- Я хочу скупить все участки, на которых находятся залежи угля. Все
бассейны -- до единого.
      Кит поперхнулся остатками осьминога и отодвинул тарелку в сторону. С
одной стороны, он боролся с жжением в области поясницы, а с другой, начинал
понимать порядок цифр, стоявших за предложением этого мальчишки.
      "Откуда у него эти сведения?.. Неужели в "Клаус Хольц компани" такие
дураки, что выдают бесценные сведения первому попавшемуся дикарю? --
размышлял Кит. -- Вряд ли. Значит, либо он лжет, либо просто бредит".
      -- Откуда у вас эти сведения? Ведь это интимная часть информации
компании -- вы не находите?
      -- Добыть такую информацию нелегко, -- согласился Майк. -- Но она у
меня есть, и, чтобы реализовать ее, нужны деньги. И... насколько я понимаю,
-- Майк поднял глаза на Карсона, -- насколько я понимаю, это для для вас
неподъемная сумма.
      Карсон не спешил отвечать. Он понимал, что этот дикарь-феномен со
знаниями бакалавра экономического колледжа намеренно берет его на пушку,
однако, если все сказанное им было правдой и Майк имел точные карты будущих
разработок, конечная прибыль от сделки могла измеряться сотнями миллионов