Я не собиралась что-либо утаивать. Мораг должна знать все, иначе этот клубок нам не распутать. Кроме того, похоже, мы с ней в одной лодке, и принцесса это понимает.
   Она с шумом втянула воздух. Конечно, если она будет беситься, разговора не получится…
   — Кто ты? — Гамма интонаций сводилась примерно к следующему: ты, репейная колючка, какого дьявола ты прицепилась к моему рукаву?
   — Меня зовут Леста Омела. Четверть века назад королева Каланда приблизила меня к себе.
   — Что?
   Мелькнула тень, я невольно отшатнулась, ожидая удара. Мораг, морщась и хмурясь, трогала единственный свой шрам.
   — Что за чушь? — спросила она брезгливо.
   — Это правда. Ютер помнит меня. Можешь проверить.
   — Ютер! — гаркнула принцесса.
   Лекарь, который так и торчал в прихожей за гобеленом, примчался в два прыжка.
   — Миледи?
   — Что эта женщина бормочет? Она говорит, что ты знал ее какую-то адову уйму лет назад.
   Ю полоснул меня выразительным взглядом, но что я могла поделать? Выгораживать Ю — значит врать, а врать было нельзя.
   — Я знал ее, миледи, все верно.
   — И это было двадцать… сколько там ты сказала?.. двадцать пять лет назад, еще до моего рождения? Каррахна, но ей меньше лет чем мне!
   — Двадцать четыре года, миледи. Тогда она выглядела точно так же как сейчас.
   Принцесса вздернула губу:
   — Ведьма, что ли?
   — Да, — сказал Ютер.
   — Нет, — сказала я.
   — Убью обоих, — объявила принцесса и задумалась, трогая пальцами основание шеи. — Что за чушь… Ладно. Рассказывай дальше.
   Мы с Ю переглянулись. Он нервно сжимал кулаки. Злился. Хватит злиться, глупый. Ты в этом деле сторона.
   — Ю, может ты расскажешь сперва? Я… как-то отрывочно все помню.
   — Чего рассказывать? Девчонка с хутора. Сбежала из монастыря. Сбежала ведь, так?
   — Так.
   — Жила с бабкой. Королева нашла ее где-то в лесу, начала приглашать в замок. Что-то они там читали, книги какие-то андаланские. Король Леогерт им не мешал, он супруге своей всегда во всем потакал. Королева, она тогда еще принцессой была, вместе с Лестой целое лето эти книги читала, а потом, через пару недель после свадьбы, пропала. Королевина старшая дама показала на нее, — Ю, не глядя, кивнул в мою сторону. — Лесту объявили ведьмой и бросили в воду. Три дня спустя Толстый Минго… э-э, арипастырь перрогвардов Минго Гордо королеву вернул, но ничего из того, что с ней было, вспомнить она не могла. Вот, собственно, все, что я знаю. А пару дней назад она, — опять кивок в мою сторону, — объявилась. В Нагоре. Ты, госпожа, наверное, сама это помнишь.
   Из рассказа Ю я подчерпнула доселе мне неизвестный факт. Именно Ама Райна показала на меня как на виновницу пропажи. Об этом стоило подумать, но не сейчас.
   Мораг, откинувшись к стене, барабанила пальцами по коленям. Я и не пробовала разгадать выражение ее лица.
   — Миледи… — Ю помялся, потоптался, глядя в пол. — Я… могу идти?
   — Что? Иди.
   Ю смылся, так и не взглянув на меня. Я отвинчивала и завинчивала крышку фляги. Мораг изучала потолок. На ней была свежая рубаха взамен погибшей, белая, с очень скупой отделкой. Из волос вычесали грязь и песок, вымыли кровь. Принцесса сидела передо мной чистенькая, словно сегодня в полдень ничего такого с ней не происходило. Только несколько прядей на самом видном месте некрасиво и очень коротко обрезаны. Это я их ножом обкорнала, чтоб не липли…
   Неожиданно Мораг вскочила, врезалась головой в свод арки, зашипела и плюхнулась обратно.
   — Осторожно! — вырвалось у меня. — Ты же ранена!
   — Ты еще будешь мне указывать! — Она сверкнула было на меня глазами, но как-то вдруг обмякла, скривилась, сунула ладонь в вырез рубахи и потерла ключицы. — Дерьмо какое… Кто был тот человек, как тебя, Леста? Тот, который подошел к нам в лесу?
   Я вскинулась:
   — ГаэтВетер. Он… не человек, принцесса.
   Что-то в голове у меня начало складываться. Я осмелела настолько, что заглянула Мораг в лицо:
   — Он… не сразу привез тебя в замок, да? Он… он сперва отвез тебя на ту сторону! Там тебя вылечили. В серединном мире тебе никто не мог помочь!
   — Какая еще «та сторона»? Что ты мне сказки рассказываешь?
   — Это не сказки, принцесса! Посмотрись в зеркало! Из лесу Ветер повез тебя не в замок, а в Сумерки. Вспомни же!
   — Черт его знает, куда он меня повез… — принцесса нахмурилась, явно напрягая память.
   Надо было бы дать ей подумать, но догадка жгла мне язык:
   — Там иначе идет время, на той стороне. Там могла пройти неделя, месяц, а вернули тебя в тот же день и в тот же час.
   Она покосилась недоверчиво.
   — Да?
   — Кроме того, — продолжала я, — ониспособны исцелять очень тяжелые раны и восстанавливать плоть. Я это не понаслышке знаю. Однажды… случилось так, что я сожгла обе руки. Обе. По запястье. До кости…
 
    — Ты пришла за древней мудростью, маленькая смертная? — спросил Вран. — Ты ищешь то, чем не обладает человечий колдун?
    — Да… — прошептала я. — Что значит: «дело в том, кто платит»?
    — А! Плата — это, знаешь ли, один из основных способов добиться желаемого в во л шбе. Ты, например, готова заплатить за мудрость?
    — Конечно!
    — Тогда держи. — И он точным и небрежным движением вложил мне в руки только что снятую с трубки раковину из перламутрового стекла.
    Она еще не остыла.
    Сказать по правде, ей надо было остывать несколько часов, чтобы я могла безбоя з ненно взять ее. Она была… Ладони мои мгновенно высохл и и прикипели к сияющим бокам. Они стали подобны истлевщим прошлогодним листьям, пров о лочному каркасу, кое-как удерживающему бурую выкрашивающуюся плоть.
    Отшвырнуть подарок не удалось — похоже, кости вплавились в стекло. Я попыталась сунуть раковину Врану — но не смогла до него дотянуться, хотя он стоял совсем близко. Я хотела бежать, но не двигалась с места, хотела упасть на пол, но оставалась на ногах, все острые углы и твердые поверхности ок а зались недосягаемы.
    Вран отстраненно разглядывал меня. Ни сочувствия, ни неприязни — словно алхимик, поместивший катализатор в реагент, и теперь наблюдающий за тем, что получилось.
    — Вран! Забери ее!
    Он отрицательно покачал головой.
    — Это иллюзия, да? Ты заколдовал меня!
    — Все на самом деле, смертная. Я только не подпускаю боль, чтобы ты могла д у мать.
    — Это ловушка?
    Он пожал плечами:
    — Если ты так считаешь, то да.
    — Что мне делать?
    — Плати. Ты же согласилась.
 
   Мораг что-то сказала и я очнулась.
   — А?
   — Рассказывай, "А!" Что приключилось с твоими руками?
   — Сгорели, я же сказала. Я сдуру схватилась за неостывшее стекло.
   — И кто тебя вылечил? Этот, Ветер?
   — Нет, Ветер не целитель, он воин. Вылечил меня волшебник с той стороны,Вран. Ни шрамов не осталось, ничего. Я думаю, что тебя тоже вылечил он.
   — Хм… — Принцесса передернула плечами. — Не знаю, кто там меня лечил. Я очнулась уже здесь, а этого твоего приятеля и след простыл. Ютер сказал, что меня привез какой-то рыжий странствующий рыцарь, и что у нас его никто не знает. Так кто он, этот Ветер, бес его забери?
   — Он из Сумерек, миледи. Из холмов.
   — Дролери?
   — Ну… да, хотя онитак себя не называют. Он почему-то помог тебе.
   — Пожалел? — Она снова коснулась шрама.
   — Не знаю. Вряд ли. Имкак-то несвойственна жалость, насколько я могу судить. У Гаэта были свои соображения. — Мораг хмыкнула, а я добавила по какому-то наитию: — Он сказал, что ты очень сильная.
   — Экая новость.
   — Нет, не в смысле физической силы. Он говорил о силе духа, об ауре, о тех эманациях, которые мы излучаем. Ониочень хорошо это чувствуют.
   Мораг как-то устало покачала головой:
   — И откуда у тебя такие знакомства?
   — Я жила рядом с ними четверть века. Ю думает, что я умерла, утонула тогда в реке. Но это не так.
   — Тебя забрали в холмы…
   — … в Сумерки.
   Странное дело, но Мораг восприняла это спокойно, как должное, даже кивнула. Может быть из-за того, что сама только что подверглась чудесному превращению. Я на всякий случай поспешила указать ей на это еще раз:
   — Тебя ведь тоже забрали в Сумерки, миледи. Сегодня. Сегодня же и вернули, а могли вернуть и через тридцать, и через сто лет.
   — Угу. Только не видела я никаких Сумерек. Я спала.
   — Может, не помнишь?
   — Может, не помню. — Она помолчала. — Но рожу мне эта тварь раскроила, это помню. Это я очень хорошо помню. Я думала, насовсем ослепну. Черт! Проснулась, а глаза видят, нос дышит… Я говорю Ютеру — зеркало дай, а он перепугался, дурак. Не дает. Потом все-таки дал.
   — А в зеркале только один шрам!
   — Вот именно! Я чуть не рехнулась. Я же помню, что со мной было.
   — Плохо было.
   — Дерьмо полное было! Не лицо, а вспаханное поле. Разваливалось в руках как… тыква гнилая.
   Она, словно еще не веря, коснулась кончиками пальцев лба, бровей, скул… задержалась у сомкнутой горячей трещины шрама с кристалликами лимфы по краю. Отличная кожа у принцессы, гладкая как полированный металл, на ней даже пор почти не видно, не то что каких-то рубцов или царапин.
   — Интересно, почему один шрам тебе все-таки оставили?
   Она коротко, лающе рассмеялась:
   — Чтоб совсем не чокнулась, наверное. — И снова потерла ключицы.
   Я окончательно осмелела:
   — У тебя есть платок?
   — Какой платок?
   — Любой. Платок, салфетка. Я принесла тебе мертвую воду, она заращивает шрамы. Надо намочить платок и приложить к щеке.
   — А… — Принцесса посмотрела на флягу в моих руках. — Вот зачем ты пришла. Ну, спасибо. Дьявол, спасибо! Я, наверное, должна тебя отблагодарить. Ты уже второй раз помогаешь мне в этих гребаных передрягах.
   — Ммм… — Я отвела глаза.
   Оба раза получалось так, что не будь меня, принцесса справилась бы со всем этим передрягами быстрее и без увечий.
   Она вдруг прищурилась:
   — Э, а не ты ли там была, на берегу, возле речки? Там какая-то дура суетилась, помню. Визжала громко.
   — Я не нарочно…
   — Ах, вот оно что! А я удивляюсь, как это так получилось, что ты на меня там наткнулась… Испугалась твари, да?
   — Это не тварь. Это несчастное перепуганное существо. Он разумен, между прочим.
   — Кто разумен? Чудовище?
   — Он не чудовище. Его зовут Малыш. Он мантикор.
   — Малыш! — Мораг закатила глаза, фыркнула и опять принялась мять рубаху на груди. -Ух… Ничего себе Малыш… Тоже подарок из холмов… из Сумерек?
   — Ну… да…
   — Какого же дьявола этот несчастный и разумный на меня кидался?
   — Он не кидался. Ты первая на него налетела, миледи. Он защищался.
   — Хм… — Она приподняла бровь, длинную, с надменным изломом… ту, которая меньше четверти назад свисала лоскутом в слепую глазницу. — А ведь верно. Значит, из Сумерек он, говоришь… А куда же его хозяева смотрят? Что он делает в Соленом Лесу?
   — Ну… он случайно туда попал. Он спал несколько сотен лет, проснулся, оказался в незнакомом месте и перепугался. Принцесса! Ты сейчас сказала, что хочешь отблагодарить меня. Ты можешь это сделать. Не убивай Малыша. Запрети охоту на него. Пожалуйста!
   — Вот как? А он, значит, будет гулять по лесам и бросаться со страху на любого, кого встретит?
   — Нет! Если его не трогать, он не причинит вреда. А потом, я обещаю, я уведу его отсюда. Я отправлю его домой, на ту сторону.
   — На ту сторону?
   — Да. Обещаю. В скором времени. Пожалуйста. Мне нужно два-три дня.
   Узкая смуглая рука мяла одежду на груди. Обрезанные пряди, не схваченные венчиком, упали принцессе на лоб. А венчик я забыла в лесу. И меч забыла. Он, наверное, так закопанный в песке и лежит.
   — Бог с тобой. Только давай быстрее. Если он будет безобразничать, ничего не обещаю.
   Эх, кто бы что бы говорил про безобразия!
   — Век буду благодарна, миледи! Сделаю для тебя все, что пожелаешь.
   — Пожелаю. Говоришь, ты знала мою мать? Расскажи про нее. И… что это за история про исчезновение? До меня доходили какие-то темные слухи… — Она поморщилась. — Слуги шепчутся… в городе какую-то околесицу сочиняют… ничего не разберешь.
   — Я сейчас мало что про это могу сказать… Очень плохо помню. У меня память… знаешь, как палимпсест, словно затерта и расписана заново.
   Затерта? Может, она и вправду кем-то затерта? Тот, кто охотится на принцессу, тот кто убил Каланду — стер мою память?
   — Эй… ты чего? Что-то вспомнила?
   — А? Нет. Мне кое-что пришло в голову. Госпожа моя, ты знаешь, что за тобой идет охота?
   — Ты про эти покушения?
   — Да! Ты знаешь, что там, в лесу, в тебя стреляли? Если бы не прибежал человек с криком о чудовище, ты бы получила стрелу меж лопаток!
   — А ты в каждой бочке затычка! Ты следишь за мной, что ли?
   — Я искала мантикора и случайно набрела на ваш овраг…
   — Вечно ты чего-то ищешь и случайно набредаешь. Да, я знаю, что стреляли. Мне доложили, что он уже пойман. Это мой человек, мальчишка-загонщик. Только он не в себе, говорят. Не соображает ничего.
   — Первый попавшийся… похоже на то…
   — Что ты бормочешь?
   — Тот, кто охотится на тебя, госпожа, спешит. Ему почему-то надо уничтожить тебя как можно быстрее. Миледи, покушения еще будут.
   — Нетрудно догадаться. Где три, там и четыре.
   — Три? Ах, ну да, точно! Первый был…
   — Этот придурок, младший Вальревен.
   — Где он? Он умер? Он сошел с ума?
   — Да он и так… недоумок. У Вальревенов через одного с придурью.
   — Где он?
   — А черт его знает… Вроде, старый лорд в поместье свое увез. Думаешь, из него можно что-то вытрясти? Кадор с ним разговаривал. Пусто. Почему ты решила, что этот охотник спешит?
   — Миледи, ты видишь, кого он выбирает в исполнители? Случайных людей. Вернее, из твоих людей он выбирает случайных.
   — Тот, в Нагоре, не был моим. Кстати, так и не размотали, кто он такой. Но дрался он, скажу тебе, отменно. Зуб даю, он убийца наемный. Причем, не из Амалеры.
   — О… — только и сказала я. Теория рушилась.
   Мораг собрала рубаху на груди в комок. Потом вдруг встала и вышла из арки в комнату. Шагнула к столу, оперлась на край руками, да так и застыла, ссутулившись и приподняв плечи. Я подождала, глядя ей в спину. Пауза затягивалась.
   — Миледи…
   — М? — глухо.
   Я быстренько подобралась к ней.
   — Тебе нехорошо, миледи?
   Еще пауза. Мне стало страшно. Мораг невидяще смотрела на ютерову алхимическую посуду, загромождавшую стол. Потом выдохнула сквозь зубы.
   — Фффууу… Нет. Мне хорошо. Каррахна! Похоже, опять это дерьмо начинается.
   — Какое… что начинается?
   Она повернулась, неловко задев ютеровы склянки. Какая-то банка грохнулась на пол, но не разбилась, а покатилась на середину комнаты, пересыпая внутри себя серый, похожий на грязную соль, порошок.
   — Дерьмо. — Принцесса посмотрела на меня.
   Огромные глаза были непроглядны и напомнили мне вдруг жуткие очи Эрайна. Прорези в маске, а за ними — ничего. Вернее сказать — никого.
   — Да что с тобой, Мораг?!
   — А… Со мной это постоянно. То одно дерьмо, то другое. Я же сумасшедшая. Ты разве не знала? — Она попробовала засмеяться, но только скривилась и сплюнула на пол. — Какого рожна я тебе это все рассказываю?..
   — Но я же тебе все рассказываю!
   — А ты и должна рассказывать… раз я приказала. Сравнила тоже!
   — Мораг! Может, я смогу помочь…
   — Мне уже помог… этот твой… Ветер. Или второй, как его…
   — Он ведь вылечил тебя!
   — Да… Но взял плату.
   — Какую?
   — Не знаю. Что-то взял. Или засунул. Мне что-то не хватает… или что-то лишнее. — Она с силой выдохнула. — Хуже, чем было.
   — Хуже? Не может быть!
   — Не ори! Я тебе поору. Не на площади.
   — Ох, прости…
   Она зажмурилась.
   — Знаешь что… иди-ка ты отсюда. Проваливай побыстрее.
   — Миледи…
   — Пшла прочь!
   Пререкаться чревато, это я уже успела уяснить. Быстро поклонившись, я поставила флягу на стол и потопала к двери.
   — Стой.
   Я замерла.
   — Иди сюда.
   Вернулась. Мораг держалась за горло. Ее заметно трясло, шрам налился кровью, по впалой щеке к челюсти ползла капелька сукровицы.
   — …! — сказала принцесса. — Каррахна, дерьмо, как не вовремя!
   Я молчала, боясь пошевелиться. Небо, да что с ней?
   — Мне… надо… чтобы ты рассказала. Все. До конца. Господи, лучше сдохнуть!
   — "Не вовремя"? Мораг, такое уже было?
   — Да черт! Со мной такое бывает. Постоянно.
   — Тогда, может, это не Вран?
   — Может, не Вран. Сейчас… навалилось слишком сильно. Не прикасайся ко мне! — Я отдернула руку. — Бред… Бред! Почему все люди как люди, только мы с Гертом какие-то уроды? Почему?
   Ну что я могла ей сказать? Мне было до умопомрачения ее жалко. Каланда, что ты с ней сделала! Каланда… Или это не Каланда?
   — Мораг, скажи, ты… причастна? Ты проходила обряд?
   — Не помогает. Ни причастие, ни исповедь, ничего.
   — Нет, я не о церковных таинствах. Тебе известно, что Каланда была эхисерой?
   — Кем?
   — Эхисерой, это андалат. Магичкой, чародейкой.
   — И ты туда же? Постой… ты точно знаешь?
   Я закивала. Мораг вытерла сукровицу со щеки, а ладонь вытерла о штаны.
   — Я думала, это враки досужие. Мало ли что люди болтают. Они и меня ведьмой окрестили.
   — А ты…
   — …не ведьма ли? Ну, если ведьма — это та, у которой время от времени душа наизнанку выворачивается, то да, я ведьма!
   — Погоди. Постой. Я же не об этом. Понимаешь, эхисеро, чтобы получить магическую силу, проходит обряд. Обряд дарует ему эту силу, дарует ему гения, покровителя, хранителя, некую благую сущность, с помощью которой человек может творить волшбу. Вот я и спрашиваю — ты проходила такой обряд? Каланда проводила тебя через него?
   Мораг задумалась. Прядь угольно-черных, лишенных блеска волос прилипла к шраму. Я не посмела ее убрать.
   — Не помню, — сказала Мораг. — Когда она умерла, мне было пять лет. А в чем состоит этот обряд? Откуда ты вообще про него знаешь? Или ты проходила его вместе с матерью?
   — Нет. Я не эхисера. Я очень хотела ею стать, но… не сложилось.
   — Это обряд призывания бесов?
   — Нет! Не знаю. Нет… Но жертва была нужна.
   — Какая жертва?
   — Ну как, какая…
   — Человеческая? Говори — человеческая? — Мораг схватила меня за плечи и начала трясти. — Отвечай, вампирка недодавленная! Она приносила в жертву людей?
   Перед глазами вдруг полыхнуло. Стена огня… нет, большой костер. Большой костер до самого неба. До черного беззвездного неба, шатром раскинувшегося над перекрестком дорог. Черный проклятый шатер, яростный огонь выше меня ростом, и столб искр, соединяющий первое и второе.
   (… — не кровь. Ты думаешь, им нужна кровь? Нет, сладкая моя, им не нужна кровь. Им не нужен страх. Им не нужен гнев. И боль им тоже не нужна. Ничего такого. Ты хочешь купить благословение подобной ценой? Ну скажи, разве за хлеб ты платишь побоями? За поцелуй — пощечиной? Что стоят такой хлеб и такие поцелуи? Ничего они не стоят и никуда они не годятся, оставьте их свиньям и тем несчастным, которые иного не достойны. Только светлое золото за хлеб, только искренняя нежность за поцелуй, только чистая радость за вдохновение, только великая благодарность за причастие, и только жертвенная любовь за истинное волшебство!)
   — Нет… — прошептала я.
   — Что — нет?
   — Не кровь. Нет.
   — А что?
   — Не знаю. Любовь.
   — Какая еще любовь?
   — Не помню!
   Мораг оттолкнула меня. Костер, костер… Я пыталась вернуться. Был костер на перекрестке дорог, была темная ночь… Был обряд. Я проходила его? Проходила или нет? Вспоминайся же! Костер…
   Пусто. Мелькнуло и пропало.
   Не помню.
   — Проклятье, — пробормотала принцесса. — Надо выпить.
   Она отлепилась от стола и пошла шариться по ютеровым шкафам, производя в них поверхностный разгром.
   — Не может быть, чтобы у него здесь не было припрятано… Ага. Тьфу, опять этот церковный сироп из жженого сахара! Приличного вина у него нет, что ли… — Бросила поиски, широкими шагами пересекла комнату и скрылась за гобеленом. Грохнула распахнутая дверь.
   — Эй, кто там!.. Принесите нормального хесера! Да, сюда. И побольше!
   Мораг вернулась, с середины комнаты уставилась на меня с таким видом, словно никак не ожидала здесь увидеть. Похоже, она успела про меня забыть. Я решила не тушеваться и выдержала взгляд.
   — Ты, — вспомнила она. — Вампирка. Ты мне что-то рассказывала. Ты мне рассказывала о матери, — Лицо ее прояснилось. — О матери. И о ведьминском обряде.
   — Не ведьминском. Об обряде эхисеро. Я не знаю, какие обряды проходят ведьмы, и есть ли у них эти обряды. У настоящих, наверное, есть. Человек же не может колдовать без помощи высших сил…
   Я запнулась. Вот оно. Вот она, формулировка. Ама Райна все время твердила об этом. Человек не может колдовать без помощи высших сил. Не может!
   И если то, что у меня время от времени получается и есть волшебство, то значит… Значит, я тоже прошла этот обряд! Вместе с Каландой!
   И не помню ни черта.
   Ничего. Вспомнится. Он был. Главное — он был. И у меня есть гений, покровитель, мое собственное огненное облако…
   Интересно, тогда почему я его не чувствую? Ама Райна говорила: "Мой гений всегда со мной"… Может я просто невнимательна?
   Я прислушалась к себе, но ничего такого особенного не ощутила. Никакого огненного облака, никакой сопричастности, ни окрыления, ни приподнятости, ничего, что было бы сродни тому, что, как мне казалось, привносит присутствие покровителя. Наверное, я настолько с ним сжилась, что уже не отделяю себя от него. Надо бы спросить у Амаргина… Да где теперь этот Амаргин!
   Вошел слуга, неся на подносе здоровенный серебряный кувшин пинты на четыре и кубок, тоже немаленький. Поставил все это на стол, поклонился и исчез. Мораг налила себе вина, выхлестала его залпом. Налила еще.
   — Хочешь?
   Она протягивала кубок мне. Кубок был единственным, но я его взяла. Хотелось встряхнуться и начать соображать получше. Вино оказалось тем самым, жестким, кисло-горьким родственником горчицы и уксуса. Я сделала несколько больших глотков. Исключительная гадость.
   Не дожидаясь возвращения кубка, принцесса сгребла в объятия кувшин и уселась на стол, по пути спихнув не горящую (слава Богу!) жаровенку и еще одну банку с порошком, на этот раз разбившуюся. Погром устраивает принцесса, а обижаться Ю на кого будет, а? Ясен пень, на меня.
   — Значит, это правда, — Мораг оторвалась от кувшина и посмотрела на осколки под ногами. — Значит, она была колдунья. И есть неслабая вероятность, что я колдунья тоже. Тогда почему я не умею колдовать? Я не знаю ни одного заклинания!
   — Вот потому, наверное, и не умеешь.
   Хм, а я знаю? Хоть одно?
   Одно знаю — "С Капова кургана скачет конь буланый…"
   — Ты чего это лыбишься, вампирка?
   — Да так… Я тоже ни одного не знаю. Мы с тобой недоучки, принцесса. Видимо, Каланда не успела обучить тебя. Сама она прошла посвящение в семнадцать лет. А ты, наверное, была еще слишком маленькая.
   — Значит, никакого обряда я не проходила.
   — Выходит, так. Погоди. У Каланды была наставница, та, что готовила нас к посвящению. Ее звали госпожа Райнара. Где она была, когда умерла Каланда? Где она сейчас? Она тоже умерла?
   — Госпожа Райнара… — Мораг крепко задумалась. — Госпожа Райнара… имя андаланское.
   — Она и была андаланка. Она была дуэньей Каланды Аракарны, приехала сюда вместе с молодой принцессой, а после свадьбы стала старшей дамой в ее свите. Красивая властная женщина лет тридцати с царственной осанкой. Она носила высокие прически и любила красное.
   — Райнара, Райнара… в красном… Кажется, помню. Да, помню. С ней что-то стряслось. Кажется, она заболела… или уехала куда-то. Это все без меня происходило, я тогда в Нагоре жила, всю зиму. Вернулась только на похороны. Про Райнару, сказать по правде, уже никто не вспоминал. Не знаю, что с ней стало. Можно поискать кого-нибудь из старых слуг, кто помнит те времена. Вот старуха, наверное, ее знала.
   — Что за старуха?
   — А, есть тут у нас одна. Бабка древняя, совсем из ума выжила. Не соображает, на каком она свете. Меня Каландой зовет, Герта за отца принимает. — Мораг потерла ключицы, покачала головой. — Ч-черт… Не люблю я ее.
   — Почему?
   — Болтает всякую …! Удавила бы, да что со старой перечницы возьмешь? Сама помрет… прежде чем карканье ее сбудется.
   — Пряха из башни? Пророчица?
   — Да какая она пророчица… Так, пальцем в небо. Но, случается, и в десятку попадает. Меня вот предупредила, когда в Нагоре этот урод с ножом отравленным полез. Я его в саду стерегла, а тут черт тебя понес…
   — А что она сказала?
   — Сказала, что за мной ходит смерть. И что придет она ко мне в ночь на Святую Невену.
   — А про вчерашнее покушение она предупредила?
   — Нет. И когда младший Вальревен копьем меня поцарапал, тоже нет. Зато каждый раз каркает про Герта. Мол, поспешите с наследником, а то старик уже одной ногой в могиле.
   — Какой старик?
   — Да она же его за отца нашего принимает, за Леогерта Морао! Змеюка! Каркает и каркает. Удавлю когда-нибудь.
   А может, верно каркает-то? Вон и Ю говорит… Да и выглядит Нарваро как привидение.
   Ну-ка, ну-ка. Нарваро Найгерт помрет сам, Мораг убьют, тогда… Кто сядет на трон, а? Может даже… беднягу короля кто-то потихоньку травит?
   — Миледи, а скажи-ка мне вот что. Если у Найгерта не останется наследника, то кто займет его место?
   — Таэ Змеиный Князь. А если он откажется, то Касель, его старший. Таэ уже за семьдесят, как-никак.
   — Змеиный Князь? Он, если не ошибаюсь, дядя вам с Найгертом?