– Ну а что ты скажешь об этой затее?
   Я осторожно пожал плечами.
   – Вообще-то Тамра права. Войско у Каси невелико, а люди, подобные Берфиру, уважают только силу. Значит, надо продемонстрировать им некое подобие силы.
   – Я тоже так думаю. А получится?
   – Должно получиться. Деваться-то некуда.
   – Ты определенно идешь на поправку.
   – А ты, надо думать, устала, – сказал я, справившись с приступом головокружения.
   – Очень.
   Сидя на кровати, я подался к Кристал, провел пальцем по ее щеке и погладил опущенные, расслабившиеся плечи. На этом возможности правой руки оказались исчерпанными, она еще слишком болела. Я пустил в ход левую и принялся разминать ей шею и верхнюю часть спины.
   Кристал сидела, уронив голову: массаж явно доставлял ей удовольствие. Мне тоже.

XXXIX

   На следующее утро, когда Кристал, поднявшись затемно, стала облачаться в мундир, я тоже слез с кровати и, ковыляя, доплелся до стола. После посещения Тамры стало ясно, что времени разлеживаться у меня не так уж много. Да и самочувствие мое, к счастью, позволяло не бездельничать после того, как Кристал уйдет в казармы.
   Мне было не по себе из-за того, что Кристал уставала и не высыпалась по моей вине. Будь я здоров, она ночевала бы в своих покоях при казармах Наилучших, и ей не приходилось бы тащиться по вечерам за город и вскакивать ни свет ни заря, чтобы поспеть на службу. С другой стороны, меня радовала любая возможность провести ночь вместе с ней.
   Рисса водрузила на стол чашку с травяным настоем.
   – Вижу, это как раз то, что тебе сейчас нужно.
   Нужно – не нужно, но увильнуть возможности не было: пришлось пить. Вкус настоя не восхищал, но в сравнении с кошмарным пойлом, которым пичкали меня раньше, казался приемлемым.
   Едва Рисса поставила хлеб, как за стол села Кристал; уже в куртке, с аккуратно причесанными волосами. Ее клинок звякнул, задев ножку стула.
   Я погладил ее ногу и улыбнулся, когда она потянулась за своей чашкой чая.
   С темного двора доносились голоса и конский храп: охрана седлала лошадей. Рисса поставила между нами миску с сушеными персиками и грушами.
   – Ты уходишь, а мне дома торчать, – сказал я Кристал, и она улыбнулась.
   – Ничего, скоро и ты будешь ходить.
   Дверь приоткрылась, и на пороге появился Перрон.
   – Зови всех к столу, – сказала ему Кристал.
   – Слушаюсь, командир.
   – Они все хотят тебя видеть, – сказала мне Кристал после того, как он пошел за бойцами.
   – Меня?
   Она хмыкнула.
   – Привет, Мастер Гармонии, – промолвил, появившись снова, Перрон.
   Хайте и еще двое бойцов, женщина и мужчина, вошли следом за ним и сели за стол. Рисса принесла еще две миски сушеных фруктов и две буханки черного хлеба.
   – Чай с травами? – спросила, отламывая кусочек хлеба, незнакомая мне женщина-боец, остроносая брюнетка.
   – Да. На вкус не ахти, но считается целебным, – ответил я, взяв кусок хлеба и пригоршню персиков. – Рисса, а сыр есть?
   – Только желтый, мастер Леррис.
   – Это лучше, чем ничего. Давай сюда.
   Когда Рисса положила на стол головку, я, неловко орудуя левой рукой, отрезал себе пару ломтиков и передвинул головку Кристал.
   После того как все стражи взяли по ломтику-другому сыра, хотя круг вроде бы был не маленьким, осталось всего чуть-чуть. Что ни говори, а быть консортом командующей удовольствие не из дешевых, хотя в глаза это не бросается.
   – Как это получается, что ты, маг, не можешь себя исцелить? – задала вопрос Хайтен.
   Другие бойцы встрепенулись: это интересовало и их.
   – Вообще-то могу, но это потребует огромной затраты сил и может истощить меня хуже любой болезни. Один недуг выправлю, другой наживу. Понимаешь, – я старался говорить понятнее, – управление гармонией требует сил и навыков, так же как и боевые искусства. Вот ты, Хайтен, почему не носишь двуручный меч?
   – Для меня он слишком тяжел. Орудуя им, особенно сидя верхом, я рисковала бы потерять равновесие.
   – То же самое справедливо и по отношению к магии. Когда я выступил против первого белого чародея, мне нужно было лишь отрезать его от источника силы. Лишившись ее, он оказался на грани смерти, и покончить с ним не составило труда. Использовав силу чистой гармонии для собственного исцеления, я, залечив раны, истощил бы себя и магически, и физически. Сейчас, возможно, мне удалось бы выжить, но для мага постарше такая попытка может обернуться преждевременной смертью. Другие маги могут оказать мне некоторую помощь; это и называется целительством. Сам я тоже не сижу сложа руки: например, использую гармонию, чтобы изгнать из тела хаос или ускорить срастание костей. Без этого выздоровление заняло бы больше времени, да и кости могли бы срастись неправильно.
   – И по той же причине целители не могут помочь многим раненым? – спросила Хайтен.
   Я кивнул.
   – Верно мыслишь. Исцеляя кого-то, целитель затрачивает собственную жизненную энергию. Затратив ее слишком много, он рискует погибнуть сам.
   – Потому-то ты и носишь посох? – хмуро уточнил Перрон…
   – Ну, тут все не так просто. Гармония, в отличие от хаоса, не оружие. Убить или ранить кого-либо непосредственно ее силой невозможно. Конечно, существуют способы косвенного использования, скажем, маг-буреносец творит с помощью гармонии могучий ветер, а уж ураган или смерч убивает людей. Но это требует не только сил, но и времени, а потому не всегда годится для боя.
   – Но ты ведь убил белого чародея.
   – Не совсем так. Лишь помог ему убить себя. – Я выдавил смешок. – Все видели, что за этим последовало.
   – Все-таки не понимаю, – пробормотала незнакомая женщина. – Ты уничтожил целую долину, но при этом носишь посох для самозащиты?
   – А что мне остается делать, если на меня налетает боец с клинком? Я не белый маг, обратить против него хаос не могу. Бурь творить не умею, да и вряд ли кто успеет призвать бурю, когда клинок находится в локте от его шеи.
   – Не умеешь? Но ведь сотворил же: ливень не прекращался несколько дней.
   Я не выдержал и усмехнулся.
   – Может, и шел, но много ли мне было от того проку?
   Хайтен рассмеялась.
   – Все это интересно, – промолвила Кристал, – но самодержица ожидает меня сразу после утреннего смотра.
   Бойцы выпили все до последней капли и съели все до крошки, словно то была их последняя трапеза. Потом все поблагодарили Риссу. Перрон при этом отвесил ей низкий поклон, все вышли во двор.
   Рисса зарделась.
   Когда встала Кристал, поднялся и я, хотя мне для этого пришлось опереться о стол и грубую трость.
   – Тебе не…
   – Не могу же я вечно валяться в постели.
   Я обнял ее.
   – А мне не хочется, чтобы ты на всю жизнь остался хромым лишь потому, что стремишься кому-то что-то доказать. Дома нет никакой нужды изображать из себя героя, – ворчливо заявила она. Но меня все-таки поцеловала.
   Стоя в дверях, я проводил ее взглядом. Она отбыла в Кифриен, чтобы заниматься учениями, снабжением, комплектованием, планированием, укреплением дисциплины, политикой, – всем тем, чем военачальнику приходится заниматься куда чаще, чем совершать походы и командовать на поле боя.
   Я, прихрамывая, добрался до кресла и сел. Рисса принялась убирать со стола.
   – Мастер Леррис, мне надо будет испечь побольше хлеба. Тебе какой по душе?
   – Я неравнодушен к черному.
   – Ага, точь-в-точь как командующая Кристал.
   – Да при чем тут…
   – Ты слишком серьезен для столь молодого человека.
   Я улыбнулся.
   – Ну а сейчас подкрепись, я приберегла в буфетной немножко хлеба и сыра.
   – Спасибо, матушка Рисса. Что бы я без тебя делал?
   Она добродушно хмыкнула.
   Умяв еще один довольно толстый ломоть хлеба с сыром, я рассеянно провел пальцем по украшавшей стол витиеватой резьбе. Вообще-то дерево чуждо хаосу по самой своей природе, но сейчас эти хитрые завитушки заставили меня вспомнить о том сложном переплетении нитей хаоса и гармонии, которое мне довелось ощутить в недрах под серным источником. Вправду ли хаос и гармония сплетаются так тесно?
   Осторожно потянувшись чувствами к левой руке, пусть остававшейся в лубке, но заживавшей быстрее, чем нога, я ощутил нечто своеобразное. Часть руки состояла из крохотных вкраплений хаоса, как будто заключенных в плотные капсулы гармонии.
   – Рисса?
   – Да, мастер Леррис.
   – Подойди, пожалуйста, сюда.
   Подняв брови, Рисса подошла к столу.
   – Положи свою руку рядом с моей.
   – И все?
   – Все.
   Сравнив наши руки, я убедился, что по структуре они различны. Часть моей плоти больше напоминала увиденное мною при попытке прощупать чувствами Джастина.
   – У тебя все? А то мне еще хлеб печь…
   – Э… да, спасибо.
   – Ох уж эти маги.
   Покачав стриженой головой, Рисса ушла, а я задумался о том, могу ли сознательным усилием преобразовать структуру плоти вокруг срастающейся кости по тому же образцу. Пришлось поднапрячься, но попытка увенчалась успехом. Правда, изменение затронуло лишь крохотный участок и обернулось для меня резью в глазах и дрожью в пальцах. И такой потерей сил, что я уронил голову на стол.
   – Мастер Леррис! Мастер Леррис!
   – Все в порядке. Я просто устал.
   – Ну-ка, живо в постель. Как так можно, чудом выжил – и тут же колдовать? Сначала окрепнуть надо, – решительно заявила Рисса, подойдя ко мне. – Сейчас здесь нет Наилучших, и тебе нет нужды подкреплять их дух, показывая, что они имеют на своей стороне самого отчаянного и неутомимого мага в мире. Обопрись на меня, и я помогу тебе добраться до кровати.
   Я послушался и не пожалел: вновь растянуться на постели было очень приятно. Мной завладела легкая полудрема.

XL
К северо-западу от Ренклаара, Фритаун (Кандар)

   Неподалеку от вершины Берфир останавливает основные силы и направляется в голову авангардного отряда. Пальцы его, словно ненароком, касаются рукояти висящего за плечами длинного, в полторы руки, меча. Бросив взгляд вниз, герцог замечает на склоне трех упавших лошадей, одна из них еще бьется. Рядом всадник: он лежит ничком и не шевелится.
   По большаку и траве по обе стороны дороги разливается лужа глубиной всего в несколько пальцев, но не меньше двадцати локтей в поперечнике.
   Еще одна всадница с копьем пытается свернуть с дороги, но, сделав несколько шагов, конь артачится, ржет и вскидывается на дыбы. Всаднице удается удержаться в седле. Лошадь пятится, продолжая держать одну переднюю ногу на весу. Женщина спрыгивает с седла, наклоняется и, удерживая поводья, осматривает копыто. И тут на нее и ее товарищей невесть откуда обрушивается град стрел. Несколько кавалеристов падают, остальные разворачиваются и скачут вверх по склону, надеясь уйти из-под обстрела.
   Несколько стрел попадают в охромевшую лошадь, одна сражает спешившуюся всадницу.
   Проследив, откуда летят стрелы, Берфир засекает-таки лучников. Выпустив из кустов очередную тучу стрел, они перебегают вверх и скрываются за гребнем противоположного холма.
   Берфир легко выхватывает тяжеленный меч и скачет навстречу отступившим копьеносцам.
   – Что тут у вас? – спрашивает он младшего офицера.
   – Ежи… они разбросали сотни ежей!
   – Ежи на дороге? И вы их не заметили?
   Командир авангарда указывает на разлившуюся воду. Берфир оглядывается по сторонам, и его цепкий взгляд отмечает на дальнем краю болотистого луга насыпь. Не иначе как перегородившую ручей или речушку плотину.
   Еще один всадник, подъехав, показывает герцогу несколько ржавых, растопыривших шипы ежей.
   – Ржавые? Железо так быстро не ржавеет. – Берфир задумывается, потом кивает, – Понятно, они сначала дали им заржаветь, потом разбросали.
   – Я тоже так думаю, господин.
   – Ну, Коларис, ты мне за все заплатишь, – говорит герцог, глядя на северо-восток и грозя невидимому врагу воздетым клинком. – Мы не хотели этой войны, но ты заплатишь за все!
   Кавалеристы раздаются в стороны, остерегаясь огромного меча. Берфир, опомнившись, убирает клинок.
   – Расчистить путь от ежей и продолжить движение!
   Герцог направляет коня вниз по склону и медленно едет вдоль кромки грязной воды. Всадники следуют за ним. Двое бойцов осматривают запруду, находят заслонку, и скоро дорога очищается от воды, открывая взору сотни разбросанных по грязным камням, бурых от ржавчины, ощетинившихся шипами штуковин, именуемых «ежами» или «чесноком».
   Берфир презрительно кривится. Ежи собирают в обозную повозку, и скоро герцогское войско снова приходит в движение. Солдаты поднимаются на противоположный склон, откуда начинается долгий путь к Фритауну.

XLI

   По крайней мере Каси (или, от ее имени, Тамра) догадалась прислать за мной крытый экипаж. Не забыла Тамра и об обещанном ранее окованном железом посохе, так что мне было на что опереться и не пришлось мокнуть под холодным зимним дождем. Кифриенцы постоянно сетуют на свои дожди, но в сравнении с ливнями на Отшельничьем или грозами, настигавшими меня в иных областях Кандара, здешние кажутся вполне терпимыми.
   Поверх серого одеяния я накинул коричневый плащ. Вместе с посохом мне едва удалось разместиться в тесной карете, тем паче что нога в лубке не сгибалась и усесться пришлось бочком.
   Ни страж, ни возница не вымолвили ни слова, кроме обычного приветствия, но я на них не обиделся. В отличие от меня, устроившегося в экипаже, им предстояло всю дорогу мокнуть и мерзнуть.
   Экипаж тронулся, и нога, несмотря на рессоры, тут же отозвалась болью. Хотелось бы знать, когда я смогу наконец сесть верхом на бедолагу Гэрлока. Как выяснилось, мой пони тоже получил ожоги, но когда я вчера днем наведался к нему, он выглядел совсем неплохо и явно шел на поправку.
   Карета остановилась у парадного входа в резиденцию самодержицы, где я увидел Джиллу. Ее плечо так и оставалось в лубках.
   – Привет, Мастер Гармонии.
   – Извини, – пробормотал я, взглянув на незажившее плечо.
   – Да ладно, какие извинения, – отозвалась она, когда мы уже вошли в холл и страж в зеленом затворил за нами дверь. – Мне, можно сказать, повезло. Я осталась жива, получу годовое жалование, а рука, как сказал Джастин, будет действовать. Только тяжести поднимать не смогу. Кому досталось, так это тебе. Когда тебя вынесли из долины, ты выглядел хуже мертвеца.
   – И чувствовал себя ничуть не лучше, – ответил я, не сдержав ухмылки.
   – Ага, а уж обжарен был почище большинства отбивных, какие мне доводилось есть. – Она помолчала. – Посол задерживается, но командующая сказала, что до прибытия всех прочих ты можешь посидеть в уголке палаты аудиенций.
   – Ладно, – промолвил я и, опираясь на посох, заковылял в указанном направлении.
   Со времени моего прибытия в Кандар это был уже третий посох. Нормальному человеку посох служит всю жизнь, мне же за не столь уж долгий срок понадобился третий.
   – Где тут можно повесить плащ?
   – В зале есть альков, там в стену вбиты крюки.
   – Ты движешься ненамного быстрее меня. Славная мы с тобой пара, хоть куда.
   – Ты ее любишь, верно?
   Вопрос застал меня врасплох.
   – Кого?
   – Командующую. Ты любишь ее. Я слышала: ты лежал на повозке и бредил. Бормотал, что должен остановить белого мага и не позволить ударить по ее отряду ракетами. А она, она тоже тебя любит. Весь путь назад ехала рядом с твоей повозкой. Все приказы отдавала с седла, а от тебя не отходила ни на шаг.
   Я снял плащ и шагнул к алькову.
   – Давай мне, повешу.
   Возражать я не стал.
   – Вот почему, – продолжила Джилла по возвращении, – все готовы отдать за нее жизнь.
   – Отдать жизнь? Потому что она любит меня? – услышанное показалось мне полной бессмыслицей.
   Джилла покачала головой.
   – Потому что вы так сильно любите друг друга и при этом, каждый по-своему, сражаетесь, не щадя себя. Вы можете потерять друг друга, то есть больше, чем любой из нас. И при этом и ты, и она родом издалека, но рискуете жизнью, защищая нашу землю. Как можно не следовать за такими вождями?
   Мне оставалось лишь покачать головой. Местами это звучало вполне разумно, но в чем-то отдавало безумием. Хотя бы потому, что если кто-то сходит с ума от любви, этот кто-то явно не годится в вожди. Я, правда, никаким вождем и не был, но вот Кристал являлась прирожденным лидером. Как, впрочем, и Тамра.
   – Я никакой не вождь.
   – Еще какой вождь, просто сам того не осознаешь. Кто возглавил наступление?
   Я промолчал. По моему разумению, этот поступок характеризовал меня не как вождя, а как безумца.
   Джилла распахнула двойные двери, и я, войдя внутрь, постарался хромать не так сильно. В помещении, вероятно потому, что на улице из-за дождя было сумрачно и в тянувшиеся вдоль стены стрельчатые окна проникало недостаточно света, горели масляные лампы. В палате, насчитывавшей от входа до балдахина за троном самодержицы не менее шестидесяти локтей, никого, кроме нас, не было.
   Стены зала были обшиты деревом, пол выложен плитами полированного зеленого мрамора, поверх которых от входа тянулась и взбегала по четырем ступеням помоста того же цвета ковровая дорожка. Сверху помост, высота которого не превышала двух локтей, устилал такой же зеленый ковер, а на нем красовался трон. Сработанный из окрашенного в зеленый цвет легкого дерева, белого дуба или молодой вишни, трон отличался богатством отделки, хотя не был особо массивным и величественным. На сиденье лежала зеленая подушка, рядом с вычурной резьбой казавшаяся очень скромной.
   Усевшись на стоявший за одной из колонн стул, я вытянул больную ногу и спросил:
   – Сколько еще ждать? Скоро начнется церемония?
   – Кто их знает.
   Джилла поморщилась и пожала плечами.
   Заслышав, что открываются двери, я обернулся и увидел облаченных в серое Джастина и Тамру. Уголки рта Джастина были опущены, а глаза пасмурны.
   – Как ты? – спросил он меня, подойдя поближе. – Не вставай, сиди.
   – Это точно, мне лучше посидеть.
   – Тебе вообще не следовало сюда приезжать, – сказал он, одарив свою ученицу сердитым взглядом.
   – Леррис куда крепче, чем ты думаешь, – с улыбкой отозвалась Тамра.
   Он хмыкнул и присмотрелся ко мне.
   – Нам надо будет серьезно поговорить. Но позже, когда ты выздоровеешь.
   Двери в нашем конце палаты распахнулись, впустив полный взвод Наилучших из отряда Елены. Худощавый субофицер расставил по полувзводу с каждой стороны от помоста, дал команду «вольно», кивнул Джастину и Тамре, но ко мне обратился особо.
   – Привет тебе, Мастер Гармонии.
   – Привет и тебе.
   Я встал. Джастин нахмурился, но благодаря посоху мне удалось подняться без особых усилий.
   – Меня зовут Нусерт, господин. Я хотел сказать, что мы все перед тобой в долгу.
   В долгу передо мной? Я попытался не проглотить язык.
   – Спасибо на добром слове, Нусерт, но ты и твои боевые товарищи сделали все возможное. А я вам просто помог.
   – Ты очень любезен, господин. – Он поклонился. – Я должен идти.
   Он пересек палату и занял место на фланге своего строя, ближе всего к двери.
   Мелодично зазвенел колокольчик, и двери снова распахнулись, впустив в палату несколько дюжин придворных и высших чиновников. Некоторые – Лисса, сестра и наследница самодержицы, Зибер, министр общественных работ, казначей Муррис – были мне знакомы. Многих других я видел впервые.
   – Наш черед, – подала знак Тамра.
   С помощью посоха я поднялся с места и медленно заковылял за Тамрой и Джастином. Одолеть ступеньки оказалось нелегко, но благодаря посоху я взобрался-таки на помост, где мы встали в ряд слева и чуть позади от трона.
   – Твое место ближе всех к самодержице, – шепнула Тамра.
   Отворилась маленькая потайная дверь, – до сего момента я ее даже не замечал, – и в помещение вошла Кристал, а за ней Каси. Самодержица была в зеленых шелках и сияющей золотой короне, Кристал в темно-зеленой коже, с неизменным боевым клинком. Правда, поверх рубахи она надела парадный камзол с золотым галуном.
   Я встретился взглядом с Кристал, и она ответила мне быстрой улыбкой. Такой же улыбки я удостоился и от Каси, но едва снова зазвучал колокол, лица обеих женщин обрели суровость, а взоры обратились к главному входу. Каси выпрямилась на троне, Кристал положила руку на рукоять меча.
   – Смирно! – скомандовал Нусерт, и Наилучшие застыли как статуи.
   Запела труба, и широкие звери распахнулись.
   – Почтенный Турма, посол Берфира, герцога Хидленского.
   Турма, широкоплечий, мускулистый мужчина с гривой светлых волос, прошествовал по зеленой ковровой дорожке. В обеих руках, словно обнаженный меч, он держал перед собой свиток. Посла сопровождали три воина в малиновых мундирах.
   Хидленские стражи остановились, почти поравнявшись с Нусертом, а сам посол – лишь перед первой ступенькой помоста, где отвесил поклон настолько низкий, что это могло показаться чрезмерным.
   – Я твой слуга, милостивая госпожа самодержица.
   – Ты учтив сверх меры, – сухо ответила Каси.
   – Ничуть. Я лишь воздаю тебе должное, – возразил Турма, выпрямившись и переведя взгляд на Кристал.
   Командующая, стоявшая справа от трона самодержицы, встретила этот взгляд с невозмутимостью опытного бойца. Наконец глубоко посаженные глаза посла обратились ко мне, Джастину и Тамре. Уставились на нас и его стражи.
   – Это твои почтенные советники? – вежливо осведомился он.
   – Безусловно, – в очах Каси зажглись огоньки, – советники и весьма полезные помощники. Позволь представить тебе серых магов Джастина, Тамру и Лерриса. Леррис, как ты наверняка заметил, еще весьма молод, но у серного источника, по моему разумению, проявил себя наилучшим образом.
   Один из посольских стражей, здоровенный малый, на добрых полголовы выше Турмы, уставился на меня в упор. Я встретил его взгляд, уж этому-то больная нога не мешала. Взор стража упал на мой посох. Внезапно лицо его побледнело, ноги подкосились, и он, звеня оружием, повалился на ковер. Я поморщился. Ковер был тонким, а мраморные плиты под ним – твердыми.
   – Самодержица, я протестую, – заговорил посол.
   – С твоим человеком не случится ничего дурного, – заверил его Джастин. – Надо полагать, он просто не ожидал снова увидеть молодого Лерриса.
   Турма склонился над бойцом и, видимо убедившись, что тот дышит, изобразил фальшивую улыбку.
   – Да, такое случается.
   – Несомненно, – кивнула Каси, – Леррис молод, и как многие молодые маги ни в чем не знает меры.
   Мне не оставалось ничего другого, как предоставить говорить Каси. В конце концов она поднаторела в политике и знает, как преподнести тот или иной факт, чтобы добиться Желаемого результата.
   – Его Могущество герцог Берфир уполномочил меня передать, что он желает установления мира и спокойствия на наших границах, – перешел к делу посол.
   – Мира, который продлится до тех пор, пока ему не удастся покончить с Коларисом? – уточнила Каси.
   – Осмелюсь заметить, что данное истолкование намерений Его Могущества является не совсем верным, – витиевато возразил Турма.
   – Мне, безусловно, хотелось бы правильно понять истинные намерения герцога, – отозвалась самодержица. – Возможно, высокочтимый посол, ты предоставишь нам возможность подробно ознакомиться с его предложениями.
   – Несомненно, – ответил Турма и протянул свиток.
   Кристал, приняв документ из рук посла, передала его Каси.
   Пока самодержица читала, в палате царила полная тишина.
   – Его Могущество герцог предлагает щедрое возмещение, – промолвила она по окончании чтения. – Остается лишь пожалеть, что он не проявил осмотрительности и миролюбия прежде: тогда нам вообще не пришлось бы затрагивать вопрос о возмещении.
   Самодержица выразительно посмотрела на меня, и лишь потом ее взор обратился к Турме.
   – Всякий человек может ошибиться, но теперь Его Могущество осознает желательность мира и добрососедства.
   – Мы искренне надеемся, что герцог и в будущем останется приверженцем столь мудрой политики, а потому принимаем его предложения в том виде, в каком они изложены в данной грамоте. Желаем, чтобы о пребывании в Кифросе у тебя остались лишь приятные воспоминания.
   Посол отступил от помоста и пятясь покинул зал. За ним вышли его телохранители; пришедший в себя верзила старался не смотреть в мою сторону. Мне показалось нелепым, что в то время как представляющий особу монарха посол не мог повернуться спиной к трону, простым солдатам это не возбранялось.
   Снова запела труба.
   – Публичная аудиенция завершена! – возгласил Нурсет.
   Едва двери за послом затворились, как придворные – все, кроме Лиссы, а за ними и Наилучшие покинули палату через другой выход. Каси улыбаясь поднялась с трона и подошла к нам с Тамрой.
   – Я едва не расхохоталась, когда тот малый взглянул на Лерриса и бухнулся в обморок, – призналась она. – Кажется, принял душку Лерриса за демона света.
   Джастин криво ухмыльнулся.
   – Дело в том, самодержица, что он увидел вовсе не того юношу, которого видишь ты. Тот бедняга узрел безумца с посохом, обратившего мирную долину в клокочущий серный ад.
   Кристал, стоявшая позади Каси, поспешила приободрить меня нежной улыбкой.
   – Ну что ж, – Каси повернулась к Тамре, – ты оказалась права. Это сработало. Турма и впрямь настроен оставить нас в покое. До поры до времени.
   – Вот именно, до поры до времени, – подчеркнула Кристал. – В конечном счете Берфир почувствует себя достаточно сильным, чтобы выступить против нас, и вот тут-то и всплывет история о трех жутких, смертельно опасных чародеях, один из которых – Леррис – убил посольского стража одним лишь взглядом. Истории, они всегда живут своей жизнью, и чем дольше их пересказывают, тем труднее бывает отличить правду ото лжи.