* * *
   Как и следовало ожидать, им оказался один из педерастов. Он ухаживал за преступником, приговорённым к смертной казни за убийство, и делал это должным образом, бережно и тщательно. Судя по видеоплёнке, это ускорило процесс передачи вируса.
   Моуди проявил предусмотрительность и распорядился, чтобы медики внимательно следили за новыми «санитарами». Последние принимали обычные меры предосторожности, надевали перчатки, тщательно мылись, поддерживали чистоту в палате и вытирали все, что попадало на пол. Эта последняя задача все более усложнялась прогрессирующей болезнью первой группы подопытных. Их стоны доносились из динамика достаточно громко, чтобы он мог понять, какие муки претерпевают страдальцы, тем более что их лишили болеутоляющих средств, нарушив мусульманские традиции милосердия, чего Моуди не принял во внимание. Вторая группа подопытных делала то, что им приказали, но их лишили масок, в чём и заключалась цель опыта.
   Педераст был молодым человеком, чуть старше двадцати, и он относился к пациенту, порученному его заботам, с поразительной чуткостью. Не имело значения, делал он это из сострадания к мукам убийцы или потому, что хотел продемонстрировать, что и сам достоин милосердия. Моуди навёл на него камеру и увеличил изображение. Его кожа была сухой и воспалённой, движения медленными, словно причиняли ему боль. Врач поднял трубку. Через минуту на экране появился один из армейских медиков. Он о чём-то поговорил с педерастом и, прежде чем вышел из палаты и снял трубку телефона в коридоре, сунул ему в ухо термометр.
   — У субъекта номер восемь температура тридцать девять и две. Жалуется на усталость и боль в конечностях. Глаза у него красные и опухшие, — деловито доложил медик. Можно было не сомневаться, что армейские медики не проявят такого же сочувствия к подопытным, какое они проявляли к сестре Жанне-Батисте. Несмотря на то что она принадлежала к неверным, монахиня была, по крайней мере, добродетельной женщиной, чего уж никак нельзя было сказать о мужчинах в палате. Это для всех упрощало ситуацию.
   — Спасибо.
   Итак, его предположение подтвердилось, подумал Моуди. Вирусы штамма Маинги действительно могли переноситься по воздуху. Теперь всего лишь оставалось убедиться, сохранялась ли у них прежняя вирулентность и умрёт ли от лихорадки Эбола новый субъект. Когда у половины второй группы появятся аналогичные симптомы, подопытных переведут в отдельную палату по другую сторону коридора, а подопытным первой группы введут смертельную дозу наркотиков, и с ними будет покончено. Все они уже умирали.
   Моуди знал, что директор будет доволен. Заключительный этап эксперимента оказался таким же успешным, как и предыдущие. Теперь они не сомневались, что у них в руках оружие столь ужасной силы, какой ещё никогда не располагал человек. Разве это не великолепно, сказал себе врач.
* * *
   Обратный рейс всегда проще для организма. «Артист» прошёл через металлодетектор, остановился, подождал, пока вокруг него не провели магическим жезлом, и, как всегда, продемонстрировал смущение из-за своей золотой ручки «Кросс» в кармане пиджака. Затем он прошёл в зал ожидания первого класса, даже не оглянувшись назад. Если полицейские следят за ним, они остановят его сейчас. Но за ним никто не следил, и его не остановили. Его кожаный блокнот находился в ручной клади, однако «Артист» решил пока подождать. Скоро объявили посадку, он прошёл по длинному коридору к «Боингу-747» и сразу нашёл своё кресло в переднем салоне. Авиалайнер оказался полупустым, что было очень удобным. Как только самолёт оторвался от земли, «Артист» достал из кейса блокнот и принялся записывать все, что до сих пор не хотел заносить на бумагу. Как и обычно, фотографическая память не подвела его, и он работал не прерываясь целых три часа, пока где-то над серединой Атлантики не почувствовал, что нужно поспать. Он справедливо подозревал, что сон не будет лишним.

Глава 29
Заключительный суд

   Келти знал, что это могло стать его последней попыткой попасть в цель, — он снова вспомнил метафору, связанную с огнестрельным оружием. Тем не менее ирония этого не пришла ему в голову. Келти предстояло предпринять сегодня более важные шаги. Накануне он пригласил на пресс-конференцию тех сотрудников средств массовой информации, которые ещё оставались ему верны, на кого он мог положиться. Остальные, если и не покинули его, то по меньшей мере не проявляли должного энтузиазма, не будучи уверенными в его победе. И всё же на двухчасовую пресс-конференцию, начавшуюся в полночь, собралось немало репортёров, заинтригованных несколькими упомянутыми им ключевыми словами и фразами. После этого ему оставалось только потребовать от них соблюдения правил. Все сказанное им должно быть использовано всего лишь как информация, его слова нельзя цитировать. Разумеется, репортёры согласились.
   — Возникла весьма тревожная ситуация. ФБР подвергло весь седьмой этаж Госдепартамента, все руководство, проверке на детекторе лжи, — сказал Келти. До репортёров доходили кое-какие слухи, но они не могли найти никого, кто мог бы подтвердить их. Слова Келти стали таким подтверждением. — Но ещё больше меня беспокоит то, какую политику начало проводить новое правительство. Бретано настаивает на укреплении обороны — и это человек, который является ставленником военно-промышленного комплекса. По его словам, необходимо устранить всю проверку системы поставок, избавиться от контроля Конгресса над разработкой новых видов вооружения. А посмотрите, к чему стремится Джордж Уинстон? Он хочет нарушить налоговое законодательство, сделать его более регрессивным, упразднить налоги с доходов от капиталовложений. Почему? Да потому, что он намеревается переложить весь груз налогов на плечи трудящихся и среднего класса, предоставить полную свободу богачам.
   Я никогда не считал Райана профессионалом, не думал, что он достаточно компетентен, чтобы занимать пост президента, но, должен признаться, такого я не ожидал. Он реакционер, крайний консерватор — просто не знаю, как ещё его назвать.
   — Вы уверены относительно того, что происходит в Госдепе? — спросил корреспондент «Нью-Йорк тайме».
   — Абсолютно, на все сто процентов, — кивнул Келти. — Вы хотите сказать, что не знаете об этом? Послушайте, парни, как же вы исполняете свою работу? — спросил он усталым голосом. — В разгар кризиса на Среднем Востоке Райан послал агентов ФБР в Госдеп, чтобы мешать деятельности наших лучших экспертов, пытаясь обвинить их в краже письма, которого никогда не существовало.
   — А теперь, — вмешался руководитель администрации бывшего вице-президента, делая вид, будто случайно говорит больше, чем следовало, — «Вашингтон пост» готовится опубликовать серию статей, в которых превозносят Райана.
   — Одну минуту, — выпрямился репортёр из «Вашингтон пост», — этим занимается Боб Хольцман. Я уже сказал своему редактору, что считаю такую публикацию ошибочной.
   — Кто является источником его информации? — спросил Келти.
   — Не имею ни малейшего представления. Боб никогда не раскрывает свои источники. Вы знаете это.
   — Так вот, что собирается сделать с ЦРУ Райан? Он хочет в три раза увеличить штаты оперативного управления — оно укомплектовано нелегальными агентами и шпионами. Только это и нужно нашей стране, верно? Так чем занимается Райан? — задал риторический вопрос Келти. — Укрепляет оборону. Переделывает налоговое законодательство в угоду «жирным котам». И возвращает ЦРУ к временам холодной войны. Мы снова окажемся в пятидесятых годах. Возникает вопрос — зачем ему это нужно? — потребовал ответа Келти. — Почему он делает все это? О чём думает? Неужели я единственный человек в городе, которого интересует ответ на этот вопрос? Когда вы начнёте выполнять свои обязанности? Он пытается запугать Конгресс и делает это вполне успешно. А где средства массовой информации? Кто возьмётся защищать интересы общества?
   — Что ты хочешь этим сказать, Эд? — спросил корреспондент «Нью-Йорк таймс».
   Келти выразил своё разочарование жестом, который сделал бы честь талантливому актёру.
   — Я стою у края свой политической могилы и не стремлюсь к личной выгоде, но не могу бессильно наблюдать за тем, как наша страна катится в пропасть. Я не могу допустить, чтобы Райан и его закадычные друзья сосредоточили правительственную власть в руках всего нескольких человек, получили возможность шпионить за нами, перестроили налоговый кодекс таким образом, чтобы ещё больше обогатить и без того богатых людей, которые не платят свою справедливую долю налогов, передать ещё больше заказов оборонной промышленности — а что последует дальше? Отмена гражданских свобод? Каждый день он посылает свою жену на работу на военном вертолёте, а вы даже не обратили внимания на это. У нас укрепляется имперское президентство, о котором не мог мечтать Линдон Джонсон, причём без Конгресса, способного предпринять что-то. Вы знаете, кто у нас в Белом доме? — Келти сделал паузу, чтобы привлечь внимание присутствующих. — Король Джек Первый, вот кто! Пора предпринять что-то. Почему вы не хотите заняться этим?
   — Что вам известно о серии статей Хольцмана? — спросил репортёр из «Бостон глоб».
   — В ЦРУ Райан вёл себя как авантюрист. Он убивал людей.
   — Да это просто гребаный Бонд, — вставил глава администрации Келти в нужный момент.
   Корреспондент «Вашингтон пост» решил защитить своё издание.
   — Хольцман ничего не говорил об этом, — возразил он. — Если вы имеете в виду тот случай, когда террористы напали…
   — Нет, я имею в виду совершенно другое. Хольцман собирается написать о том, что случилось с Райаном в Москве. Между прочим, это спланировал вовсе не он, а судья Мур, который был тогда директором ЦРУ. Райан был всего лишь исполнителем. Впрочем, и это достаточно плохо. Разработанный в ЦРУ план представлял собой вмешательство во внутренние дела прежнего Советского Союза, и никому не пришло в голову, что это, может быть, не самая лучшая идея — я хочу сказать, мы ведь мешали работе правительства страны, у которой было десять тысяч боеголовок, нацеленных на нас. Вы понимаете, ребята, это ведь повод для начала военных действий, верно? А зачем? Чтобы спасти главного советского бандита — председателя КГБ — от чистки, вызванной тем, что он, преступив свои полномочия, хотел захватить власть в Советском Союзе, и все ради того, чтобы раскрыть советскую шпионскую сеть, действующую внутри ЦРУ. Готов побиться об заклад, что Райан не рассказал об этом Хольцману, как вы думаете?
   — Я не знаком с текстом статьи, — признался репортёр из «Вашингтон пост». — До меня всего лишь доходили слухи.
   Это признание едва не вызвало улыбку у Келти. Подумать только, его источники внутри редакции осведомлены лучше, чем ведущий политический корреспондент газеты.
   — О'кей, вы утверждаете, что Райан убивал людей, как какой-нибудь Джеймс Бонд, — с раздражением произнёс он. — Есть доказательства?
   — Четыре года назад, помните, в результате взрыва бомб в Колумбии погибли члены Медельинского картеля? — Келти подождал кивка репортёра. — Это была операция, спланированная и проведённая ЦРУ. Райан побывал в Колумбии — его действия тоже граничили с военными. Это уже два случая, о которых мне известно.
   Келти с удовлетворением подумал о том, как искусно Райан готовил собственное падение. «Синий план» уже поднимал волну недовольства в разведывательном управлении ЦРУ, где перед многими высокопоставленными чиновниками встала угроза увольнения на пенсию или сокращения их бюрократических полномочий, а им так нравилось расхаживать по коридорам власти. Они искренне считали, что их деятельность играет жизненно важную роль в деле безопасности страны и вдобавок к этому им ведь нужно чем-то заниматься, не правда ли? Более того, в своё время Райан задел чувства многих бюрократов в Лэнгли, и теперь они готовы были расплатиться с ним. Даже лучше, что он занимает сейчас более высокое положение, чем раньше, потому что источники всего лишь беседовали с бывшим вице-президентом Соединённых Штатов, может быть, даже с истинным президентом, убеждали они себя, а не со средствами массовой информации, что было бы противозаконно. А так они только ведут вполне оправданное обсуждение вопросов, играющих жизненно важную роль для национальной политики страны.
   — Насколько вы уверены в этом? — спросил корреспондент «Бостон глоб».
   — В моём распоряжении имеются даты. Помните, когда умер адмирал Джеймс Грир? Он был близким другом и учителем Райана, наверно, спланировал операцию, находясь на смертном одре. Райан не принимал участия в его похоронах. В тот момент он находился в Колумбии. Это факт, и вы можете проверить его, — уверенно заметил Келти. — Вероятно, по этой причине Джеймс Каттер и покончил с собой…
   — Мне казалось, что это был несчастный случай, — сказал корреспондент «Нью-Йорк тайме». — Он отправился на утреннюю пробежку и…
   — … и по чистой случайности попал под колеса рейсового автобуса? Послушайте, я не утверждаю, что Каттера убили. Я всего лишь говорю, что он оказался замешанным в проводимую Райаном незаконную операцию и не хотел нести ответственность за неё. Это позволило Джеку Райану замести следы. Знаете, — произнёс Келти, — мне кажется, что я недооценил Райана. Он самый ловкий и скользкий деятель со времён Аллена Даллеса[69], а может, и Билла Донована[70], но время таких деятелей прошло. Нам не нужно ЦРУ с утроенным количеством шпионов. Увеличивать расходы на оборону бессмысленно. Нам не нужно переделывать налоговое законодательство, чтобы защищать миллионеров — друзей Райана. И уж точно нам не нужен президент, который считает, что пятидесятые годы были такими восхитительными. Он делает шаги, ведущие нашу страну к катастрофе. Я не знаю, — ещё один беспомощный жест, — может быть, мне придётся заняться всем этим в одиночку. Я… я знаю, что рискую своей репутацией, выступая таким образом, что меня могут забросать грязью историки… но, черт побери, после того как я принёс клятву верности Конституции нашей страны в первый раз, — продолжал он, словно думая вслух, — когда я впервые стал членом палаты представителей… затем был выбран сенатором… и когда Роджер попросил меня стать вице-президентом… Понимаете, такие вещи не забываются… может быть, я не подхожу для такой должности… Да, я совершил немало ошибок в жизни, изменял жене, несколько лет слишком много пил. Американский народ заслуживает, возможно, кого-то лучше меня… но сейчас я единственный, кто имеет право быть президентом, и я не могу… да, не могу нарушить веру людей, которые выбирали меня, независимо от того, чего это будет мне стоить. Райан не является президентом Соединённых Штатов. Он знает это. Иначе почему он пытается все так быстро изменить? Почему он старается принудить ко лжи высокопоставленных сотрудников Госдепартамента? Почему он затеял игру с правом на аборты? Зачем стремится изменить налоговое законодательство с помощью этого плутократа Уинстона? Он пытается заручиться поддержкой определённых слоёв общества. Райан намеревается продолжать запугивать Конгресс до тех пор, пока «жирные коты» не добьются его избрания королём или кем-то вроде этого.
   — Я не согласен, Эд, — отозвался репортёр «Бостон глоб» после секундного размышления. — Политика, проводимая Райаном, действительно крайне правая, но его выступления кажутся мне чертовски искренними.
   — Какое первое правило в политике? — со смешком спросил корреспондент «Нью-Йорк таймс». — Знаете, если эти сведения о России и Колумбии соответствуют действительности… Ну и ну! Это повторение пятидесятых годов, когда мы таким образом вмешивались в действия зарубежных правительств. Сейчас мы не должны заниматься этим, и уж в любом случае не на таком уровне.
   — Я ничего вам не говорил, и вы не должны упоминать источник информации в Лэнгли, — предостерёг репортёров Келти, и глава его администрации раздал им кассеты. — Но здесь содержится достаточно поддающихся проверке фактов, подтверждающих все, о чём мы сегодня говорили.
   — Потребуется пара дней, — сказал корреспондент «Сан-Франциско экзаминер», принимая кассету и оглядывая своих коллег. Гонка уже началась. Каждый репортёр, находившийся здесь, захочет первым сообщить эту новость. Все начнётся с того, что они прослушают магнитофонные записи уже в автомобилях по пути домой и тот, кому ехать ближе всего, получит преимущество.
   — Джентльмены, я могу только сказать, что это важный материал и вам придётся исходить из требований своей профессиональной этики. Я не принимаю решений, — сказал Келти. — Мои откровения продиктованы интересами страны, и это означает, что вы тоже должны исходить из этого.
   — Мы так и сделаем, — пообещал корреспондент «Нью-Йорк таймс». Он посмотрел на часы. Почти три утра. Придётся работать весь день, чтобы успеть сдать материал до десяти вечера. За это время ему следует все проверить, затем перепроверить, и на совещании в кабинете заместителя редактора добиться, чтобы материал шёл на первой полосе. У газет на Западном побережье преимущество — ещё три часа благодаря расположению часовых поясов, но он знал, как опередить их. Журналисты ставили чашки на стол, вставали, пряча свои миниатюрные диктофоны. Почти каждый, сжимая в левой руке полученную кассету, шарил правой в кармане в поисках ключей от машины.
* * *
   — Рассказывай, Бен, — распорядился Райан всего через четыре часа после их телефонного разговора.
   — По-прежнему ничего по местному телевидению, но нам удалось перехватить микроволновую передачу, предназначенную для трансляции в более позднее время. — Гудли подождал, пока Райан займёт место за столом. — Мы не показываем её вам из-за слишком плохого качества, но звуковая дорожка достаточно отчётлива. Короче говоря, они потратили весь день на то, чтобы укрепить свои позиции во властных структурах. Завтра последует заявление. Это стало уже, наверно, известно в стране, а официальное заявление предназначено для остального мира.
   — Ловко придумано, — заметил президент.
   — Действительно, — согласился Гудли. — И ещё неожиданная новость. Премьер-министр Туркменистана отбросил копыта, как предполагается, в автокатастрофе. Головко позвонил мне сразу после пяти утра и сообщил об этом. В настоящее время его не назовёшь особенно счастливым. По его мнению, Ирак и Туркменистан являются частью общего плана…
   — У нас есть независимые доказательства? — спросил Райан, завязывая галстук, и тут же понял, насколько глуп этот вопрос.
   — Шутите, босс? У нас нет ничего, в данном случае нет даже спутниковых фотографий.
   Джек опустил взгляд на поверхность стола и задумался.
   — Знаешь, когда всё время говорят, насколько могущественным является ЦРУ…
   — Вы, наверно, забыли, босс? Я ведь работаю здесь. Слава Богу, что есть Си-эн-эн. Да, я знаю. Но есть и хорошие новости. По крайней мере, русские передают нам часть информации, которую они получают.
   — Они испуганы, — заметил президент.
   — Очень испуганы, — согласился Гудли.
   — О'кей, мы знаем, что Иран присоединяет к себе Ирак, что в Туркменистане убит глава государства. И каков вывод? — спросил Райан.
   — Тут я не стану спорить с Головко. Несомненно, у него есть там агентурная сеть, и похоже, он в таком же положении, как и мы. Ему остаётся только наблюдать и беспокоиться, но он не может предпринять никаких реальных действий. Возможно, это совпадение, но разведчики не должны верить в них. И уж Сергей Николаевич наверняка не верит. По его мнению, это единый план. Я считаю, что этого никак нельзя исключать. Собираюсь поговорить об этом с Васко. То, что там происходит, начинает выглядеть пугающе. Сегодня мы услышим реакцию правительства Саудовской Аравии. — А затем к нам обратится за советом Израиль, не сомневался Райан.
   — Теперь Китай, — перешёл к следующему вопросу президент. Может быть, ситуация в другой части полушария будет менее мрачной. Но он ошибся.
   — Китайский военно-морской флот проводит крупномасштабные учения. В них принимают участие надводные и подводные боевые корабли. Пока ВВС остались в стороне, но, судя по фотографиям со спутников, на базах истребителей идёт подготовка…
   — Одну минуту…
   — Да, сэр. Если это плановые учения, то почему они не были к ним готовы? В половине девятого у меня состоится разговор с Пентагоном. Наш посол беседовал с представителем министерства иностранных дел. Тот сообщил, что не следует придавать этому значения, министерство даже не поставили в известность, обычные рутинные учения.
   — Чепуха.
   — Может быть. Тайвань по-прежнему пытается спустить все на тормозах, но сегодня они собираются выслать в море свои корабли — по местному времени там уже наступает вечер. Наши корабли направляются к району учений. Тайваньское правительство оказывает нам всяческое содействие, их офицеры сотрудничают с нашими наблюдателями на станциях перехвата. Скоро нам зададут вопрос, как мы поступим, если случится ситуация «А» или «Б». Нужно подумать об этом. Пентагон считает, что у китайцев недостаточно сил, чтобы произвести высадку на острове, точно также, как в 1996 году. Да и ВВС Китайской республики на Тайване сейчас сильнее, чем раньше. Так что я не думаю, что будут предприняты сколько-нибудь решительные действия. Может быть, это действительно всего лишь учения. А может быть, они хотят увидеть нашу — то есть вашу — реакцию.
   — Каково мнение Адлера?
   — Он советует не обращать на это внимания. Мне кажется, что он прав. Тайвань сохраняет спокойствие. Думаю, нам нужно последовать их примеру. Мы перебрасываем туда корабли, особенно подводные лодки, но делаем это скрытно. Похоже, что главнокомандующий Тихоокеанским флотом принимает необходимые меры. Дадим ему возможность наблюдать за развитием событий?
   — Через министра обороны, — кивнул Райан. — А какова реакция Европы?
   — Там все тихо и спокойно, так же и в нашем полушарии, и в Африке тоже. Знаете, если китайцы всего лишь ведут себя вызывающе — как это им свойственно, — то единственной тревожной проблемой остаётся Персидский залив, а ведь мы уже были там и продемонстрировали нашу силу, сэр. Мы сообщили правительству Саудовской Аравии, что поддержим их в случае необходимости. Это скоро станет известно и другой стороне, и тогда они остановятся и задумаются, прежде чем строить планы о дальнейшем продвижении на юг. Мне не нравится создание Объединённой Исламской Республики, но я считаю, что мы сумеем справиться с ними. Ситуация в самом Иране далека от стабильной; его население требует большей свободы, и когда они почувствуют её вкус, страна изменится. Думаю, нужно потерпеть.
   Райан улыбнулся и налил себе чашку кофе без кофеина.
   — Вы становитесь очень уверенным, доктор Гудли.
   — Раз мне платят за то, что я думаю, так почему бы не сказать вам, что происходит у меня между ушами, сэр?
   — О'кей, принимайтесь за работу и держите меня в курсе событий. Сегодня мне придётся подумать о том, как заново создать Верховный суд. — Райан пил кофе и ждал появления Арни. Оказывается, работа президента не такая уж и трудная, а? Особенно, если у тебя хорошая команда.
* * *
   — А теперь речь пойдёт о методах вербовки, — произнёс Кларк, обращаясь к новым слушателям, которые не сводили с него глаз. Джон мельком увидел усмешку Динга, который сидел в заднем ряду аудитории, и поёжился. Учебный фильм, который они только что посмотрели, касался шести важных дел. Существовало всего пять его экземпляров, и этот уже перематывался, чтобы охранник мог отнести фильм обратно в сейф. Кларк сам принимал участие в двух разработках. Одного из агентов расстреляли в подвале дома номер два на площади Дзержинского, после того как его выдал «крот» КГБ, скрывавшийся в кадрах Центрального разведывательного управления, у другого сейчас небольшая ферма среди берёз на севере штата Нью-Гемпшир. Не иначе он мечтает о возвращении домой, но Россия по-прежнему оставалась Россией, и отрицательное отношение к государственным преступникам, свойственное русским традициям, не было изобретением предыдущего режима. Такие люди навеки становились изгоями… Кларк перевернул страницу и продолжил, заглядывая в сделанные им записи.
   — Вам нужно искать людей, в жизни которых возникли трудности. Вы будете проявлять сочувствие к людям с такими проблемами. Те, с кем вам придётся работать, не идеальны. Все они чем-то недовольны. Некоторые придут к вам. Совсем не обязательно, чтобы они вам нравились, но вам придётся проявлять лояльность по отношению к ним.
   Что я имею в виду под понятием «вербовка»? Каждый из вас уже занимался этим, хотя бы раз или два, верно? Больше слушайте, чем говорите. Кивайте. Соглашайтесь с ними. Да, конечно, вы умнее своего босса, мне знакома эта ситуация, в нашем правительстве тоже встречаются такие же идиоты. У меня самого однажды был такой босс. Трудно быть честным человеком при таком правительстве, не правда ли? Честь действительно имеет важное значение.